Отдых требует дисциплины, даже усилия. На отдых нужно направить внимание, чтобы он случился. Внимание — иссякающий ресурс, который боязно растратить. Инерция и усталость побуждают занимать свободное время, а не проводить его. В бесцельном пограничном полусне-полубодрствовании силы только расходуются. Нужно завести двигатель, чтобы зарядить аккумулятор. Парадоксальная ситуация.

В рутине рабочего режима сложно принять решение принести себе счастье, допустив целительную пустоту. Ее можно заполучить случайно: в череде дел взглянуть на солнце, по пути с работы рассматривать ветки деревьев, мыть машину и обрадоваться брызгам воды. Но обычно так: выдается свободный час, и его хочется убить, отвлечься, не оставаться наедине с собой. Наступает выходной, и почему-то бесцельное шатание по интернету оказывается привлекательнее поездки загород. Для поездки надо вещи собрать, машину заправить, написать друзьям, потом еще и общаться с ними…

Мне нравится термин Марка Фишера «депрессивная гедония»: состояние подавленности в переизбытке стимулов, приносящих крохи удовольствия, но не полноту, не удовлетворение. Глубокое тихое счастье надо еще отвоевать, постараться. Пройти через сопротивление, чувство тоски, блуждание ума, озарение. Надо заскучать, чтобы захотеть чего-то. Преодолеть первичный дискомфорт, чтобы все-таки выйти из дома и отправиться в путешествие.

Усилие обычно себя оправдывает. И предлагает непредсказуемую развилку шансов. На эти новогодние праздники я ехала в Анапу, чтобы убирать мазут, а заодно случайно познакомилась с дизайнеркой Катей из Esh в общежитии; оказалась на высоте 2300 метров в заснеженных горах Кавказского хребта; погуляла в тисо-самшитовой роще под Сочи; погостила на вилле с плодоносящими мандаринами и кумкватовыми деревьями; сидела на балконе с видом на Черное море в +15° посреди января и дописывала несколько текстов по неоконченным черновикам.

От меня требовалось только найти решимость провести отпуск на месте экологической катастрофы, а дальше все хорошее случилось как-то само. Было бы трагично вместо этого все праздники смотреть ютуб дома.

2/3 Прошлое как субстрат для будущего

Возвращение к прошлому на уровне эстетики происходило в истории культуры постоянно. И всякий раз — порождало ту самую «аутентичную» форму, которая становилась впоследствии новым образцом для подражания.

Готика эволюционировала из романского стиля, который был попыткой варваров осмыслить римское архитектурное наследие. Хотя в эпоху Ренессанса слово «готический» имело негативную окраску, спустя четыре века Джон Рёскин назовет именно готику вершиной западноевропейской христианской архитектуры. Но что это в сущности, если не пастиш, который обрел самобытность по мере развития? Можно осторожно предположить, что без Arts & Crafts не было бы Веркбунда, а без Веркбунда — и Баухауса. При этом движение «Искусств и ремёсел» в основе своей ретроградно, а Баухаус уже революционен. И все-таки, кому-то нужно было первым обернуться на прошлое и разглядеть в нем прежде не осознаваемую потенцию.

Всякая попытка дословно повторить что-то из прошлого уже по определению является комментарием к нему, а не им самим. Как и история. История — это серия комментариев к прошлому, будь то утопия возвращения назад или исправление ошибок предшественников.

Гройс называет Сталина одним из первых постмодернистов. Провокационное заявление, но логика понятна: если в коммунистическом нарративе вся история была классовой борьбой народов в стремлении к коммунизму, значит, и все произведенные ими артефакты могут произвольно отбираться и компилироваться как наследие коммунистической культуры. Советское — это и пастиш, и коллаж, и палимпсест, — но и нечто аутентичное.

До какого-то момента культура — это серия чудесных трансформаций подделок в подлинники. Стремление скопировать нечто из конкретного исторического периода уже само по себе отражало некий фрагмент современности. Как идеология — дыра в сердце на месте Бога, так и копия — дыра на месте другого рода пустоты, по форме которой можно угадать симптомы своего времени.

