1/2 ABAAB. Книга-донор
Начинаю обещанную серию текстов о своих независимых проектах! И сразу захожу с козырей — любимого и кропотливого ремейка книжки-малютки.
В качестве книги-донора я отыскала на блошином рынке советский карманный атлас автомобильных дорог Беларуси и стран Балтии. Его главная особенность — крошечный размер А7, 74 x 105 мм.
На старте сразу зацепили фотографии улиц и картографическая символика, которая тянет на самостоятельную графику, — но мне хотелось выйти за рамки первичных идей, чтобы сделать арт-проект из такой прикладной штуковины. Поэтому на стадии исследования я решила отсканировать несколько страниц в разрешении 600dpi и разглядеть поближе.
На сканах обнаружилось несколько находок:
1. Все цветные карты и заливки сделаны паттернами из пересекающихся точек, образующих разные цвета
2. Печать мелких иллюстраций раздельными трафаретами недостаточно точная, что особенно бросается в глаза на дорожных знаках
3. У краски случаются сильные затёки, из-за которых объекты и текст в инверсии кажутся растворенными
4. Неочевидная типографика: обратный курсив, сочетания нескольких разных шрифтов на макете, включая неизвестные мне экземпляры, см. надпись «Эстонская ССР» на илл. 8
В следующем тексте расскажу и покажу, какой слой я выбрала для графического расследования и что из этого вышло!
#проекты@rantypes
Начинаю обещанную серию текстов о своих независимых проектах! И сразу захожу с козырей — любимого и кропотливого ремейка книжки-малютки.
Проект
A Book About a Book (ABAAB)
Ремейк старой книги
Шаги
1. Найти книгу-донора: в подвале на даче, на книжном развале, в шкафу у родителей, на улице — что-то странное, неочевидное, интересное по форме, а не содержанию
2. Исследовать книгу: отсканировать, просветить страницы, проанализировать, из каких компонентов и визуальных уровней складывается ее нарратив
3. Выбрать один из слоев, который кажется самым важным или любопытным, и начать работать с ним
4. Создать обновленную и улучшенную версию книги: напечатать, обрезать, сделать обложку, сшить с книжным блоком
Суть проекта
Переосмыслить существующий носитель, переиграть приоритеты, отсечь лишнее, вывести важное на первый план. Или наоборот — заглянуть поглубже, поисследовать в мелочах, позволить проступить незримому, показать с неожиданной стороны. Какой слой делает конкретную выбранную книгу уникальной? Иллюстрации, текст, особенности верстки, ширина полос? Может, важнее всего нумерация страниц? Или упоминания какого-то слова? Или фотографии, но только пейзажные? Заголовки или курсивные выделения в наборном тексте? Сквозное повторение цвета из разворота к развороту?
Что почитать
1. Daniel van der Velden, Girl in the picture (1998)
2. Ulises Carrión, The New Art of Making Books (1975)
В качестве книги-донора я отыскала на блошином рынке советский карманный атлас автомобильных дорог Беларуси и стран Балтии. Его главная особенность — крошечный размер А7, 74 x 105 мм.
На старте сразу зацепили фотографии улиц и картографическая символика, которая тянет на самостоятельную графику, — но мне хотелось выйти за рамки первичных идей, чтобы сделать арт-проект из такой прикладной штуковины. Поэтому на стадии исследования я решила отсканировать несколько страниц в разрешении 600dpi и разглядеть поближе.
На сканах обнаружилось несколько находок:
1. Все цветные карты и заливки сделаны паттернами из пересекающихся точек, образующих разные цвета
2. Печать мелких иллюстраций раздельными трафаретами недостаточно точная, что особенно бросается в глаза на дорожных знаках
3. У краски случаются сильные затёки, из-за которых объекты и текст в инверсии кажутся растворенными
4. Неочевидная типографика: обратный курсив, сочетания нескольких разных шрифтов на макете, включая неизвестные мне экземпляры, см. надпись «Эстонская ССР» на илл. 8
В следующем тексте расскажу и покажу, какой слой я выбрала для графического расследования и что из этого вышло!
