#lacewars_истории

Лебедь, который кусался: как один крейсер кошмарил целый океан

В 1914 году прежний мир рухнул в пропасть. Для Британской империи это означало, что нужно было как-то тащить войска, пушки, бобы и чай через Индийский океан. Контроль над морем был для них как воздух — без него вся система перестает дышать. У немцев в регионе была своя Восточно-Азиатская эскадра, но адмирал фон Шпее понимал, что в прямом бою с англичанами и японцами ему ловить нечего, и решил уводить главные силы к берегам Южной Америки.

А чтобы противник не скучал, он отстегнул от эскадры один корабль — легкий крейсер «Эмден». Задачу ему поставили простую: «Иди и сделай им нервы». «Эмден» не был каким-то чудом техники. Построенный на пожертвования жителей одноименного города, он был последним немецким крейсером с паровыми машинами, а не новомодными турбинами. Вооружение — десять 105-мм орудий — тоже не внушало ужаса. За изящные обводы его прозвали «Лебедь Востока». Командовал им Карл фон Мюллер.

Задача заключалась в том, чтобы ломать британскую логистику. 14 августа 1914 года «Эмден» ушел в одиночное плавание. Мюллер не искал вражеские линкоры. Он искал то, на чем держалась война — торговые суда. «Эмден», для маскировки нацепив фальшивую четвертую трубу (чтобы походить на британский крейсер), догонял пароход. Поднимал сигнал: «Стоп. Не использовать радио». На борт шла призовая (абордажная) команда. Проверяли документы. Груз вражеский? Вражеский. Капитан, соберите команду и личные вещи. Всех пленных пересаживали на один из захваченных кораблей (который временно становился плавучей тюрьмой). С парохода-цели забирали все полезное: уголь, провизию, мыло, сигареты. После этого в трюме открывали кингстоны или подрывали заряды. Никакой лишней жестокости. За все время рейдов по торговым путям Мюллер не угробил ни одного гражданского моряка.

Эффект превзошел все ожидания. За три месяца «Эмден» захватил или потопил 23 судна. Но дело было не в тоннаже. Дело было в панике. Лондонские страховые компании взвинтили цены. Капитаны просто боялись выходить в море. Торговля в Индийском океане, по сути, встала. И все это — из-за одного-единственного старого крейсера.

Мюллер понимал толк не только в логистике, но и в пиаре. 22 сентября он подошел к Мадрасу. Охранения — ноль, маяки горят. «Эмден» спокойно подошел на три километра и открыл огонь. Он целился в гигантские баки с нефтью. Пожар был виден за десятки миль. В городе началась паника, престиж Британии рухнул.

А 28 октября «Эмден» заглянул в Пенанг. На рейде, так же беззаботно, стоял русский крейсер «Жемчуг». Капитан его был на берегу, команда спала. «Эмден» подошел, поднял немецкий флаг, выпустил торпеду, добавил из орудий, а потом, разворачиваясь, выпустил вторую. «Жемчуг» взорвался и затонул. На выходе из гавани «Эмден» наткнулся на французский миноносец «Мушкетон» и тоже его утопил. Просто по ходу дела.

Но любой инструмент изнашивается. Удача не может длиться вечно, а уголь имеет свойство заканчиваться. 9 ноября 1914 года Мюллер совершил ошибку. Он решил уничтожить радиостанцию на Кокосовых островах, чтобы перерезать кабель связи Австралии с миром. Десант высадился, но радист успел передать сигнал. Неподалеку шел австралийский конвой, и от него отделился крейсер «Сидней».

Это был уже другой разговор. «Сидней» был новее, быстрее и, главное, у него были 152-мм (6-дюймовые) орудия. У «Эмдена» — 105-миллиметровые. Это чистая физика. «Сидней» просто держал дистанцию и методично расстреливал «Лебедя». Артиллеристы «Эмдена» отстреливались до последнего, но их снаряды почти не вредили броне австралийца. И тогда Мюллер принял последнее практичное решение: выбросить корабль на рифы, чтобы спасти тех, кто еще остался жив.

