Forwarded from Чертог Медведя 🇸🇪
Что ж. Пришло время вернуться в минувшее лето и немного подразгрести невыложенное. Благо посетил я много чего.
Начнём со Ставкирки в Рингебу (Ringebu).
Христианство пришло в Норвегию около 1000 года н.э. С тех пор, в средние века, до 1537 года было построено около 1000 ставкирок. В то время церковь в Норвегии была римско-католической. Ставкирка в Рингебу, построенная около 1220 года, является одной из 28 сохранившихся ставкирок и одной из крупнейших. Ставкирки являются незаменимыми памятниками культуры, и только в Норвегии их сохранилось так много. Для ставкирки характерны вертикальные столбы и доски стен, опирающиеся на лежни (балки основания).
При строительстве не использовались гвозди. Все соединения выполнены в виде «ласточкин хвост». Т.Н. Андреевские кресты и закруглённые арки служат распорками, укрепляя конструкцию. От первоначального здания сохранился только неф, имеющий столбы (колонны) также и во внутреннем пространстве.
Построенная в первой четверти XIII века, церковь впервые упоминается в 1270 году, хотя, возможно, она была построена и раньше. Около 1630 года мастер-зодчий Вернер Ольсен (ок. 1600–1682) перестроил её в крестообразную форму, а в 1631 году она получила характерную красную башню.
От первоначального здания сохранился только неф с отдельно стоящими столбами во внутреннем пространстве. Более поздняя реставрация 1921 года несколько приблизила её к первоначальному облику. Церковь была расписана в 1717 году, но была расписана только нижняя половина стен, поскольку потолок в то время был ниже. Когда-то церковь была выкрашена изнутри в белый цвет, но во время реставрационных работ Рагнвальда Эйнбу в 1921 году интерьеру церкви был возвращен первоначальный цвет.
В ходе археологических исследований под церковью было обнаружено около 900 старинных монет, в основном средневековых, особенно периода 1217–1263 годов. Также были обнаружены ямы для столбов старой церкви. Предполагается, что столбовая церковь является предшественницей деревянной церкви. Вкопанные столбы этих церквей были вкопаны прямо в землю и, следовательно, подвергались воздействию влаги, что привело к их гниению.
#Норвегия #Cтавкирке #Церкви #Архитектура
Начнём со Ставкирки в Рингебу (Ringebu).
Христианство пришло в Норвегию около 1000 года н.э. С тех пор, в средние века, до 1537 года было построено около 1000 ставкирок. В то время церковь в Норвегии была римско-католической. Ставкирка в Рингебу, построенная около 1220 года, является одной из 28 сохранившихся ставкирок и одной из крупнейших. Ставкирки являются незаменимыми памятниками культуры, и только в Норвегии их сохранилось так много. Для ставкирки характерны вертикальные столбы и доски стен, опирающиеся на лежни (балки основания).
При строительстве не использовались гвозди. Все соединения выполнены в виде «ласточкин хвост». Т.Н. Андреевские кресты и закруглённые арки служат распорками, укрепляя конструкцию. От первоначального здания сохранился только неф, имеющий столбы (колонны) также и во внутреннем пространстве.
Построенная в первой четверти XIII века, церковь впервые упоминается в 1270 году, хотя, возможно, она была построена и раньше. Около 1630 года мастер-зодчий Вернер Ольсен (ок. 1600–1682) перестроил её в крестообразную форму, а в 1631 году она получила характерную красную башню.
От первоначального здания сохранился только неф с отдельно стоящими столбами во внутреннем пространстве. Более поздняя реставрация 1921 года несколько приблизила её к первоначальному облику. Церковь была расписана в 1717 году, но была расписана только нижняя половина стен, поскольку потолок в то время был ниже. Когда-то церковь была выкрашена изнутри в белый цвет, но во время реставрационных работ Рагнвальда Эйнбу в 1921 году интерьеру церкви был возвращен первоначальный цвет.
В ходе археологических исследований под церковью было обнаружено около 900 старинных монет, в основном средневековых, особенно периода 1217–1263 годов. Также были обнаружены ямы для столбов старой церкви. Предполагается, что столбовая церковь является предшественницей деревянной церкви. Вкопанные столбы этих церквей были вкопаны прямо в землю и, следовательно, подвергались воздействию влаги, что привело к их гниению.
#Норвегия #Cтавкирке #Церкви #Архитектура
Forwarded from Lace Wars | Историк Александр Свистунов
#lacewars_истории
Пророк на диване: бытовые привычки Достоевского
Вчерась, 11 ноября, был день рождения Фёдора Михайловича, а мы как-то и пропустили. Надо исправить. Когда мы слышим фамилию «Достоевский», в голове тут же возникает образ: мрачный бородатый пророк, эпилептик, игрок, человек, одержимый «бесами» и живущий в вечном надрыве. Этот образ так крепко сросся с его романами, что кажется, будто он и в жизни был таким же, как его герои.
Этот образ — во многом миф. Настоящий, бытовой Фёдор Михайлович, каким его знали жена и дети, был человеком на удивление педантичным, склонным к ритуалам и местами почти трогательным в своих привычках.