#проекты@rantypes
❤20🔥7😍6
Рэнт расследует
1/2 ABAAB. Книга-донор Начинаю обещанную серию текстов о своих независимых проектах! И сразу захожу с козырей — любимого и кропотливого ремейка книжки-малютки. Проект A Book About a Book (ABAAB) Ремейк старой книги Шаги 1. Найти книгу-донора: в подвале…
2/2 ABAAB. Принты
Карты. Паттерны из растровой точки. Ограничения офсетной печати как предмет вглядывания. Функциональный артефакт как супрематическое полотно. Немного Карел Мартенс даже.
Меня очаровала идея сделать «картографию для Нигде» — разработать карты без указаний, без названий, без функциональной нагрузки. Книга карт как графическая абстракция, набор карманных принтов, имитирующих полезность. Красивое тоже, можно сказать, необходимо всегда иметь при себе, открывать в случае необходимости, похлопывать себя по карманам перед выходом из дома — не дай Бог забыть.
Дорожные знаки с затёками прекрасны. И фотографии улиц я бы обязательно исследовала сейчас, сопоставила бы городские пейзажи 1988 и 2025 годов в Гомеле, Риге, Каунасе и других городах из путеводителя. Но кажется, выбрать паттерн как точку фокуса стратегически вернее. Тут и перевертыш из целевого в бесполезное, и игра с масштабом, и изучение очень пристальное, почти под микроскопом.
Я отрисовала все слои будущих принтов в векторе, раскидала по разворотам и осознала, что напечатать это красиво и ярко, как я себе воображаю, можно только шелкографией. Попробовала струйный принтер и ризограф — все не то, цвета блеклые! Итого в дело пошли 9 трафаретов размера А2 — по одному трафарету на каждый цвет. На каждом — тонюсенький рисунок. И каждый надо идеально подогнать к предыдущему оттиску при наложении следующего слоя. Здесь мы с офсетной машиной в чем-то похожи: я тоже немного промазала…
Для аккуратной биговки и фальцовки в таком миниатюрном формате пришлось брать тончайшую бумагу Munken 80 г/м2 цвета слоновой кости. Она, разумеется, прилипала к шелкографическому экрану после каждого прогона краски и шла пузырями. Суммирую: ничего сложнее я в жизни не печатала. Но какую же радость приносит момент, когда все просто наконец получается, — несмотря на сложности, ошибки, боль в пояснице от стояния за станком и несколько недель кропотливой работы. Ради этой радости делается все. Мир преображается, когда посвящаешь себя труду.
Едва я опубликовала несколько скромных фотографий процесса печати этой книжки, как мне написала кураторка «Вкуса бумаги» Женя Боневерт — с предложением выкупить весь тираж для принт-магазинчика в Граунд Солянке. Я в итоге сделала два тиража: один на тонкой бумаге для книжки, а второй — на плотных карточках с белой рамкой для участия в выставках и маркетах.
На иллюстрациях к посту показываю обе версии. Заодно на картинках 3 и 8 можно увидеть разницу в размере пикселя у сетки для прозрачной и кроющей (вязкой) красок. Сканировала в 1200 dpi, чтобы было все-все видно.
#проекты@rantypes
Карты. Паттерны из растровой точки. Ограничения офсетной печати как предмет вглядывания. Функциональный артефакт как супрематическое полотно. Немного Карел Мартенс даже.
Меня очаровала идея сделать «картографию для Нигде» — разработать карты без указаний, без названий, без функциональной нагрузки. Книга карт как графическая абстракция, набор карманных принтов, имитирующих полезность. Красивое тоже, можно сказать, необходимо всегда иметь при себе, открывать в случае необходимости, похлопывать себя по карманам перед выходом из дома — не дай Бог забыть.
Дорожные знаки с затёками прекрасны. И фотографии улиц я бы обязательно исследовала сейчас, сопоставила бы городские пейзажи 1988 и 2025 годов в Гомеле, Риге, Каунасе и других городах из путеводителя. Но кажется, выбрать паттерн как точку фокуса стратегически вернее. Тут и перевертыш из целевого в бесполезное, и игра с масштабом, и изучение очень пристальное, почти под микроскопом.