Так закончился трехмесячный рейд. Но даже тут история не кончилась. Десантная партия, оставшаяся на острове, умудрилась сбежать на старой парусной шхуне и через полмира, через пустыни и бои, добраться до Турции, а оттуда — домой.

@lacewars | Донат с комментарием | Премиум | Boosty | MAX

ТОП — 7 ЛИТЕРАТУРНЫХ СЫЩИКОВ.

Сегодня в России отмечается день сотрудника органов внутренних дел. «Эстет» собрал для вас компанию из лучших литературных гениев сыска.

1. Царь Эдип.
Самый первый детектив в истории литературы. По сюжету трагедии Софокла (и лежащей в его основе легенды) молодой тиран города Фивы ведет следствие по поводу загадочного убийства своего предшественника. Цепочка следственных мероприятий приводит... к нему же самому. Причем параллельно выясняется что убитый — его отец.Легенда была призвана иллюстрировать достаточно старый тезис про «от судьбы не уйдешь» и производила неизгладимое впечатление на современников.

2. Огюст Дюпен.
Молодой Огюст Дюпен не был детективом, однако именно он смог найти виновного в убийстве на улице Морг. Помимо этого, персонаж По появляется ещё в двух его рассказах: «Тайна Мари Роже» и «Похищенное письмо». Интересно, что именно Дюпен был первым литературным героем, который демонстрировал чудеса наблюдательности и логического мышления во время расследования преступления. Более того, в «Этюде в багровых тонах» доктор Ватсон признаётся Шерлоку Холмсу, что метод расследования лондонского сыщика чем-то напоминает стиль героя Эдгара По.

3. Шерлок Холмс.
Первая книга о неподражаемом Шерлоке Холмсе вышла в 1887 году. С того момента этот персонаж переосмысливали многие писатели и сценаристы, и сотню лет спустя его образ всё так же интригует. Прототипом ставшего легендой сыщика-консультанта, как потом признавался сам Артур Конан Дойл, стал профессор Эдинбургского университета Джозеф Белл, славившийся своей способностью по мельчайшим деталям угадывать характер и прошлое человека.

4. Эркюль Пуаро.
Пожалуй, самый известный персонаж, которого создала Агата Кристи. О приключениях Эркюля Пуаро повествуют 33 романа и 54 рассказа. В отличие от мисс Марпл, до работы частным сыщиком он служил полицейским и хорошо знает внутреннюю «кухню». Главный талант детектива — наблюдательность. Разрозненные детали, на которые обыватель не обратит внимания, он складывает в единую картину. Героя отличает почти маниакальная страсть к порядку и пунктуальность.

5. Мисс Марпл.
В небольшой деревушке в Англии запрятан настоящий талант. Это Джейн Марпл, с виду — самая обычная женщина. Вяжет прехорошенькие шарфы и свитера, увлекается садоводством, проводит время с детьми и участвует в общественной жизни. Словом, живет так, как положено леди в преклонном возрасте. Однако больше всего на свете мисс Марпл любит разгадывать криминальные истории, и ей это прекрасно удается.

6. Ниро Вульф.
Совершенно уникальным персонажем в истории детективного жанра считается герой американского писателя Рекса Стаута — Ниро Вульф. До Первой мировой войны герой романов Стаута был шпионом австрийского правительства. На жительство в США, согласно первоначальной задумке, он прибыл в 1930 году. Позже, в романе «Через мой труп», Стауту пришлось изменить этот факт биографии сыщика и написать, что он родился в Америке. В отличие от своих предшественников, которые вели расследование, опираясь на собственные наблюдения, Вульф предпочитает не покидать квартиру, отправляя на место преступления своего помощника Арчи Гудвина. Последний обладает феноменальной памятью и способен практически дословно воспроизводить рассказы опрошенных им свидетелей. А пока Гудвин ищет улики, Вульф ухаживает за своими орхидеями, в которых души не чает.