Во-первых, миф о неряшливости. Есть мнение, что Достоевский, как и многие «гении», не обращал внимания на быт. Это полная ерунда. Его дочь Любовь Фёдоровна и жена Анна Григорьевна в воспоминаниях рисуют совсем другую картину. Достоевский был фанатиком чистоты и порядка. Он мылся «тщательно, используя много воды, мыла и одеколона». Он не мог работать, если на его одежде было пятно. Если, переставляя свечи, он капал на куртку воском, работа останавливалась, пока служанка не выводила пятно. Его письменный стол был в идеальном порядке. Анна Григорьевна вспоминала, что каждое утро сама проверяла, лежит ли все на своих местах, зная, что «малейший беспорядок раздражал отца».
Во-вторых, у него был своеобразный распорядок дня, по которому приходилось жить и его семье. Он был абсолютной «совой». Семья обедала в шесть вечера. В девять пили чай. После этого Достоевский ждал, пока все в доме лягут спать. И только тогда, в полной тишине, обычно после 10 вечера, он садился за работу. Работал он до 4-5 утра. Причем не любил ламп и предпочитал писать при свете двух свечей. Спал он тут же, в кабинете, на диване из красного дерева с выдвижным ящиком для постели. Просыпался он поздно, в 11 утра. Тщательно умывался, во время чего, по воспоминаниям дочери, всегда напевал одну и ту же песенку: «На заре ты ее не буди...».
В-третьих, его «топливо». Достоевский пил чай. Много чая. Очень крепкого чая. Он сам его разливал и брал с собой третий стакан в кабинет, который пил во время работы мелкими глотками. А еще он был страшным сладкоежкой. Анна Григорьевна вспоминала: «Я нарочно ходила сама по магазинам, выискивая что-либо особенное, чем побаловать Фёдора Михайловича». Он обожал королевский чернослив, пастилу, изюм и груши.
Была и другая привычка — курение. Он курил очень много. Причём это был целый ритуал. Его дети, Федя и Люба, отвечали за то, чтобы смешать для отца табак двух сортов («Саатчи и Мангуби Дивес» и «Лаферм») и набить ему папиросы-«пушки» из желтой маисовой бумаги.
Разумеется, была и страсть к азарту. Девять лет он был одержим рулеткой. В 1865 году он писал Тургеневу: «Пять дней как я уже в Висбадене, и все проиграл, все дотла... прошу у Вас 100 талеров». Эта болезнь мучила его, но и из нее он сделал литературу — роман «Игрок» был написан за 26 дней.
Это была вынужденная мера. Он подписал кабальный договор с издателем Стелловским, и если бы не сдал новый роман в срок, то потерял бы права на все свои будущие сочинения на 9 лет. Чтобы успеть, он нанял 20-летнюю стенографистку Анну Сниткину.
Она и стала его главным «лекарством», его будущей женой. Анна Григорьевна взяла на себя абсолютно все денежные дела. Он просто отдавал ей гонорары, а она разбиралась с кредиторами, вела бюджет и платила по счетам. Как только он перестал трогать деньги, страсть к игре ушла. Навсегда. Она создала для него тот самый идеальный порядок, в котором он так нуждался.
Иллюстрация: Достоевский в 26 лет, рисунок К. Трутовского, 1847 год
@lacewars | Донат с комментарием | Премиум | Boosty | MAX
Пророк на диване: бытовые привычки Достоевского
Вчерась, 11 ноября, был день рождения Фёдора Михайловича, а мы как-то и пропустили. Надо исправить. Когда мы слышим фамилию «Достоевский», в голове тут же возникает образ: мрачный бородатый пророк, эпилептик, игрок, человек, одержимый «бесами» и живущий в вечном надрыве. Этот образ так крепко сросся с его романами, что кажется, будто он и в жизни был таким же, как его герои.
Этот образ — во многом миф. Настоящий, бытовой Фёдор Михайлович, каким его знали жена и дети, был человеком на удивление педантичным, склонным к ритуалам и местами почти трогательным в своих привычках.
Во-первых, миф о неряшливости. Есть мнение, что Достоевский, как и многие «гении», не обращал внимания на быт. Это полная ерунда. Его дочь Любовь Фёдоровна и жена Анна Григорьевна в воспоминаниях рисуют совсем другую картину. Достоевский был фанатиком чистоты и порядка. Он мылся «тщательно, используя много воды, мыла и одеколона». Он не мог работать, если на его одежде было пятно. Если, переставляя свечи, он капал на куртку воском, работа останавливалась, пока служанка не выводила пятно. Его письменный стол был в идеальном порядке. Анна Григорьевна вспоминала, что каждое утро сама проверяла, лежит ли все на своих местах, зная, что «малейший беспорядок раздражал отца».
Во-вторых, у него был своеобразный распорядок дня, по которому приходилось жить и его семье. Он был абсолютной «совой». Семья обедала в шесть вечера. В девять пили чай. После этого Достоевский ждал, пока все в доме лягут спать. И только тогда, в полной тишине, обычно после 10 вечера, он садился за работу. Работал он до 4-5 утра. Причем не любил ламп и предпочитал писать при свете двух свечей. Спал он тут же, в кабинете, на диване из красного дерева с выдвижным ящиком для постели. Просыпался он поздно, в 11 утра. Тщательно умывался, во время чего, по воспоминаниям дочери, всегда напевал одну и ту же песенку: «На заре ты ее не буди...».
