Берлин — город брандмауэрной застройки. Находясь в жилых районах Берлина, ты как бы скитаешься по одинаковым глухим коридорам простеньких фасадов в сетке квадратных улиц. За это я не люблю Берлин. Мне всегда не хватало в нем воздуха и перспективы, возможности обзора с верхней точки.
Берлин — город архитектурных швов, нестыковок и экспериментов. В Берлине есть места, в которых сложно оказаться непреднамеренно. Там нет баров, клубов, уличных барыг, скверов для коллективных действий и избыточных лавочек. Я никогда не еду мимо микрорайона Ганзафиртель, например. А там спрятались дома авторства Аалто, Нимейера, Гропиуса.
Гропиусштадт — мое второе открытие. Это спальный район на краю Нойкельна, задуманный Гропиусом в начале 1960-х в рамках восстановления послевоенного Берлина. Гропиусштадт замышлялся как город внутри города. Высотные бетонные дома, точная фурнитура и цветовые акценты, сады, парки, воздух и масса. Мне это очень напоминает в концепции столь же модернистское Чертаново: самодостаточная экосистема с школами, кафе и культурными центрами.
Не знаю, почему вдруг модернистским архитекторам показалось, что человеку для счастья нужен монотонный пейзаж из высоток и короткий маршрут до кинотеатра. Не уверена также, что человек нуждается в концептуальном жилом пространстве вроде Абраксаса в предместьях Парижа. Хорошо жить там, где здания не вытесняют жителей своей мощью, а дают пустоту для размышлений, по которым интересно скользить взглядом, но легко упустить из виду и забыть. Разнообразный ландшафт, но не развлекающий, дающий свободу в обращении со сценариями и маршрутами.
Гропиусштадт переживал те же проблемы, что и многие модернистские утопические проекты микрорайонов: изоляция, плохо интегрированные жители, криминогенность, безработица, общий упадок жилого пространства. Его не снесли, в отличие Пруитт-Айгоу, а начали ревитализировать в конце 1990-х, обновлять здания и инфраструктуру. Пространство Гропиусштадта приручили, приблизили к человеческому масштабу, сделали утопию пригодной для жизни.
Сейчас там спокойное запустение спального района, удобное, чтобы разглядывать здания и бродить по дворам незамеченной. Еще одна история исцеления города от войны, спрятанная в архитектуре.
Пост посвящается моей подруге-архитекторке Маше @sexybrutalism!
#город@rantypes
Берлин — город архитектурных швов, нестыковок и экспериментов. В Берлине есть места, в которых сложно оказаться непреднамеренно. Там нет баров, клубов, уличных барыг, скверов для коллективных действий и избыточных лавочек. Я никогда не еду мимо микрорайона Ганзафиртель, например. А там спрятались дома авторства Аалто, Нимейера, Гропиуса.
Гропиусштадт — мое второе открытие. Это спальный район на краю Нойкельна, задуманный Гропиусом в начале 1960-х в рамках восстановления послевоенного Берлина. Гропиусштадт замышлялся как город внутри города. Высотные бетонные дома, точная фурнитура и цветовые акценты, сады, парки, воздух и масса. Мне это очень напоминает в концепции столь же модернистское Чертаново: самодостаточная экосистема с школами, кафе и культурными центрами.
Не знаю, почему вдруг модернистским архитекторам показалось, что человеку для счастья нужен монотонный пейзаж из высоток и короткий маршрут до кинотеатра. Не уверена также, что человек нуждается в концептуальном жилом пространстве вроде Абраксаса в предместьях Парижа. Хорошо жить там, где здания не вытесняют жителей своей мощью, а дают пустоту для размышлений, по которым интересно скользить взглядом, но легко упустить из виду и забыть. Разнообразный ландшафт, но не развлекающий, дающий свободу в обращении со сценариями и маршрутами.
Гропиусштадт переживал те же проблемы, что и многие модернистские утопические проекты микрорайонов: изоляция, плохо интегрированные жители, криминогенность, безработица, общий упадок жилого пространства. Его не снесли, в отличие Пруитт-Айгоу, а начали ревитализировать в конце 1990-х, обновлять здания и инфраструктуру. Пространство Гропиусштадта приручили, приблизили к человеческому масштабу, сделали утопию пригодной для жизни.
Сейчас там спокойное запустение спального района, удобное, чтобы разглядывать здания и бродить по дворам незамеченной. Еще одна история исцеления города от войны, спрятанная в архитектуре.