7. Отец Браун.
Создателем этого персонажа стал Гилберт Кит Честертон. Католический священник решает встать на стезю расследований, благо, способности к этому у него имеются. В литературных произведениях детектив, как правило, работает в паре. Отцу Брауну помогает Фламбо, который и сам раньше фигурировал в криминальных историях. Метод детектива состоит в том, чтобы поставить себя на место преступника и понять его мотивы. После поимки виновного священник читает ему проповедь, часто этим и ограничивается наказание.

⚡️Проголосовать за канал.
✍️Подписаться.

#lacewars_истории

Когда что-то пошло не так: танкер против крейсера

В ноябре 1942 года у японского командования был план: отправить в Индийский океан несколько «рейдеров» и топить все, что везет союзникам бензин, патроны и тушенку. Рейдерами были не настоящие крейсеры, а переделанные пассажирские лайнеры — «Хококу Мару» и «Айкоку Мару».

Впрочем, «переделанные» — это мягко сказано. На каждый поставили по восемь 140-мм орудий, зенитки, торпедные аппараты, гидросамолеты. По сути, это были 10 000-тонные крейсеры, которые притворялись мирными «пассажирами». И вот эти двое вышли на охоту.

11 ноября они нашли дичь. Идеальную. Голландский танкер «Ондина» (пустой, шел в Абадан за нефтью) и его «охрана» — англо-индийский тральщик «Бенгал». Слово «охрана» тут надо брать в большие кавычки. «Бенгал» — это 650-тонная посудина, созданная для вылавливания мин. Его главное орудие — одна 76-мм пушка на носу. Даже сам танкер «Ондина» был вооружен лучше: у него на корме стояло одно 102-мм орудие, оставленное для отпугивания подводных лодок.

То есть, расклад был такой: два тяжеловооруженных рейдера общим водоизмещением 20 000 тонн, с шестнадцатью 140-мм орудиями. Против них — тральщик размером с яхту и пустой танкер. Это должно было быть не сражение, а быстрое избиение.

Командир «Бенгала», лейтенант-командер Вилсон, все понял правильно. Он приказал «Ондине» «действовать самостоятельно» (то есть уматывать), а сам повернул навстречу японцам. Он должен был подраться минут десять и красиво утонуть, дав танкеру шанс скрыться.

Капитан «Ондины» Хорсман тоже все понял правильно. Его скорость — 12 узлов. У японцев — 21. Уйти нереально. А раз так, то чего зря бегать? И «Ондина» тоже развернулась к бою. Японцы на «Хококу Мару» открыли огонь по «Бенгалу». Тральщик начал огрызаться из своей 76-мм «пукалки». И тут же по японцу начала стрелять «Ондина» из своего 102-мм орудия.

И случилось то, чего не бывает. Пятый или шестой снаряд, выпущенный то ли с танкера, то ли с тральщика, попал «Хококу Мару» точно в кормовой торпедный аппарат. На палубе лежали готовые к бою торпеды. Произошел разрушительный взрыв. Корму рейдера разворотило. Вдобавок взорвался ангар с гидросамолетом, вспыхнул авиационный бензин. 10 000-тонный охотник внезапно превратился в пылающий факел.

Второй рейдер, «Айкоку Мару», продолжил атаку. Он вступил в бой и быстро разобрался с «Бенгалом»: пара попаданий 140-мм снарядами, и тральщик, отстреляв все патроны, поставил дымовую завесу и ушел. А «Ондина» продолжала методично стрелять по горящему «Хококу Мару». В 13:12 на японском крейсере огонь добрался до погребов боеприпасов. Корабль взорвался во второй раз, разломился и затонул.

