"Особенно расстроил меня разговор с одной из нанятых, юристкой аристократического облика. Я спросил ее, правда ли у нас на родине все настолько плохо, как об этом толкуют. Я бы сформулировала это так, сказала она. До победы коммунистов нас обирали, запугивали и унижали иностранцы. Теперь нас обирают, запугивают и унижают представители нашей собственной национальности. Полагаю, это прогресс".
Вьет Тхань Нгуен. Сочувствующий

Питер Хёг. Эффект Сюзан.

Совершенно забыла об этом авторе, некогда одном из самых любимых. А тут взяла в руки последний его роман и провалилась, кайф (отдельное удовольствие - читать это в бумаге). Очень старалась читать медленно, тянула изо всех сил, но книга все же закончилась.
Ученый-физик Сюзан Свендсен обладает уникальной способностью вызывать у людей доверие и непреодолимое желание поделиться секретами. Эффект усиливается, когда рядом с Сюзан ее муж-музыкант, тоже со сверхспособностями. Сюзан настоятельно убеждают вызвать на откровенность одного человека, так начинается ее собственное расследование о секретной Комиссии будущего - своего рода аналитической группы, образовавшейся в 70-е годы из одарённых молодых датчан, дававшей крайне точные прогнозы на будущее - как по глобальным, так и по локальным темам. В какой-то момент расследование превращается для Сюзан, ее мужа и детей в игру на выживание с разными (возможно) политическими силами, и все это - на фоне грядущей катастрофы - экологической, политической, экономической. В преддверии которой всю элиту - бизнес, политиков, учёных, художников - должны эвакуировать подальше от грядущих катаклизмов.
Сюжет немного дэнбрауновский, но ничего общего с книгами Брауна, конечно (к которому я, если что, в целом отношусь позитивно).
Автор задает немало тем для размышления. О границах дозволенного - в использовании талантов и сверхспособностей, черте, за которой заканчивается использование и начинается злоупотребление, за которое может и прилететь в ответ. О ходе истории - можно ли было ее изменить, если знать заранее о грядущих бедах, о том, может ли группа самых талантливых и всезнающих повлиять на большинство и предотвратить всевозможные катастрофы. О человеческих отношениях. О глобальных политических реалиях. О желании власти, которое может погубить самые благие порывы
Эта книга во многом теплее большинства предыдущих книг Хёга, но по части глобальных реалий мне показалась довольно пессимистичной, хотя автор и оставляет место для надежды.

П. С. Решила перечитать другие романы автора, как минимум "Тишину" и "Условно пригодных"

- У меня в Национальном банке был один коллега. Входил в руководство Экономического совета. Один из лучших умов Скандинавии. Но у него были проблемы с алкоголем. Однажды ноябрьским вечером он подходит к набережной в Нюхауне, чтобы отлить. Но падает в воду. В эту минуту на мосту через канал появляется патрульная машина. Полицейские вытаскивают его. Двое суток он лежит в коме. Но удивительным образом приходит в себя. Через пару месяцев он снова начинает прикладываться к бутылке. Два года спустя, опять в ноябре, он снова подходит к краю набережной. Точь в точь в том же самом месте. Чтобы отлить. И снова падает в воду. Но на сей раз рядом не оказывается патрульной машины. Его нашли на следующее утро. На дне. Западный мир - это этот человек. Будущее для нас не предполагает возможность осознать свои ошибки. Мы не будем признавать, что эти ошибки имели место.
Я думаю о Тит и Харальде. О миллионах других детей.
- Есть выбор, - говорю я. - Всегда есть выбор.
Хёг. Эффект Сюзан.