Пост посвящается моей подруге-архитекторке Маше @sexybrutalism!
#город@rantypes
❤🔥17❤4💯3💅1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Некоторое время назад я решила попробовать поступить на магистратуру по типографике в швейцарском институте ECAL. Этот февраль я посвятила сборке портфолио для ревью — и сегодня утром показывала его приемной комиссии. Меня поблагодарили за красивые картинки и пригласили на основное интервью в апреле, ура!
Коммерческих проектов у меня уже давно перевалило за сотню, но я приняла стратегическое решение не добавлять их в пул проектов. Вместо этого сфокусировалась на раскрытии своего образа мысли как дизайнерки-исследовательницы. Поэтому в портфолио оказались только мои независимые проекты, малые и большие, о буквах и графике, студенческие и самостоятельные. И мне впервые захотелось рассказать о них широкой аудитории! Я словно смогла наконец увидеть их и себя как единое целое, прочитать какой-то смысл и целеполагание с дистанции прошедшего времени.
Это также повод воздать должное должному. Я училась у Себастьяна Кампоса и Клаудии Домс на британском бакалавриате в БВШД. Университет Хартфордшира принял решение закрыть свою франшизу в Москве в 2022 году, поэтому опыт 3-летнего погружения в европейскую систему образования теперь доступен только в Европе. Мои наставники сейчас преподают в других странах, а я чувствую, что сохранение и передача крупиц их уникального наследия стала одной из моих профессиональных миссий в дизайн-среде России.
В общем, в ближайший месяц расскажу о своей шелкографии, постерах, дизайн-инсталляциях и топографическом исследовании времен локдауна, и бонусом — о разнице между российским и европейским подходами к высшему образованию для дизайнеров.
(Кстати, если заранее хочется узнать ответ на какой-то специфический вопрос, связанный с учебой/поступлением в Европу в дизайн- или арт-сфере, то задавайте — постараюсь на всё ответить в грядущих постах)
#проекты@rantypes
Коммерческих проектов у меня уже давно перевалило за сотню, но я приняла стратегическое решение не добавлять их в пул проектов. Вместо этого сфокусировалась на раскрытии своего образа мысли как дизайнерки-исследовательницы. Поэтому в портфолио оказались только мои независимые проекты, малые и большие, о буквах и графике, студенческие и самостоятельные. И мне впервые захотелось рассказать о них широкой аудитории! Я словно смогла наконец увидеть их и себя как единое целое, прочитать какой-то смысл и целеполагание с дистанции прошедшего времени.
Это также повод воздать должное должному. Я училась у Себастьяна Кампоса и Клаудии Домс на британском бакалавриате в БВШД. Университет Хартфордшира принял решение закрыть свою франшизу в Москве в 2022 году, поэтому опыт 3-летнего погружения в европейскую систему образования теперь доступен только в Европе. Мои наставники сейчас преподают в других странах, а я чувствую, что сохранение и передача крупиц их уникального наследия стала одной из моих профессиональных миссий в дизайн-среде России.
В общем, в ближайший месяц расскажу о своей шелкографии, постерах, дизайн-инсталляциях и топографическом исследовании времен локдауна, и бонусом — о разнице между российским и европейским подходами к высшему образованию для дизайнеров.
#проекты@rantypes
❤35❤🔥13
1/2 ABAAB. Книга-донор
Начинаю обещанную серию текстов о своих независимых проектах! И сразу захожу с козырей — любимого и кропотливого ремейка книжки-малютки.
В качестве книги-донора я отыскала на блошином рынке советский карманный атлас автомобильных дорог Беларуси и стран Балтии. Его главная особенность — крошечный размер А7, 74 x 105 мм.
На старте сразу зацепили фотографии улиц и картографическая символика, которая тянет на самостоятельную графику, — но мне хотелось выйти за рамки первичных идей, чтобы сделать арт-проект из такой прикладной штуковины. Поэтому на стадии исследования я решила отсканировать несколько страниц в разрешении 600dpi и разглядеть поближе.
На сканах обнаружилось несколько находок:
1. Все цветные карты и заливки сделаны паттернами из пересекающихся точек, образующих разные цвета
2. Печать мелких иллюстраций раздельными трафаретами недостаточно точная, что особенно бросается в глаза на дорожных знаках
3. У краски случаются сильные затёки, из-за которых объекты и текст в инверсии кажутся растворенными
4. Неочевидная типографика: обратный курсив, сочетания нескольких разных шрифтов на макете, включая неизвестные мне экземпляры, см. надпись «Эстонская ССР» на илл. 8
В следующем тексте расскажу и покажу, какой слой я выбрала для графического расследования и что из этого вышло!