Теперь «Айкоку Мару» остался один на один с танкером, который только что утопил его напарника. Японцы подошли и начали хладнокровно расстреливать «Ондину». Танкер отстреливался, пока не кончились снаряды. Капитан Хорсман приказал застопорить машину и покинуть судно. Почти сразу он был убит на мостике осколком.

«Айкоку Мару» подошел к беззащитному танкеру, обстрелял шлюпки из пулеметов (убив четверых), всадил в борт две торпеды и ушел, занявшись спасением выживших с «Хококу Мару». Он был уверен, что танкеру — крышка.

Но экипаж «Ондины» во главе со старпомом думал иначе. Они вернулись на горящий, накренившийся корабль, который тонул от двух торпедных пробоин. Они потушили пожары. Они выровняли крен, затопив противоположные отсеки. В девять вечера они запустили машину. И на этом дырявом, обгоревшем корыте самостоятельно дошли до Фримантла.

Когда в Токио получили донесение, там, должно быть, долго не верили. Потерять тяжелый рейдер в бою с тральщиком и танкером — это был такой позор, от которого проще всем островом под воду уйти. Вскоре японцы свернули всю программу рейдерства в Индийском океане.

@lacewars | Донат с комментарием | Премиум | Boosty | MAX

​​ПЯТЬ ПРАВИЛ ДОСТОЕВСКОГО ДЛЯ ОСМЫСЛЕННОЙ ЖИЗНИ.

11 ноября — день рождения Федора Михайловича Достоевского, писателя, чья жизнь была чередой сомнений и мучительных поисков. Стоя в 28 лет перед расстрельной командой, он не искал покоя, он искал смысл. И нашел его.
В отличие от многих современников-мыслителей XIX века, Достоевский никогда не излагал свою философию в специально созданных для этого текстах. Скорее, он доносил ее до читателя в романах, таких как "Братья Карамазовы" и "Идиот", а также в коротких рассказах, новеллах и случайных набросках. В повторяющихся темах своего творчества он раскрывает ряд правил для проживания осмысленной жизни.

1️⃣Цель пути — это сам путь, а не открытие.
Колумб был счастлив не когда открыл Америку, а когда открывал ее. В этом весь парадокс: цель нужна для направления, но истинное удовлетворение приносит только процесс, борьба и вечное движение к ней. Перестаньте ждать финиша — наслаждайтесь бегом. Иначе, достигнув цели, вы почувствуете лишь опустошение.

2️⃣ Быть живым — значит выбирать свободу.
Великий Инквизитор в «Братьях Карамазовых» убеждал: откажись от свободы выбора ради всеобщего счастья и комфорта. Достоевский выбрал Христа: болезненную, но подлинную свободу. Мыслить как все — удобно. Сомневаться и выбирать свой путь — тяжело. Но только так можно жить, а не существовать. Откажитесь от легкого пути, ведущего к тирании посредственности.

3️⃣Опасайтесь "хрустального дворца".
«Записки из подполья» предвосхитили наше время. «Хрустальный дворец» — это технократическая утопия, где все проблемы «решены» наукой, властью или... вашим смартфоном. Достоевский предупреждал: это фальшивка, которая лишает нас человечности и усыпляет чувства. Страдания и хаос реальной жизни куда более ценны, чем оцифрованный, математически просчитанный комфорт.

4️⃣ Всё дело в боли.
Если бы Достоевский мог остановить мучения, он бы не стал этого делать. Страдание — неизбежная и необходимая плата за то, что мы ищем больше всего: любовь. Без агонии невозможно понять ценность истинной привязанности. Герой «Сна смешного человека», попав в мир без боли, с ужасом обнаружил, что там нет места и для любви. Примите свою боль — она ваш проводник к глубочайшим чувствам.

