Я, не мешкая, сбросил ботинки и брюки. Оставшись в одном белье, опустился на колени между ее ног и уткнулся носом через ткань трусиков. Даллас забормотала во сне, слегка виляя задом. На ее губах появилась легкая улыбка. Я прижался горячим языком прямо к центру. Она ахнула. Хлопок намок от моего рта и ее тела, уловившего мои намерения. Я, дразня, ласкал ее пальцами и посасывал клитор через тонкую ткань.
Ее соски выступили под атласной майкой, и Даллас открыла глаза. К моему огромному удовольствию, она все еще была полусонной, не вполне пришла в себя. Может, хоть помолчит для разнообразия. Она с тихим стоном прижалась киской к моему лицу.
– Еще.
Я стал сильнее сосать ее клитор, снимая напряжение. Ввел в нее указательный и средний пальцы, трахая ее ими через натянувшуюся ткань трусиков.

Целую неделю я при любой возможности трахал Даллас через одежду. А каждую ночь трахал ее через простыни, стараясь всегда кончать ей на лицо, язык и сиськи. Однажды даже чуть не трахнул ее без защиты в Лувре. Потом вылизал ее маленькую сладкую киску в храме Святой Марии Магдалины. Не где-нибудь, а в церкви, потому что моя озорная жена попросту не могла ждать, пока мы вернемся в отель. Она даже упросила меня ласкать ее пальцами на «Додо Манеж». А это означало, что я к тому же был вынужден пососать ее грудь под пальто, которое накинул на нее в такси на обратном пути в отель.

– А сейчас я трахну твой дерзкий ротик, Печенька.
Любая другая женщина хотя бы призадумалась. Двадцать сантиметров длиной и почти пять толщиной – это не шутки.

Мне нравилось, какой крошечной она была, по сравнению со мной. Какой невероятной парой мы были. Что люди, должно быть, задавались вопросом, как я в ней помещаюсь. К слову, приятный ответ на этот вопрос: с трудом.

Еще больше алых капель упало ей на спину. Рана снова открылась, и ее кожу украсили новые брызги крови. Я окунул в нее палец и вывел свое имя у Даллас на пояснице.
– Кому принадлежит твоя задница? – прорычал я.
– Тебе.
– Громче.
– Тебе!

– А теперь ползи вперед и покажи мне свою киску. Я хочу посмотреть, достойна ли она моей спермы. 

– Я знаю. Разве это не прекрасно? – Даллас наклоняется и, поглаживая мой член, обращается к нему: – Спасибо тебе за чудесный вклад в эту семью. 

– Боже мой, – прошептал я, буквально дрожа от того, насколько сильным был этот оргазм… и как холод леденил кожу.
Десять секунд. Вот сколько времени это заняло. Чертовски неловко. Может быть, во время реального секса будет двадцать.

Теперь пути назад нет. Осторожно, почти машинально, я начал прокалывать упаковку презерватива иглой. Одна дырка, затем две, и вскоре образовался узор из крошечных проколов. Голос разума в моей голове кричал остановиться, но одержимость, непреодолимая потребность обладать ей заглушали этот голос.