В-третьих, его «топливо». Достоевский пил чай. Много чая. Очень крепкого чая. Он сам его разливал и брал с собой третий стакан в кабинет, который пил во время работы мелкими глотками. А еще он был страшным сладкоежкой. Анна Григорьевна вспоминала: «Я нарочно ходила сама по магазинам, выискивая что-либо особенное, чем побаловать Фёдора Михайловича». Он обожал королевский чернослив, пастилу, изюм и груши.
Была и другая привычка — курение. Он курил очень много. Причём это был целый ритуал. Его дети, Федя и Люба, отвечали за то, чтобы смешать для отца табак двух сортов («Саатчи и Мангуби Дивес» и «Лаферм») и набить ему папиросы-«пушки» из желтой маисовой бумаги.
Разумеется, была и страсть к азарту. Девять лет он был одержим рулеткой. В 1865 году он писал Тургеневу: «Пять дней как я уже в Висбадене, и все проиграл, все дотла... прошу у Вас 100 талеров». Эта болезнь мучила его, но и из нее он сделал литературу — роман «Игрок» был написан за 26 дней.
Это была вынужденная мера. Он подписал кабальный договор с издателем Стелловским, и если бы не сдал новый роман в срок, то потерял бы права на все свои будущие сочинения на 9 лет. Чтобы успеть, он нанял 20-летнюю стенографистку Анну Сниткину.
Она и стала его главным «лекарством», его будущей женой. Анна Григорьевна взяла на себя абсолютно все денежные дела. Он просто отдавал ей гонорары, а она разбиралась с кредиторами, вела бюджет и платила по счетам. Как только он перестал трогать деньги, страсть к игре ушла. Навсегда. Она создала для него тот самый идеальный порядок, в котором он так нуждался.
Иллюстрация: Достоевский в 26 лет, рисунок К. Трутовского, 1847 год
@lacewars | Донат с комментарием | Премиум | Boosty | MAX
❤4
Forwarded from ЭСТЕТ
7 КНИГ, КОТОРЫЕ НАУЧАТ ВИДЕТЬ ОБЩЕСТВО ПО-НОВОМУ: путеводитель для начинающего социолога.
Сегодня в России отмечается День социолога, и это отличный повод поговорить о книгах, которые открывают двери в мир социологии и помогают понять, как устроено общество и почему люди действуют так, как они действуют.
1. Эмиль Дюркгейм. «Самоубийство: социологический этюд».
Классическая работа Эмиля Дюркгейма (1897) уже более века является образцом социального исследования: она сочетает тщательный анализ данных с оригинальными рассуждениями. На основе статистики автор показывает социальные, а не психологические корни самоубийства. Дюркгейм классифицирует самоубийства по причинам: эгоизм, альтруизм, фатализм и аномия. Последнее понятие — парадоксальное отчаяние тех, кто многого добился, но потерял ориентиры, — стало «фирменным» диагнозом общества XX–XXI веков.
2. Макс Вебер. «Протестантская этика и дух капитализма».
Ещё одна выдающаяся работа, написанная в 1905 году немецким социологом Максом Вебером, посвящена связи протестантских религиозных ценностей с развитием капиталистических отношений. В своей книге автор объясняет, почему капитализм зародился именно на Западе, как религия влияет на процесс социализации личности и в чём заключается уникальность западного рационализма.
3. Питер Бергер, Томас Лукман. «Социальное конструирование реальности: трактат по социологии знания».
Книга рассматривает вопрос, важный для социологии и нашей повседневной жизни: что считать реальным? Почему мы убеждены в реальности определенных вещей и как определяется, что реально, а что нет? Авторы предлагают исследовать, как из повседневных взаимодействий и типизаций формируется реальность. Ключевую роль играют процессы институционализации, легитимации и социализации, опосредованные языком. Авторы показывают, как мир человеческих взаимодействий превращается в устойчивые роли, традиции и институты, которые становятся для нас источником реальности и самой реальностью.
4. Ирвинг Гофман. «Представление себя другим в повседневной жизни».
Гофман создал так называемое драматургическое направление в социологии, описав социальные взаимодействия как театр: их участники сами интерпретируют собственные действия и пытаются влиять на впечатления других людей, разыгрывая мизансцены или целые пьесы, используя декорации и реквизит.
5. Пьер Бурдьё. «Различение: социальная критика суждения».
Одна из самых цитируемых книг в социологии наряду с работами Дюркгейма и Вебера. Бурдьё анализирует то, как люди выносят суждения вкуса: оказывается, вкусовые предпочтения людей не столь индивидуальны, как им хотелось бы думать, а социально детерминированы. Бурдьё вводит понятие габитуса — системы предрасположенностей, одновременно и разделяющей людей по социальным классам, и позволяющей ориентироваться в социальном пространстве почти вслепую. За неподчинение габитусу «своего» класса человеку назначена высокая цена.
6. Бенедикт Андерсон. «Воображаемые сообщества».
Книга посвящена исследованию наций и национализма, рассматривая их как «воображаемые сообщества», которые объединяются идеей общей принадлежности, а не реальной близостью. Это произведение стало важным вкладом в изучение идентичности и глобализации.
7. Бруно Латур. «Пастер: война и мир микробов».