5️⃣ Прикоснитесь к трансцендентному.
Мир не сводится к тому, что вы видите. У человека есть «религиозный инстинкт», тяга к чему-то большему. Даже если вы сомневаетесь — это нормально. Достоевский писал: «Не как мальчик же я верую во Христа... а через большое горнило сомнений моя осанна прошла». Вера, или, шире, стремление понять нечто большее, чем быт, — это сознательный выбор. Выходите за рамки наблюдаемого, мечтайте понять непостижимое.

🕊По этой формуле Достоевский жил до конца своих дней. Он умер в 59 лет от легочного кровоизлияния в кругу семьи — жены Анны и детей. На смертном одре он прочел отрывок из Евангелия св. Матфея, где Иоанн сначала протестует против того, чтобы он крестил Иисуса, а не наоборот, но Иисус отвечает: "Пусть теперь будет так; ибо нам подобает таким образом исполнить всякую правду". Иоанн крестит его, и Иисус получает Божье благословение.
Прочтя эти строки об абсолютном подчинении человеческого начала божественному, Достоевский посмотрел на жену, в которой он видел преломленную через всю свою земную жизнь именно такую небесную любовь, и сказал: "Я всегда горячо любил тебя и никогда тебе не изменял, даже в мыслях". С этими словами он испустил последний вздох.

⚡️Проголосовать за канал.
✍️Подписаться.

#lacewars_истории

Пророк на диване: бытовые привычки Достоевского

Вчерась, 11 ноября, был день рождения Фёдора Михайловича, а мы как-то и пропустили. Надо исправить. Когда мы слышим фамилию «Достоевский», в голове тут же возникает образ: мрачный бородатый пророк, эпилептик, игрок, человек, одержимый «бесами» и живущий в вечном надрыве. Этот образ так крепко сросся с его романами, что кажется, будто он и в жизни был таким же, как его герои.

Этот образ — во многом миф. Настоящий, бытовой Фёдор Михайлович, каким его знали жена и дети, был человеком на удивление педантичным, склонным к ритуалам и местами почти трогательным в своих привычках.

Во-первых, миф о неряшливости. Есть мнение, что Достоевский, как и многие «гении», не обращал внимания на быт. Это полная ерунда. Его дочь Любовь Фёдоровна и жена Анна Григорьевна в воспоминаниях рисуют совсем другую картину. Достоевский был фанатиком чистоты и порядка. Он мылся «тщательно, используя много воды, мыла и одеколона». Он не мог работать, если на его одежде было пятно. Если, переставляя свечи, он капал на куртку воском, работа останавливалась, пока служанка не выводила пятно. Его письменный стол был в идеальном порядке. Анна Григорьевна вспоминала, что каждое утро сама проверяла, лежит ли все на своих местах, зная, что «малейший беспорядок раздражал отца».

Во-вторых, у него был своеобразный распорядок дня, по которому приходилось жить и его семье. Он был абсолютной «совой». Семья обедала в шесть вечера. В девять пили чай. После этого Достоевский ждал, пока все в доме лягут спать. И только тогда, в полной тишине, обычно после 10 вечера, он садился за работу. Работал он до 4-5 утра. Причем не любил ламп и предпочитал писать при свете двух свечей. Спал он тут же, в кабинете, на диване из красного дерева с выдвижным ящиком для постели. Просыпался он поздно, в 11 утра. Тщательно умывался, во время чего, по воспоминаниям дочери, всегда напевал одну и ту же песенку: «На заре ты ее не буди...».

В-третьих, его «топливо». Достоевский пил чай. Много чая. Очень крепкого чая. Он сам его разливал и брал с собой третий стакан в кабинет, который пил во время работы мелкими глотками. А еще он был страшным сладкоежкой. Анна Григорьевна вспоминала: «Я нарочно ходила сама по магазинам, выискивая что-либо особенное, чем побаловать Фёдора Михайловича». Он обожал королевский чернослив, пастилу, изюм и груши.