#искусство_и_перепроизводство@rantypes

3/3 Прошлое как набор фильтров для инстаграма

У работы с прошлым в интернет-эпоху появилась своя специфика. Ее корни лежат в децентрализации источников информации. Масс-медиа XX века — это набор крупных подцензурных редакций, транслирующих выгодную инвесторам повестку. Интернет — это пространство микро- и макроинфлюенсеров. Большие медиа продолжают существовать, но конкурируют теперь с миллионами маленьких рупоров. Дискурсы превращаются в бесконечно дробящиеся фракталы.

Сейчас инфополе — не несколько больших конкурирующих нарративов (вроде «неомарксизм против неолиберализма», или даже «анархо-капитализм против анархо-примитивизма»), а миллионы кросс-опыляющихся сложных нарративных конструкций, собранных по крупицам из сотен тысяч микродискурсов. В природе встречаются самые странные комбинации, от черных геев-консерваторов за Трампа до православных аниме-косплееров сталинистов за Российскую империю.

Так происходит, потому что в интернете культура переживается индивидуально. В интернете не получается стать частью коллектива, который дружно читает каждое утро одну и ту же газету и индоктринируется внутренне цельной повесткой. У каждого — своя персонализованная лента из блоггеров, твиттеров, газет и рассылок. Культурно-эстетические комбинации почти полностью произвольны. Один человек может потреблять одновременно Бетховена, бьюти-блоги, американских коллажистов, гонконгские боевики, Джепегмафию, подборку канкё онгаку и каналы с мемами ультраконсерваторов. Из этих хитросплетений рождается каждый раз индивидуальная реакция. И остается там же, не вступая во взаимодействие с широким фронтом идейных товарищей: у каждого из потенциальных соратников — своя лента рекомендаций.

Художественные течения, характерные для XX века, могут развиваться в относительно замкнутой среде и поступательном творческом обмене. Это развитие одной концептуальной рамки группой единомышленников. Можно ли развивать подобную ограниченную рамку годами в акселлерированной среде интернета? Кажется, на замену течениям пришли вирусные тренды, срок годности которых исчисляется неделями. Сегодня в тиктоке любят слав-кор, завтра украшают полки холодильника, послезавтра готовят тревожный чемоданчик к ядерному апокалипсису. Это чистый пиротехнический аффект — огонь для зрелища без целеполагания.

Прошлое — не помеха будущему, а его субстрат. Плодородная почва полна прошлогоднего перегноя. Образ будущего не может существовать без ностальгии и интерпретации. Но в текущей конфигурации прошлое оказывается частью поверхностной игры в рекомбинации. Его тасуют, с ним не работают. Его используют как произвольный эстетический фильтр для любого содержания, как стилизацию. Поэтому ревайвалы есть, а новых идей нет.

Для инноваций нужно время, осмысление прошлого, вглядывание в него, проработка от шага к шагу, дисциплина, рутина, скука, внимание к одному предмету на протяжении месяцев и лет. Будущее строится как лестница: вторая ступенька совсем близко к первой, но сотая — уже очень далеко. Тем не менее, 98 ступенек между ними никак не получится пропустить. В интернете культурное производство будто создает тысячи лестниц одновременно, и все они обрываются где-то на третьей ступени.

Наверняка есть и длинные лестницы новых смыслов и образов будущего, которые породил и взрастил именно интернет. Но медиаландшафт похож на покров тропического леса. В скученном скоплении растений невозможно ухватить композицию, потому что в фокусе оказывается одновременно все и ничего, без пустот, воздушной перспективы и контрастов. Может, за деревьями что-то и есть, но этого не разглядеть. Это не история с началом и концом, которую можно внятно пересказать в двух словах, а тот самый неуловимый вайб.

Любая солидная конструкция в интернете превращается в жидкость без сосуда. Как дом, обрушившийся в реку и несомый ее течением вместе с обломками деревьев, детскими игрушками, чьими-то фотографиями, старыми книгами и гаджетами. В реке все уравнено: одинаково доступно и одинаково незначительно.

#искусство_и_перепроизводство@rantypes