Я отрисовала все слои будущих принтов в векторе, раскидала по разворотам и осознала, что напечатать это красиво и ярко, как я себе воображаю, можно только шелкографией. Попробовала струйный принтер и ризограф — все не то, цвета блеклые! Итого в дело пошли 9 трафаретов размера А2 — по одному трафарету на каждый цвет. На каждом — тонюсенький рисунок. И каждый надо идеально подогнать к предыдущему оттиску при наложении следующего слоя. Здесь мы с офсетной машиной в чем-то похожи: я тоже немного промазала…
Для аккуратной биговки и фальцовки в таком миниатюрном формате пришлось брать тончайшую бумагу Munken 80 г/м2 цвета слоновой кости. Она, разумеется, прилипала к шелкографическому экрану после каждого прогона краски и шла пузырями. Суммирую: ничего сложнее я в жизни не печатала. Но какую же радость приносит момент, когда все просто наконец получается, — несмотря на сложности, ошибки, боль в пояснице от стояния за станком и несколько недель кропотливой работы. Ради этой радости делается все. Мир преображается, когда посвящаешь себя труду.
Едва я опубликовала несколько скромных фотографий процесса печати этой книжки, как мне написала кураторка «Вкуса бумаги» Женя Боневерт — с предложением выкупить весь тираж для принт-магазинчика в Граунд Солянке. Я в итоге сделала два тиража: один на тонкой бумаге для книжки, а второй — на плотных карточках с белой рамкой для участия в выставках и маркетах.
На иллюстрациях к посту показываю обе версии. Заодно на картинках 3 и 8 можно увидеть разницу в размере пикселя у сетки для прозрачной и кроющей (вязкой) красок. Сканировала в 1200 dpi, чтобы было все-все видно.
#проекты@rantypes
❤34❤🔥7💔2
Пока идет Светлая седмица, скажу несколько слов о Пасхе.
Пасха для меня, как и других православных, — краеугольный камень христианской веры. В Пасху я думаю всякий раз о чуде Воскресения как величайшем божественном уроке.
Образ Христа воскресшего — это образ воскресающего мира как творения и подобия Бога. Это воистину Чудо — когда в очередной год мир не умирает, а продолжает возрождаться вновь и вновь каждую весну. Как я, едва проснувшись, встаю и начинаю жить, так существует и все вокруг, от травинки и листочка до жучка и паучка. Что за необъяснимая сила в вещах заставляет их тянуться к жизни, оживать? Только Бог. Пасха — про торжество жизни над смертью.
Я долгие годы жила в большом кризисе этических ориентиров. Там, где другие находили призвание, я быстро исчерпывалась до дна. Работа казалась мне поверхностной суетой ради денег; творчество — побегом от себя или тщеславием; стремление к любви — страхом смерти. И все это действительно было пустой оболочкой без содержания, пока в мою жизнь не вернулся Бог. А с ним — и ответственность высшего, божественного порядка.
Я верю, что каждому человеку с рождения известен божественный замысел. С некоторых пор каждое свое действие я соизмеряю с ним. Истина сквозит через все вокруг, когда научаешься заново утраченной чуткости. Это возвращает в жизнь предельную этическую ось, которая не колеблется вместе с линией партии. Труд, любовь, работа над проектами — все ощущается правильно, когда делаешь это хорошо и честно, с оглядкой на Него.
В детстве было так естественно и просто верить. Я каждую ночь молилась перед сном. Чувство, что Бог со мной, внушало силу: все будет хорошо, все всегда будет хорошо. Если плохо, значит, так надо. Бог не дает испытаний, которые ты не можешь преодолеть. Ты как на ладони, тебя всегда видят.
Я потеряла веру на 10 лет после смерти папы. Это было одинокое время, ночь безмолвна, небо черно и пусто. Тогда моей заместительной терапией стали философия и политика. Я выбирала, во что уверовать: коммунизм? анархия? либертарианство? демократия?