Была и другая привычка — курение. Он курил очень много. Причём это был целый ритуал. Его дети, Федя и Люба, отвечали за то, чтобы смешать для отца табак двух сортов («Саатчи и Мангуби Дивес» и «Лаферм») и набить ему папиросы-«пушки» из желтой маисовой бумаги.

Разумеется, была и страсть к азарту. Девять лет он был одержим рулеткой. В 1865 году он писал Тургеневу: «Пять дней как я уже в Висбадене, и все проиграл, все дотла... прошу у Вас 100 талеров». Эта болезнь мучила его, но и из нее он сделал литературу — роман «Игрок» был написан за 26 дней.

Это была вынужденная мера. Он подписал кабальный договор с издателем Стелловским, и если бы не сдал новый роман в срок, то потерял бы права на все свои будущие сочинения на 9 лет. Чтобы успеть, он нанял 20-летнюю стенографистку Анну Сниткину.

Она и стала его главным «лекарством», его будущей женой. Анна Григорьевна взяла на себя абсолютно все денежные дела. Он просто отдавал ей гонорары, а она разбиралась с кредиторами, вела бюджет и платила по счетам. Как только он перестал трогать деньги, страсть к игре ушла. Навсегда. Она создала для него тот самый идеальный порядок, в котором он так нуждался.

Иллюстрация: Достоевский в 26 лет, рисунок К. Трутовского, 1847 год

@lacewars | Донат с комментарием | Премиум | Boosty | MAX

​​7 КНИГ, КОТОРЫЕ НАУЧАТ ВИДЕТЬ ОБЩЕСТВО ПО-НОВОМУ: путеводитель для начинающего социолога.

Сегодня в России отмечается День социолога, и это отличный повод поговорить о книгах, которые открывают двери в мир социологии и помогают понять, как устроено общество и почему люди действуют так, как они действуют.

1. Эмиль Дюркгейм. «Самоубийство: социологический этюд».
Классическая работа Эмиля Дюркгейма (1897) уже более века является образцом социального исследования: она сочетает тщательный анализ данных с оригинальными рассуждениями. На основе статистики автор показывает социальные, а не психологические корни самоубийства. Дюркгейм классифицирует самоубийства по причинам: эгоизм, альтруизм, фатализм и аномия. Последнее понятие — парадоксальное отчаяние тех, кто многого добился, но потерял ориентиры, — стало «фирменным» диагнозом общества XX–XXI веков.

2. Макс Вебер. «Протестантская этика и дух капитализма».
Ещё одна выдающаяся работа, написанная в 1905 году немецким социологом Максом Вебером, посвящена связи протестантских религиозных ценностей с развитием капиталистических отношений. В своей книге автор объясняет, почему капитализм зародился именно на Западе, как религия влияет на процесс социализации личности и в чём заключается уникальность западного рационализма.

3. Питер Бергер, Томас Лукман. «Социальное конструирование реальности: трактат по социологии знания».
Книга рассматривает вопрос, важный для социологии и нашей повседневной жизни: что считать реальным? Почему мы убеждены в реальности определенных вещей и как определяется, что реально, а что нет? Авторы предлагают исследовать, как из повседневных взаимодействий и типизаций формируется реальность. Ключевую роль играют процессы институционализации, легитимации и социализации, опосредованные языком. Авторы показывают, как мир человеческих взаимодействий превращается в устойчивые роли, традиции и институты, которые становятся для нас источником реальности и самой реальностью.

4. Ирвинг Гофман. «Представление себя другим в повседневной жизни».
Гофман создал так называемое драматургическое направление в социологии, описав социальные взаимодействия как театр: их участники сами интерпретируют собственные действия и пытаются влиять на впечатления других людей, разыгрывая мизансцены или целые пьесы, используя декорации и реквизит.