Бруно Латур — французский социолог, изучающий, как вещи наравне с людьми участвуют в создании мира. На примере Луи Пастера он показывает, как люди вступают в альянсы с другими людьми и вещами, и как этот процесс включает сложные практики убеждения и переговоров. Пытаясь понять, почему Пастер добился успеха, Латур раскрывает механизмы нахождения союзников, включая «нечеловеков» (например, микробов). В его изложении социология изучает не только людей и их объединения, но и многочисленные связи между различными «сущностями», среди которых люди — лишь одна из многих. После этой книги мир уже не кажется пассивным, материальным или природным материалом, а природа и вещи — активными участниками создания реальности.
⚡️Проголосовать за канал.
✍️Подписаться.
Сегодня в России отмечается День социолога, и это отличный повод поговорить о книгах, которые открывают двери в мир социологии и помогают понять, как устроено общество и почему люди действуют так, как они действуют.
1. Эмиль Дюркгейм. «Самоубийство: социологический этюд».
Классическая работа Эмиля Дюркгейма (1897) уже более века является образцом социального исследования: она сочетает тщательный анализ данных с оригинальными рассуждениями. На основе статистики автор показывает социальные, а не психологические корни самоубийства. Дюркгейм классифицирует самоубийства по причинам: эгоизм, альтруизм, фатализм и аномия. Последнее понятие — парадоксальное отчаяние тех, кто многого добился, но потерял ориентиры, — стало «фирменным» диагнозом общества XX–XXI веков.
2. Макс Вебер. «Протестантская этика и дух капитализма».
Ещё одна выдающаяся работа, написанная в 1905 году немецким социологом Максом Вебером, посвящена связи протестантских религиозных ценностей с развитием капиталистических отношений. В своей книге автор объясняет, почему капитализм зародился именно на Западе, как религия влияет на процесс социализации личности и в чём заключается уникальность западного рационализма.
3. Питер Бергер, Томас Лукман. «Социальное конструирование реальности: трактат по социологии знания».
Книга рассматривает вопрос, важный для социологии и нашей повседневной жизни: что считать реальным? Почему мы убеждены в реальности определенных вещей и как определяется, что реально, а что нет? Авторы предлагают исследовать, как из повседневных взаимодействий и типизаций формируется реальность. Ключевую роль играют процессы институционализации, легитимации и социализации, опосредованные языком. Авторы показывают, как мир человеческих взаимодействий превращается в устойчивые роли, традиции и институты, которые становятся для нас источником реальности и самой реальностью.
4. Ирвинг Гофман. «Представление себя другим в повседневной жизни».
Гофман создал так называемое драматургическое направление в социологии, описав социальные взаимодействия как театр: их участники сами интерпретируют собственные действия и пытаются влиять на впечатления других людей, разыгрывая мизансцены или целые пьесы, используя декорации и реквизит.
5. Пьер Бурдьё. «Различение: социальная критика суждения».
Одна из самых цитируемых книг в социологии наряду с работами Дюркгейма и Вебера. Бурдьё анализирует то, как люди выносят суждения вкуса: оказывается, вкусовые предпочтения людей не столь индивидуальны, как им хотелось бы думать, а социально детерминированы. Бурдьё вводит понятие габитуса — системы предрасположенностей, одновременно и разделяющей людей по социальным классам, и позволяющей ориентироваться в социальном пространстве почти вслепую. За неподчинение габитусу «своего» класса человеку назначена высокая цена.
6. Бенедикт Андерсон. «Воображаемые сообщества».
Книга посвящена исследованию наций и национализма, рассматривая их как «воображаемые сообщества», которые объединяются идеей общей принадлежности, а не реальной близостью. Это произведение стало важным вкладом в изучение идентичности и глобализации.
7. Бруно Латур. «Пастер: война и мир микробов».
Бруно Латур — французский социолог, изучающий, как вещи наравне с людьми участвуют в создании мира. На примере Луи Пастера он показывает, как люди вступают в альянсы с другими людьми и вещами, и как этот процесс включает сложные практики убеждения и переговоров. Пытаясь понять, почему Пастер добился успеха, Латур раскрывает механизмы нахождения союзников, включая «нечеловеков» (например, микробов). В его изложении социология изучает не только людей и их объединения, но и многочисленные связи между различными «сущностями», среди которых люди — лишь одна из многих. После этой книги мир уже не кажется пассивным, материальным или природным материалом, а природа и вещи — активными участниками создания реальности.
⚡️Проголосовать за канал.
✍️Подписаться.
👍2
Forwarded from Lace Wars | Историк Александр Свистунов
#lacewars_истории
Дым, колёса и первый бой: как пароход «Владимир» вошёл в историю
Зачем вообще прикручивать дымящую трубу к парусному фрегату? Ответ простой: ветер — штука капризная. Адмиралы веками мирились с тем, что в штиль их грозные линкоры превращались в неподвижные мишени. Паровая машина, пусть и слабая, давала независимость от капризов погоды.
Правда, поначалу в это мало кто верил. Когда американец Роберт Фултон в 1803 году предложил Наполеону строить паровые корабли, тот, как говорят, лишь усмехнулся: «Откуда в сигарном дыму может взяться сила, способная двигать корабль?».
Первый блин, как обычно, вышел комом. Американская «Саванна» в 1819 году пересекла Атлантику, но это была, по сути, рекламная акция. Из 29 суток пути паровая машина работала всего 85 часов — банально не хватало места для угля. Остальное время судно шло под парусами.