С удовольствием проглотила фольклорный ужастик "Вьюрки" Дарьи Бобылевой (про ее сборник "Наш двор" писала тут).
Действие разворачивается в дачном посёлке "Вьюрки", типичном для средней полосы России.
Однажды обитатели "Вьюрков" обнаруживают, что выезд из посёлка пропал, будто и не было. Все попытки выбраться проваливаются - покинувшие посёлок либо пропадают, либо приходят такими, что лучше бы им и не возвращаться вовсе.
Тут с дачниками начинают происходить странности, а уютный, знакомый, исхоженный вдоль и поперек мирок вдруг оказывается враждебным и населенным новыми соседями - тут игоши, русалки (или какая-то другая разновидность водной нечисти, не разобралась до конца), леший, домовые, какие-то сущности, навевающие ассоциации с сериалом "Очень странные дела", и еще черт знает кто.
Роман начинается с историй отдельных людей, которые постепенно вплетаются в общее полотно повествования.
Дачники, пытаясь осмыслить новую реальность, устраивают собрания, бегают от участка к участку, ищут виноватых.
Бобылева отлично прорисовывает разные типажи обитаталей таких поселков и отношения между ними: тут и бабушки божьи одуванчики - кошатница и огородница, и образцовое семейство то ли бизнесмена, то ли остепенившегося бандита, и пытающаяся сохранить порядок председательша, и одинокие пенсионеры, и тихий алкоголик, и самогонщик-экспертментатор и т.д.
Особенности дачного быта - у каждого персонажа свои - тоже очень подробные и живые.
Отлично написаны отдельные истории, у Бобылевой живой и образный язык - так что видишь и слышишь каждую деталь, ощущаешь каждую эмоцию. Правда, когда истории начинают собираться в единую ткань событий, темп ускоряется, и возникает ощущение, что сейчас начнется кровавая резня бензопилой (но нет). Финал на этом красочном фоне выглядит блеклым и скомканным (хотя вроде бы и логичным), но это не перечеркивает удовольствия от большей части книги.
Особенно хорошо читаются "Вьюрки" на даче, с погружением
в дачную атмосферу.
Когда книжка закончилась, пошла читать о разных фольклорных персонажах, не все оказались мне знакомы. Ну и, пожалуй, перечитаю Проппа про морфологию русской сказки.

Хатльгрим Хельгассон. 60 килограммов солнечного света.
Замечательный роман об Исландии на рубеже 19 - 20 веков на примере эволюции одного фьорда. Собственно, повествование и выстроено вокруг жизни обитателей этого фьорда и состоит из их историй, среди них несколько центральных фигур, и множество эпизодических, - при этом без последних вряд ли бы роман сложился до конца.
Основное действие разворачивается в Сегюльфьорде, обитатели которого перебиваются за счет акулоловного промысла и нехитрого хозяйства, и настолько суровы, что лучше будут есть кашу изо мха, чем употреблять в пищу "мерзкую" селедку, которую иногда в большом количестве приносит во фьорд.
Деревянные дома тут - немыслимая роскошь, живут в землянках, зачастую в одном помещении со скотиной, а ветра такие сильные, что уносят вдаль по льдам сани с покойницей или сдувают в море церковь. Лавины в этих краях такое привычное явление, что на одном из хуторов ложатся спать, обвязав всех обитателей одной верёвкой, чтобы на случай очередного обвала было проще откапывать друг друга.
Персонажи - публика пестрая, с самым разным жизненным опытом (но почти все немного недотепы): плотник - любитель историй и стихов, хуторяне и батраки, моряки, пастор, озабоченный более сбором народных песен, нежели окормлением паствы.
Когда погружаешься в подробности этого жалкого быта, сложно избавиться от ощущения безвременья - кажется, что тут веками не меняется ничего. Жизнь тут богата драмами, но скудна событиями - настолько, что цветение бегонии в пасторском доме производит небольшой фурор, и к этому чуду начинается паломничество.
Все меняется, когда во фьорд приходят норвежцы - сначала с китами, а затем и с сельдью. И внезапно ранее презираемая селедка превращается и в источник дохода, и в развлечение, и дает надежду на перемены.
Роман не балует сюжетными виражами, но замечателен с бытописательной точки зрения, со множеством интересных деталей.
Это не просто роман, это прямо-таки песнь об Исландии и исландцах, но без пафоса, наполненная одновременно и иронией, и любовью. Книга для очень неспешного чтения - на осень или зиму отлично подойдёт