5. Пьер Бурдьё. «Различение: социальная критика суждения».
Одна из самых цитируемых книг в социологии наряду с работами Дюркгейма и Вебера. Бурдьё анализирует то, как люди выносят суждения вкуса: оказывается, вкусовые предпочтения людей не столь индивидуальны, как им хотелось бы думать, а социально детерминированы. Бурдьё вводит понятие габитуса — системы предрасположенностей, одновременно и разделяющей людей по социальным классам, и позволяющей ориентироваться в социальном пространстве почти вслепую. За неподчинение габитусу «своего» класса человеку назначена высокая цена.

6. Бенедикт Андерсон. «Воображаемые сообщества».
Книга посвящена исследованию наций и национализма, рассматривая их как «воображаемые сообщества», которые объединяются идеей общей принадлежности, а не реальной близостью. Это произведение стало важным вкладом в изучение идентичности и глобализации.

7. Бруно Латур. «Пастер: война и мир микробов».
Бруно Латур — французский социолог, изучающий, как вещи наравне с людьми участвуют в создании мира. На примере Луи Пастера он показывает, как люди вступают в альянсы с другими людьми и вещами, и как этот процесс включает сложные практики убеждения и переговоров. Пытаясь понять, почему Пастер добился успеха, Латур раскрывает механизмы нахождения союзников, включая «нечеловеков» (например, микробов). В его изложении социология изучает не только людей и их объединения, но и многочисленные связи между различными «сущностями», среди которых люди — лишь одна из многих. После этой книги мир уже не кажется пассивным, материальным или природным материалом, а природа и вещи — активными участниками создания реальности.

⚡️Проголосовать за канал.
✍️Подписаться.

#lacewars_истории

Дым, колёса и первый бой: как пароход «Владимир» вошёл в историю

Зачем вообще прикручивать дымящую трубу к парусному фрегату? Ответ простой: ветер — штука капризная. Адмиралы веками мирились с тем, что в штиль их грозные линкоры превращались в неподвижные мишени. Паровая машина, пусть и слабая, давала независимость от капризов погоды.

Правда, поначалу в это мало кто верил. Когда американец Роберт Фултон в 1803 году предложил Наполеону строить паровые корабли, тот, как говорят, лишь усмехнулся: «Откуда в сигарном дыму может взяться сила, способная двигать корабль?».

Первый блин, как обычно, вышел комом. Американская «Саванна» в 1819 году пересекла Атлантику, но это была, по сути, рекламная акция. Из 29 суток пути паровая машина работала всего 85 часов — банально не хватало места для угля. Остальное время судно шло под парусами.

Первые настоящие военные пароходофрегаты были уродливыми гибридами. Они сохраняли полное парусное вооружение (ведь машина могла сломаться), а по бокам у них торчали огромные гребные колёса. Россия свой первый пароходофрегат, «Богатырь», построила в 1836 году.

Проблема была в том, что эти колёса были идеальной мишенью. Одно удачное ядро — и твой пароход превращается в дрейфующий парусник. К тому же, в сильную качку колёса то зарывались в воду, то бесполезно молотили воздух.

Решение нашлось — гребной винт. Он был спрятан под водой, не мешал ставить пушки и работал эффективнее. Чтобы доказать это, британское Адмиралтейство в 1845 году устроило наглядный тест: два одинаковых корабля, колёсный «Alecto» и винтовой «Rattler», развернули кормой друг к другу, связали тросом и дали «полный вперёд». Винтовой «Rattler» просто поволок своего колёсного оппонента за собой со скоростью 2,5 узла.