Первые настоящие военные пароходофрегаты были уродливыми гибридами. Они сохраняли полное парусное вооружение (ведь машина могла сломаться), а по бокам у них торчали огромные гребные колёса. Россия свой первый пароходофрегат, «Богатырь», построила в 1836 году.
Проблема была в том, что эти колёса были идеальной мишенью. Одно удачное ядро — и твой пароход превращается в дрейфующий парусник. К тому же, в сильную качку колёса то зарывались в воду, то бесполезно молотили воздух.
Решение нашлось — гребной винт. Он был спрятан под водой, не мешал ставить пушки и работал эффективнее. Чтобы доказать это, британское Адмиралтейство в 1845 году устроило наглядный тест: два одинаковых корабля, колёсный «Alecto» и винтовой «Rattler», развернули кормой друг к другу, связали тросом и дали «полный вперёд». Винтовой «Rattler» просто поволок своего колёсного оппонента за собой со скоростью 2,5 узла.
Казалось бы, вопрос решён. Но в России в дело вмешался личный вкус. Император Николай I, любивший всё масштабное и внушительное, винты не признавал. Осматривая один из новых пароходофрегатов, он сказал его командиру:
«Вот это, я понимаю, махины… Знаешь, я против гребных винтов. Какие-то маленькие, юркие, скрытные, не видно, как и работают. Что бы там не говорили, не верю я в них…»
Из-за этого Россия продолжала заказывать колёсные пароходы, в то время как остальной мир переходил на винты. Причём заказывали их в Англии, которая запрещала строить паровые военные корабли для других держав. Командирам Черноморского флота, Лазареву и Корнилову, приходилось идти на хитрость: корабли строились под видом «почтовых пакетботов». По сути, это была военная контрабанда. Одним из таких «контрабандных» пароходов был 11-пушечный «Владимир». И именно ему 17 ноября 1853 года, в самом начале Крымской войны, суждено было войти в историю.
В Чёрном море «Владимир» под командованием капитан-лейтенанта Григория Бутакова наткнулся на турецкий пароход «Перваз-Бахри». Начался первый в истории бой двух паровых кораблей.
Бутаков не полез на рожон. Он сразу оценил обстановку: его «Владимир» был манёвреннее, а у турецкого парохода, как оказалось, не было орудий на корме. Бутаков не стал устраивать артиллерийскую дуэль борт к борту. Он просто пристроил «Владимир» в хвост «Перваз-Бахри» и методично расстреливал его из своих орудий. Турки отчаянно пытались развернуться, чтобы ответить, но русский пароход, работая машиной, легко удерживал позицию в слепой зоне противника. После трёх часов такого избиения «Перваз-Бахри» спустил флаг.
Этот бой показал всем флотам мира, что эпоха паруса кончилась. Теперь решала не отвага капитана, а мощность машины и тактическая грамотность. Захваченный пароход отремонтировали, и он вошёл в состав Черноморского флота под именем «Корнилов». А Григорий Бутаков, обобщив этот опыт, написал прорывной для своего времени учебник — «Новые основания пароходной тактики».
@lacewars | Премиальные статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы | MAX
Дым, колёса и первый бой: как пароход «Владимир» вошёл в историю
Зачем вообще прикручивать дымящую трубу к парусному фрегату? Ответ простой: ветер — штука капризная. Адмиралы веками мирились с тем, что в штиль их грозные линкоры превращались в неподвижные мишени. Паровая машина, пусть и слабая, давала независимость от капризов погоды.
Правда, поначалу в это мало кто верил. Когда американец Роберт Фултон в 1803 году предложил Наполеону строить паровые корабли, тот, как говорят, лишь усмехнулся: «Откуда в сигарном дыму может взяться сила, способная двигать корабль?».
Первый блин, как обычно, вышел комом. Американская «Саванна» в 1819 году пересекла Атлантику, но это была, по сути, рекламная акция. Из 29 суток пути паровая машина работала всего 85 часов — банально не хватало места для угля. Остальное время судно шло под парусами.
Первые настоящие военные пароходофрегаты были уродливыми гибридами. Они сохраняли полное парусное вооружение (ведь машина могла сломаться), а по бокам у них торчали огромные гребные колёса. Россия свой первый пароходофрегат, «Богатырь», построила в 1836 году.
Проблема была в том, что эти колёса были идеальной мишенью. Одно удачное ядро — и твой пароход превращается в дрейфующий парусник. К тому же, в сильную качку колёса то зарывались в воду, то бесполезно молотили воздух.
Решение нашлось — гребной винт. Он был спрятан под водой, не мешал ставить пушки и работал эффективнее. Чтобы доказать это, британское Адмиралтейство в 1845 году устроило наглядный тест: два одинаковых корабля, колёсный «Alecto» и винтовой «Rattler», развернули кормой друг к другу, связали тросом и дали «полный вперёд». Винтовой «Rattler» просто поволок своего колёсного оппонента за собой со скоростью 2,5 узла.
Казалось бы, вопрос решён. Но в России в дело вмешался личный вкус. Император Николай I, любивший всё масштабное и внушительное, винты не признавал. Осматривая один из новых пароходофрегатов, он сказал его командиру:
«Вот это, я понимаю, махины… Знаешь, я против гребных винтов. Какие-то маленькие, юркие, скрытные, не видно, как и работают. Что бы там не говорили, не верю я в них…»
Из-за этого Россия продолжала заказывать колёсные пароходы, в то время как остальной мир переходил на винты. Причём заказывали их в Англии, которая запрещала строить паровые военные корабли для других держав. Командирам Черноморского флота, Лазареву и Корнилову, приходилось идти на хитрость: корабли строились под видом «почтовых пакетботов». По сути, это была военная контрабанда. Одним из таких «контрабандных» пароходов был 11-пушечный «Владимир». И именно ему 17 ноября 1853 года, в самом начале Крымской войны, суждено было войти в историю.