#проекты@rantypes
Начинаю обещанную серию текстов о своих независимых проектах! И сразу захожу с козырей — любимого и кропотливого ремейка книжки-малютки.
Проект
A Book About a Book (ABAAB)
Ремейк старой книги
Шаги
1. Найти книгу-донора: в подвале на даче, на книжном развале, в шкафу у родителей, на улице — что-то странное, неочевидное, интересное по форме, а не содержанию
2. Исследовать книгу: отсканировать, просветить страницы, проанализировать, из каких компонентов и визуальных уровней складывается ее нарратив
3. Выбрать один из слоев, который кажется самым важным или любопытным, и начать работать с ним
4. Создать обновленную и улучшенную версию книги: напечатать, обрезать, сделать обложку, сшить с книжным блоком
Суть проекта
Переосмыслить существующий носитель, переиграть приоритеты, отсечь лишнее, вывести важное на первый план. Или наоборот — заглянуть поглубже, поисследовать в мелочах, позволить проступить незримому, показать с неожиданной стороны. Какой слой делает конкретную выбранную книгу уникальной? Иллюстрации, текст, особенности верстки, ширина полос? Может, важнее всего нумерация страниц? Или упоминания какого-то слова? Или фотографии, но только пейзажные? Заголовки или курсивные выделения в наборном тексте? Сквозное повторение цвета из разворота к развороту?
Что почитать
1. Daniel van der Velden, Girl in the picture (1998)
2. Ulises Carrión, The New Art of Making Books (1975)
В качестве книги-донора я отыскала на блошином рынке советский карманный атлас автомобильных дорог Беларуси и стран Балтии. Его главная особенность — крошечный размер А7, 74 x 105 мм.
На старте сразу зацепили фотографии улиц и картографическая символика, которая тянет на самостоятельную графику, — но мне хотелось выйти за рамки первичных идей, чтобы сделать арт-проект из такой прикладной штуковины. Поэтому на стадии исследования я решила отсканировать несколько страниц в разрешении 600dpi и разглядеть поближе.
На сканах обнаружилось несколько находок:
1. Все цветные карты и заливки сделаны паттернами из пересекающихся точек, образующих разные цвета
2. Печать мелких иллюстраций раздельными трафаретами недостаточно точная, что особенно бросается в глаза на дорожных знаках
3. У краски случаются сильные затёки, из-за которых объекты и текст в инверсии кажутся растворенными
4. Неочевидная типографика: обратный курсив, сочетания нескольких разных шрифтов на макете, включая неизвестные мне экземпляры, см. надпись «Эстонская ССР» на илл. 8
В следующем тексте расскажу и покажу, какой слой я выбрала для графического расследования и что из этого вышло!
#проекты@rantypes
❤20🔥7😍6
Рэнт расследует
1/2 ABAAB. Книга-донор Начинаю обещанную серию текстов о своих независимых проектах! И сразу захожу с козырей — любимого и кропотливого ремейка книжки-малютки. Проект A Book About a Book (ABAAB) Ремейк старой книги Шаги 1. Найти книгу-донора: в подвале…
2/2 ABAAB. Принты
Карты. Паттерны из растровой точки. Ограничения офсетной печати как предмет вглядывания. Функциональный артефакт как супрематическое полотно. Немного Карел Мартенс даже.
Меня очаровала идея сделать «картографию для Нигде» — разработать карты без указаний, без названий, без функциональной нагрузки. Книга карт как графическая абстракция, набор карманных принтов, имитирующих полезность. Красивое тоже, можно сказать, необходимо всегда иметь при себе, открывать в случае необходимости, похлопывать себя по карманам перед выходом из дома — не дай Бог забыть.
Дорожные знаки с затёками прекрасны. И фотографии улиц я бы обязательно исследовала сейчас, сопоставила бы городские пейзажи 1988 и 2025 годов в Гомеле, Риге, Каунасе и других городах из путеводителя. Но кажется, выбрать паттерн как точку фокуса стратегически вернее. Тут и перевертыш из целевого в бесполезное, и игра с масштабом, и изучение очень пристальное, почти под микроскопом.