Казалось бы, вопрос решён. Но в России в дело вмешался личный вкус. Император Николай I, любивший всё масштабное и внушительное, винты не признавал. Осматривая один из новых пароходофрегатов, он сказал его командиру:

«Вот это, я понимаю, махины… Знаешь, я против гребных винтов. Какие-то маленькие, юркие, скрытные, не видно, как и работают. Что бы там не говорили, не верю я в них…»

Из-за этого Россия продолжала заказывать колёсные пароходы, в то время как остальной мир переходил на винты. Причём заказывали их в Англии, которая запрещала строить паровые военные корабли для других держав. Командирам Черноморского флота, Лазареву и Корнилову, приходилось идти на хитрость: корабли строились под видом «почтовых пакетботов». По сути, это была военная контрабанда. Одним из таких «контрабандных» пароходов был 11-пушечный «Владимир». И именно ему 17 ноября 1853 года, в самом начале Крымской войны, суждено было войти в историю.

В Чёрном море «Владимир» под командованием капитан-лейтенанта Григория Бутакова наткнулся на турецкий пароход «Перваз-Бахри». Начался первый в истории бой двух паровых кораблей.

Бутаков не полез на рожон. Он сразу оценил обстановку: его «Владимир» был манёвреннее, а у турецкого парохода, как оказалось, не было орудий на корме. Бутаков не стал устраивать артиллерийскую дуэль борт к борту. Он просто пристроил «Владимир» в хвост «Перваз-Бахри» и методично расстреливал его из своих орудий. Турки отчаянно пытались развернуться, чтобы ответить, но русский пароход, работая машиной, легко удерживал позицию в слепой зоне противника. После трёх часов такого избиения «Перваз-Бахри» спустил флаг.

Этот бой показал всем флотам мира, что эпоха паруса кончилась. Теперь решала не отвага капитана, а мощность машины и тактическая грамотность. Захваченный пароход отремонтировали, и он вошёл в состав Черноморского флота под именем «Корнилов». А Григорий Бутаков, обобщив этот опыт, написал прорывной для своего времени учебник — «Новые основания пароходной тактики».

@lacewars | Премиальные статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы | MAX

Где-то в конце XII или начале XIII века француз Робер де Борон написал в стихах историю о Мерлине, к сожалению большая часть произведения была утрачена. На основе более поздних сохранившихся версий учёные смогли восстановить рассказ о Мерлине. Согласно легенде, демонические силы задумали сделать Мерлина своим посланником на земле. На этом манускрипте XV века, демон совокупляется с матерью Мерлина, однако она разрушает замысел демонических сил, крестив новорождённого. Христианский обряд защищает Мерлина от сил зла, но он сохраняет своё сверхъестественное наследие — способность говорить в младенчестве, дар пророчества и умение менять облик.

Записки о Средневековье

28 ноября в Костромском музее-заповеднике состоится Межрегиональная научно-практическая конференция, посвящённая 180-летию Русского географического общества и экспедиционной деятельности Костромского областного отделения. Об этом сообщает канал Костромской музей-заповедник.

Несколько интересных докладов по нашей субстратно-региональной — мерянской, финно-угорской, верхневолжской теме:

Травкин П.Н. Мерянская мифологическая картина мира (археологические иллюстрации с Алабужского городища).

Смирнов С.А. Костяная копоушка из городища Унорож.

Щербаков В.Л. Археологические исследования летописной Унжи в 2016 г.

Солнцева Е.Ю. Развитие сельской территории на основе локального культурно исторического наследия.

Бакулина Мария. История исследований Одоевского городища.

Смирнова Анна. Об одной шумящей подвеске позднедьяковского круга из городища Унорож

Больше информации и программа — на официальном сайте Костромского музея-заповедника https://kosmuseum.ru/show/novosti/mezhregionalnaya-nauchno-prakticheskaya-konferentsiya-posvyashchyennaya-180-letiyu-russkogo-geografi.

28 ноября в 10:00,
Музей истории Костромского края,
ул. Дзержинского, 9Б.

#кострома #археология #верхневолжье

Изобретательный способ исправления ошибки в средневековой рукописи — писец использовал фигуру мужчины, тянущего канат за случайно пропущенный фрагмент текста.

1-я половина XV века, British Library, Arundel 38, f. 65r.

Записки о Средневековье