"- Сколько стоит кило муки у вас в лавке?
- А?
Торговец не нашёлся, что ответить. Такого нелепого вопроса ему никто в жизни не задавал!
Это было настоящим разоблачением исландской экономики, основанной на принципе "что левая нога захочет", изменчивой, как облака в небе. Исландцы были выносливы, смекалисты, большинство из них умело и подать руку помощи, и отыскать выход, они лучше всех народов приспосабливались к неожиданным обстоятельствам - но ничто не угнетало их больше, чем постоянные величины, взвешенные решения, заключенные договорённости и четкие планы. Этот народ лучше чувствовал себя при неопределённости, чем при определенности, попав в переплет, предпочитал выкручиваться, но ни в коем случае не находить выход с помощью рациональности и предусмотрительности. Все это относилось и к торговцам в этой стране, ведь у них, конечно же, хватало ума нажиться на такой сложнохарактерности своих земляков. Но может, это все происходило из-за поэзии - явления, которое другие народы только терпели, а исландцы чтили. Ибо здесь даже основные величины экономической системы - цены на муку, на мясо и вино - являлись поэтическим вымыслом, были нафантазированы, переменчивы - зависели лишь от капризов вдохновения.
- По-разному?
- Да, смотря по тому, с кем имеешь дело... и время, и место, и..."
60 килограммов солнечного света

Что далее. А далее – зима.
Пока пишу, остывшие дома
на кухнях заворачивают кран,
прокладывают вату между рам,
теперь ты домосед и звездочет,
октябрьский воздух в форточку течет,
к зиме, к зиме все движется в умах,
и я гляжу, как за церковным садом
железо крыш на выцветших домах
волнуется, готовясь к снегопадам.
И.Бродский

Старый добрый ЖЖ, давно заброшенный, шлет весточки из прошлого, напоминая, где я была, что делала и что читала. Вот принесло цитату из прекрасных "Образов Италии" Павла Муратова. Гурманство.

"Для нас, северных людей, вступающих в Италию через золотые ворота Венеции, воды лагуны становятся, в самом деле, летейскими водами. В часы, проведенные у старых картин, украшающих венецианские церкви, или в скользящей гондоле, или в блужданиях по немым переулкам, или даже среди приливов и отливов говорливой толпы на площади Марка, мы пьем легкое сладостное вино забвения. Все, что осталось позади, вся прежняя жизнь становится легкой ношей. Все пережитое обращается в дым, и остается лишь немного пепла, так немного, что он умещается в ладанку, спрятанную на груди у странника".

"Образы Италии" Павла Муратова, написанные в начале прошлого века - это и путевые заметки, и экскурс в историю итальянского искусства, и исторические обзоры, и путеводитель по Италии. Очень плотное и насыщенное фактами, и при этом полное лиризма повествование.
Тут и Венеция, и Флоренция, Рим, Неаполь и Сицилия, Парма, Милан и Верона. Все значимые художники итальянского Возрождения. Много информации об исторических персоналиях - Борджа, Казанова и проч.
Лучше всего, конечно, читать перед поездкой в Италию, потому что хочется сразу все это увидеть (поэтому, пожалуй, пока не буду перечитывать)

Дагестанский нуар "Холодные глаза" от Ислама Ханипаева. Молодой дагестанский журналист Арсен волей случая оказывается в высокогорном селе N, где произошло чудовищное по своей жестокости убийство целой семьи - отца и троих дочерей. Благодаря своей настырности он оказывается на месте преступления, после чего его, как в омут, из которого никак не выбраться, затягивает в расследование и происходящие вокруг него события. Убийца найден и наказан, но спустя несколько лет происходит нечто такое, что дает делу новый ход. И герой опять оказывается в центре этой истории, которая, как оказалось, так и не отпустила его, несмотря на прошедшие годы, и что-то поломала в нем.
Очень мрачный и атмосферный роман. Своей гнетущей атмосферой напомнил скандинавские детективы, НО по уровню психологизма "Холодные глаза" на порядок выше. Главный герой перед читателем как на ладони со всеми своими страхами, амбициями, желаниями, душевными метаниями и муками совести (хотя нельзя знать наверняка, что он выкинет в очередной раз).
Признаюсь, что на первых страницах хотелось бросить книгу, поначалу не зашел мне авторский стиль - было ощущение, что читаю чей-то блог. Но я дала роману шанс, и совершенно точно не зря. Несмотря на очень простой, почти разговорный язык, Ханипаеву удалось создать очень крутую по атмосфере и психологизму вещь.
Должна предупредить: в книге ОООЧЕНЬ МНОГО МАТА (за что автор сразу извиняется в предисловии), но на фоне того ужаса, что там происходит, он вполне органичен в повествовании, добавляя персонажам объема и позволяя им выразить эмоции. К финалу у меня вопросики, хотя он вполне соответствует логике поступков героев. Я бы назвала его открытым. Автора определенно буду еще читать.
#детективы