Я отрисовала все слои будущих принтов в векторе, раскидала по разворотам и осознала, что напечатать это красиво и ярко, как я себе воображаю, можно только шелкографией. Попробовала струйный принтер и ризограф — все не то, цвета блеклые! Итого в дело пошли 9 трафаретов размера А2 — по одному трафарету на каждый цвет. На каждом — тонюсенький рисунок. И каждый надо идеально подогнать к предыдущему оттиску при наложении следующего слоя. Здесь мы с офсетной машиной в чем-то похожи: я тоже немного промазала…
Для аккуратной биговки и фальцовки в таком миниатюрном формате пришлось брать тончайшую бумагу Munken 80 г/м2 цвета слоновой кости. Она, разумеется, прилипала к шелкографическому экрану после каждого прогона краски и шла пузырями. Суммирую: ничего сложнее я в жизни не печатала. Но какую же радость приносит момент, когда все просто наконец получается, — несмотря на сложности, ошибки, боль в пояснице от стояния за станком и несколько недель кропотливой работы. Ради этой радости делается все. Мир преображается, когда посвящаешь себя труду.
Едва я опубликовала несколько скромных фотографий процесса печати этой книжки, как мне написала кураторка «Вкуса бумаги» Женя Боневерт — с предложением выкупить весь тираж для принт-магазинчика в Граунд Солянке. Я в итоге сделала два тиража: один на тонкой бумаге для книжки, а второй — на плотных карточках с белой рамкой для участия в выставках и маркетах.
На иллюстрациях к посту показываю обе версии. Заодно на картинках 3 и 8 можно увидеть разницу в размере пикселя у сетки для прозрачной и кроющей (вязкой) красок. Сканировала в 1200 dpi, чтобы было все-все видно.
#проекты@rantypes
Карты. Паттерны из растровой точки. Ограничения офсетной печати как предмет вглядывания. Функциональный артефакт как супрематическое полотно. Немного Карел Мартенс даже.
Меня очаровала идея сделать «картографию для Нигде» — разработать карты без указаний, без названий, без функциональной нагрузки. Книга карт как графическая абстракция, набор карманных принтов, имитирующих полезность. Красивое тоже, можно сказать, необходимо всегда иметь при себе, открывать в случае необходимости, похлопывать себя по карманам перед выходом из дома — не дай Бог забыть.
Дорожные знаки с затёками прекрасны. И фотографии улиц я бы обязательно исследовала сейчас, сопоставила бы городские пейзажи 1988 и 2025 годов в Гомеле, Риге, Каунасе и других городах из путеводителя. Но кажется, выбрать паттерн как точку фокуса стратегически вернее. Тут и перевертыш из целевого в бесполезное, и игра с масштабом, и изучение очень пристальное, почти под микроскопом.
Я отрисовала все слои будущих принтов в векторе, раскидала по разворотам и осознала, что напечатать это красиво и ярко, как я себе воображаю, можно только шелкографией. Попробовала струйный принтер и ризограф — все не то, цвета блеклые! Итого в дело пошли 9 трафаретов размера А2 — по одному трафарету на каждый цвет. На каждом — тонюсенький рисунок. И каждый надо идеально подогнать к предыдущему оттиску при наложении следующего слоя. Здесь мы с офсетной машиной в чем-то похожи: я тоже немного промазала…
Для аккуратной биговки и фальцовки в таком миниатюрном формате пришлось брать тончайшую бумагу Munken 80 г/м2 цвета слоновой кости. Она, разумеется, прилипала к шелкографическому экрану после каждого прогона краски и шла пузырями. Суммирую: ничего сложнее я в жизни не печатала. Но какую же радость приносит момент, когда все просто наконец получается, — несмотря на сложности, ошибки, боль в пояснице от стояния за станком и несколько недель кропотливой работы. Ради этой радости делается все. Мир преображается, когда посвящаешь себя труду.
Едва я опубликовала несколько скромных фотографий процесса печати этой книжки, как мне написала кураторка «Вкуса бумаги» Женя Боневерт — с предложением выкупить весь тираж для принт-магазинчика в Граунд Солянке. Я в итоге сделала два тиража: один на тонкой бумаге для книжки, а второй — на плотных карточках с белой рамкой для участия в выставках и маркетах.
На иллюстрациях к посту показываю обе версии. Заодно на картинках 3 и 8 можно увидеть разницу в размере пикселя у сетки для прозрачной и кроющей (вязкой) красок. Сканировала в 1200 dpi, чтобы было все-все видно.
#проекты@rantypes
❤34❤🔥7💔2