В Чёрном море «Владимир» под командованием капитан-лейтенанта Григория Бутакова наткнулся на турецкий пароход «Перваз-Бахри». Начался первый в истории бой двух паровых кораблей.
Бутаков не полез на рожон. Он сразу оценил обстановку: его «Владимир» был манёвреннее, а у турецкого парохода, как оказалось, не было орудий на корме. Бутаков не стал устраивать артиллерийскую дуэль борт к борту. Он просто пристроил «Владимир» в хвост «Перваз-Бахри» и методично расстреливал его из своих орудий. Турки отчаянно пытались развернуться, чтобы ответить, но русский пароход, работая машиной, легко удерживал позицию в слепой зоне противника. После трёх часов такого избиения «Перваз-Бахри» спустил флаг.
Этот бой показал всем флотам мира, что эпоха паруса кончилась. Теперь решала не отвага капитана, а мощность машины и тактическая грамотность. Захваченный пароход отремонтировали, и он вошёл в состав Черноморского флота под именем «Корнилов». А Григорий Бутаков, обобщив этот опыт, написал прорывной для своего времени учебник — «Новые основания пароходной тактики».
@lacewars | Премиальные статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы | MAX
Где-то в конце XII или начале XIII века француз Робер де Борон написал в стихах историю о Мерлине, к сожалению большая часть произведения была утрачена. На основе более поздних сохранившихся версий учёные смогли восстановить рассказ о Мерлине. Согласно легенде, демонические силы задумали сделать Мерлина своим посланником на земле. На этом манускрипте XV века, демон совокупляется с матерью Мерлина, однако она разрушает замысел демонических сил, крестив новорождённого. Христианский обряд защищает Мерлина от сил зла, но он сохраняет своё сверхъестественное наследие — способность говорить в младенчестве, дар пророчества и умение менять облик.
Записки о Средневековье
Записки о Средневековье
Forwarded from Lace Wars | Историк Александр Свистунов
#lacewars_истории
Как SS Californian упустил шанс спасти Титаник
Мы все знаем эту историю: «Титаник», айсберг, оркестр играет до конца, Леонардо Ди Каприо трагически замерзает. Но настоящая трагедия той ночи — это не сам айсберг и не отсутствие биноклей у впередсмотрящих. Трагедия в том, что спасение было рядом. Буквально в 10 милях.
Там, среди льдов, дрейфовал пароход SS «Californian». И пока на «Титанике» полторы тысячи человек готовились к смерти в ледяной воде, экипаж «Californian» просто смотрел на это с безопасного расстояния.
14 апреля 1912 года в Северной Атлантике как будто столкнулись два подхода к жизни. На «Титанике» царил капитан Эдвард Смит — «капитан миллионеров», любимец светской публики. Он гнал свой новейший лайнер на полной скорости (около 22 узлов) через известное ледяное поле, даже не протестировав толком, как эта махина управляется. На «Californian» был капитан Стэнли Лорд — суровый, авторитарный профессионал, который, увидев лед, благоразумно остановил судно на ночь. Лучше опоздать, чем утонуть, решил он.
Казалось бы, Лорд всё сделал правильно. Но дальше началась цепь бюрократического идиотизма и человеческого безразличия. В 11 вечера радист «Californian» Сирил Эванс попытался предупредить «Титаник» о льдах. Но радист «Титаника» Джек Филлипс был занят. Он отправлял платные телеграммы богатых пассажиров на мыс Рейс (по сути, смски: «Прибываем в среду», «Все отлично», «Выиграл в покер»). Когда Филлипс получил сигнал от Эванса, то просто отмахнулся от него, поскольку и так был по уши в работе». Эванс, не получив благодарности, просто выключил радио и лег спать. Через 10 минут «Титаник» врезался в айсберг.
Но самое печальное случилось потом. Офицеры на мостике «Californian» увидели, как судно на горизонте (они видели его огни) остановилось и начало пускать белые ракеты. Одну за другой. Восемь штук. Белая ракета в море — это сигнал бедствия. Это крик о помощи. Офицеры разбудили капитана Лорда. И что он спросил? «Это сигналы компании?» (то есть, просто опознавательные салюты корабля другой линии). Офицеры замялись: «Не знаем, но они белые». Не получив внятного ответа, капитан Лорд... перевернулся на другой бок и уснул.
Его будили дважды. Ему докладывали о ракетах. Офицеры на палубе нервничали, обсуждая, что «корабли не пускают ракеты просто так». Но никто не решился нарушить субординацию и растолкать капитана. А сам Лорд не встал. Он не приказал разбудить радиста (который мог бы включить аппарат и услышать истеричные SOS с «Титаника»). Он просто решил, что это не его проблема.