Линия за горизонтом нужна человеку, как воздух и вода. Нужен предельный идеал, недосягаемый принципиально. Но идеология — мертвый субститут веры. Закон человеческий — симулякр закона божественного. Он имеет свою ценность и цель, но не способен дать ответ на самый главный вопрос: зачем жить и почему не умереть прямо сейчас? Почему не сдаться и не потерять надежду, когда все кажется беспросветным? Дыра в сердце на месте Бога заполняется только Богом.
Все очень просто: делать хорошо, делать всегда для Бога, возлюбить ближнего своего, не делать зла, не попускать зла к себе и другим. Бог дарит тихую ясность, кристальную и простую. Если где-то темно, мутно, пусто, то там я действую неправедно. Я учусь себе в этом признаваться.
Поздравляю всех с прошедшей Светлой Пасхой! Всем нам желаю силы, веры, ясности — и смелости допустить в свое сердце вечность. Жизнь в итоге всегда торжествует над смертью.
(Фотографии сделаны в 2024-25 в разных местах нашей великой родной земли)
Пасха для меня, как и других православных, — краеугольный камень христианской веры. В Пасху я думаю всякий раз о чуде Воскресения как величайшем божественном уроке.
Образ Христа воскресшего — это образ воскресающего мира как творения и подобия Бога. Это воистину Чудо — когда в очередной год мир не умирает, а продолжает возрождаться вновь и вновь каждую весну. Как я, едва проснувшись, встаю и начинаю жить, так существует и все вокруг, от травинки и листочка до жучка и паучка. Что за необъяснимая сила в вещах заставляет их тянуться к жизни, оживать? Только Бог. Пасха — про торжество жизни над смертью.
Я долгие годы жила в большом кризисе этических ориентиров. Там, где другие находили призвание, я быстро исчерпывалась до дна. Работа казалась мне поверхностной суетой ради денег; творчество — побегом от себя или тщеславием; стремление к любви — страхом смерти. И все это действительно было пустой оболочкой без содержания, пока в мою жизнь не вернулся Бог. А с ним — и ответственность высшего, божественного порядка.
Я верю, что каждому человеку с рождения известен божественный замысел. С некоторых пор каждое свое действие я соизмеряю с ним. Истина сквозит через все вокруг, когда научаешься заново утраченной чуткости. Это возвращает в жизнь предельную этическую ось, которая не колеблется вместе с линией партии. Труд, любовь, работа над проектами — все ощущается правильно, когда делаешь это хорошо и честно, с оглядкой на Него.
В детстве было так естественно и просто верить. Я каждую ночь молилась перед сном. Чувство, что Бог со мной, внушало силу: все будет хорошо, все всегда будет хорошо. Если плохо, значит, так надо. Бог не дает испытаний, которые ты не можешь преодолеть. Ты как на ладони, тебя всегда видят.
Я потеряла веру на 10 лет после смерти папы. Это было одинокое время, ночь безмолвна, небо черно и пусто. Тогда моей заместительной терапией стали философия и политика. Я выбирала, во что уверовать: коммунизм? анархия? либертарианство? демократия?
Линия за горизонтом нужна человеку, как воздух и вода. Нужен предельный идеал, недосягаемый принципиально. Но идеология — мертвый субститут веры. Закон человеческий — симулякр закона божественного. Он имеет свою ценность и цель, но не способен дать ответ на самый главный вопрос: зачем жить и почему не умереть прямо сейчас? Почему не сдаться и не потерять надежду, когда все кажется беспросветным? Дыра в сердце на месте Бога заполняется только Богом.
Все очень просто: делать хорошо, делать всегда для Бога, возлюбить ближнего своего, не делать зла, не попускать зла к себе и другим. Бог дарит тихую ясность, кристальную и простую. Если где-то темно, мутно, пусто, то там я действую неправедно. Я учусь себе в этом признаваться.
Поздравляю всех с прошедшей Светлой Пасхой! Всем нам желаю силы, веры, ясности — и смелости допустить в свое сердце вечность. Жизнь в итоге всегда торжествует над смертью.
❤28🙏15🤝4