Для сравнения: капитан Артур Рострон на судне «Карпатия», услышав сигнал бедствия за 58 миль, тут же развернул свой корабль, выжал из машин все силы, разогнавшись до 17 узлов (рискуя взорвать котлы), и гнал через тот же лед вслепую. Он понимал, что каждая минута — это чья-то жизнь. Он прибыл через 4 часа и спас 700 человек. Лорд был в 10 милях. Ему нужно было меньше часа. Он мог быть там до того, как «Титаник» ушел под воду. Он мог спасти почти всех.
Капитан Лорд проснулся только утром, включил радио и узнал, что «непотопляемый» лайнер затонул. Его осторожность спасла его судно от льда, но его безразличие уничтожило его репутацию. До конца дней он оправдывался, говорил о «третьем судне» и оптических иллюзиях. Но факт остается фактом: он знал про ракеты и не сделал ничего.
На фото: SS Californian и его капитан Стэнли Лорд
@lacewars | Премиальные статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы | MAX
Как SS Californian упустил шанс спасти Титаник
Мы все знаем эту историю: «Титаник», айсберг, оркестр играет до конца, Леонардо Ди Каприо трагически замерзает. Но настоящая трагедия той ночи — это не сам айсберг и не отсутствие биноклей у впередсмотрящих. Трагедия в том, что спасение было рядом. Буквально в 10 милях.
Там, среди льдов, дрейфовал пароход SS «Californian». И пока на «Титанике» полторы тысячи человек готовились к смерти в ледяной воде, экипаж «Californian» просто смотрел на это с безопасного расстояния.
14 апреля 1912 года в Северной Атлантике как будто столкнулись два подхода к жизни. На «Титанике» царил капитан Эдвард Смит — «капитан миллионеров», любимец светской публики. Он гнал свой новейший лайнер на полной скорости (около 22 узлов) через известное ледяное поле, даже не протестировав толком, как эта махина управляется. На «Californian» был капитан Стэнли Лорд — суровый, авторитарный профессионал, который, увидев лед, благоразумно остановил судно на ночь. Лучше опоздать, чем утонуть, решил он.
Казалось бы, Лорд всё сделал правильно. Но дальше началась цепь бюрократического идиотизма и человеческого безразличия. В 11 вечера радист «Californian» Сирил Эванс попытался предупредить «Титаник» о льдах. Но радист «Титаника» Джек Филлипс был занят. Он отправлял платные телеграммы богатых пассажиров на мыс Рейс (по сути, смски: «Прибываем в среду», «Все отлично», «Выиграл в покер»). Когда Филлипс получил сигнал от Эванса, то просто отмахнулся от него, поскольку и так был по уши в работе». Эванс, не получив благодарности, просто выключил радио и лег спать. Через 10 минут «Титаник» врезался в айсберг.
Но самое печальное случилось потом. Офицеры на мостике «Californian» увидели, как судно на горизонте (они видели его огни) остановилось и начало пускать белые ракеты. Одну за другой. Восемь штук. Белая ракета в море — это сигнал бедствия. Это крик о помощи. Офицеры разбудили капитана Лорда. И что он спросил? «Это сигналы компании?» (то есть, просто опознавательные салюты корабля другой линии). Офицеры замялись: «Не знаем, но они белые». Не получив внятного ответа, капитан Лорд... перевернулся на другой бок и уснул.
Его будили дважды. Ему докладывали о ракетах. Офицеры на палубе нервничали, обсуждая, что «корабли не пускают ракеты просто так». Но никто не решился нарушить субординацию и растолкать капитана. А сам Лорд не встал. Он не приказал разбудить радиста (который мог бы включить аппарат и услышать истеричные SOS с «Титаника»). Он просто решил, что это не его проблема.
Для сравнения: капитан Артур Рострон на судне «Карпатия», услышав сигнал бедствия за 58 миль, тут же развернул свой корабль, выжал из машин все силы, разогнавшись до 17 узлов (рискуя взорвать котлы), и гнал через тот же лед вслепую. Он понимал, что каждая минута — это чья-то жизнь. Он прибыл через 4 часа и спас 700 человек. Лорд был в 10 милях. Ему нужно было меньше часа. Он мог быть там до того, как «Титаник» ушел под воду. Он мог спасти почти всех.
Капитан Лорд проснулся только утром, включил радио и узнал, что «непотопляемый» лайнер затонул. Его осторожность спасла его судно от льда, но его безразличие уничтожило его репутацию. До конца дней он оправдывался, говорил о «третьем судне» и оптических иллюзиях. Но факт остается фактом: он знал про ракеты и не сделал ничего.
На фото: SS Californian и его капитан Стэнли Лорд
@lacewars | Премиальные статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы | MAX
🔥4❤2
Forwarded from РОСТОВСКАЯ ЗЕМЛЯ
28 ноября в Костромском музее-заповеднике состоится Межрегиональная научно-практическая конференция, посвящённая 180-летию Русского географического общества и экспедиционной деятельности Костромского областного отделения. Об этом сообщает канал Костромской музей-заповедник.
Несколько интересных докладов по нашей субстратно-региональной — мерянской, финно-угорской, верхневолжской теме:
Больше информации и программа — на официальном сайте Костромского музея-заповедника https://kosmuseum.ru/show/novosti/mezhregionalnaya-nauchno-prakticheskaya-konferentsiya-posvyashchyennaya-180-letiyu-russkogo-geografi.
28 ноября в 10:00,
Музей истории Костромского края,
ул. Дзержинского, 9Б.
#кострома #археология #верхневолжье
Несколько интересных докладов по нашей субстратно-региональной — мерянской, финно-угорской, верхневолжской теме:
Травкин П.Н. Мерянская мифологическая картина мира (археологические иллюстрации с Алабужского городища).
Смирнов С.А. Костяная копоушка из городища Унорож.
Щербаков В.Л. Археологические исследования летописной Унжи в 2016 г.
Солнцева Е.Ю. Развитие сельской территории на основе локального культурно исторического наследия.
Бакулина Мария. История исследований Одоевского городища.
Смирнова Анна. Об одной шумящей подвеске позднедьяковского круга из городища Унорож
Больше информации и программа — на официальном сайте Костромского музея-заповедника https://kosmuseum.ru/show/novosti/mezhregionalnaya-nauchno-prakticheskaya-konferentsiya-posvyashchyennaya-180-letiyu-russkogo-geografi.
28 ноября в 10:00,
Музей истории Костромского края,
ул. Дзержинского, 9Б.
#кострома #археология #верхневолжье
kosmuseum.ru
Межрегиональная научно-практическая конференция, посвящённая 180-летию Русского географического общества | Костромской музей-заповедник
В Костромском музее-заповеднике состоится Межрегиональная научно-практическая конференция, посвящённая 180-летию Русского географического общества и экспедиционной деятельности Костромского областного отделения.
Главной темой станут итоги экспедиции…
Главной темой станут итоги экспедиции…
❤3🔥2
Изобретательный способ исправления ошибки в средневековой рукописи — писец использовал фигуру мужчины, тянущего канат за случайно пропущенный фрагмент текста.
1-я половина XV века, British Library, Arundel 38, f. 65r.
Записки о Средневековье
1-я половина XV века, British Library, Arundel 38, f. 65r.
Записки о Средневековье
😁3👏1
Forwarded from Lace Wars | Историк Александр Свистунов
#lacewars_истории
«Отец» дяди Скруджа
Мы привыкли видеть подпись «Уолт Дисней» над каждым комиксом и мультфильмом с участием уток и мышей. Этот бренд стал настолько всепоглощающим, что затмил собой реальных людей, стоявших за созданием целой вселенной. Миф гласит, что Дисней лично сидел в своем кабинете и рисовал всех этих персонажей. Но реальность, как это часто бывает, куда интереснее.
Уолт Дисней, безусловно, был гениальным менеджером и визионером. Он умел рисовать (в юности даже делал патриотические комиксы), но его главным талантом было управление. К 1940-м годам он уже давно не стоял за кульманом. Он был жестким, даже авторитарным руководителем огромной студии, который нанимал лучших из лучших. И одним из таких «лучших» был скромный художник по имени Карл Баркс.
Баркс родился в том же 1901 году, что и Дисней, но прожил почти сто лет, умерев в 2000-м. В студии его называли «Хорошим художником по уткам» (The Good Duck Artist). Да-да, тем самым уткам, которые станут одним из главных брендов компании Диснея. Пока другие просто выполняли работу, Баркс создавал культурные явления. Коллега Уилл Айснер даже назвал его «Гансом Христианом Андерсеном комиксов».
Именно Баркс, а не Дисней, превратил Дональда Дака из простого крикливого персонажа (которого придумал Дисней еще в 1934-м) в жителя огромного, проработанного мира — Дакбурга. И, что самое важное, именно Баркс подарил нам Скруджа Макдака.
Скрудж впервые появился в рождественском комиксе 1947 года «Рождество на Медвежьей горе». Тогда он еще не был тем скуповатым, но добрым в душе селезнем, которого мы знаем. Он напоминал Скруджа-человека из «Рождественской песни» Диккенса: был старым, одиноким и злым скрягой, который ненавидел Рождество. Имя, естественно, было взято у диккенсовского Эбенезера Скруджа. Многие считают, что прототипом послужил и реальный шотландский магнат Эндрю Карнеги, хотя сам Баркс это не подтверждал, но и не опровергал.
Изначально Скрудж планировался как одноразовый персонаж для праздничной истории. Но он вышел настолько колоритным, что Баркс стал использовать его снова и снова, постепенно превращая из злодея в эксцентричного дядюшку-миллиардера. К 1952 году Скрудж стал настолько популярен, что получил собственную серию комиксов.
Но Скрудж — не единственное детище Баркса. Глэдстоун Гусак (везучий кузен Дональда), изобретатель Винт Разболтайло, братья Гавс (у которых есть вполне реальные прототипы — семейная банда «мамаши Баркер»), ведьма Магика де Гипноз и Флинтхарт Гломгольд (злой богач-шотландец в берете и килте, антипод и личный враг Скруджа) — все они вышли из-под пера Карла Баркса. Он населил Дакбург, придумал его географию и законы.
Так что, когда вы в следующий раз увидите логотип Диснея перед «Утиными историями», помните: за этим глянцевым фасадом стоит титанический труд скромного художника, который просто делал свою работу, но делал её гениально.
@lacewars | Премиальные статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы | MAX
«Отец» дяди Скруджа
Мы привыкли видеть подпись «Уолт Дисней» над каждым комиксом и мультфильмом с участием уток и мышей. Этот бренд стал настолько всепоглощающим, что затмил собой реальных людей, стоявших за созданием целой вселенной. Миф гласит, что Дисней лично сидел в своем кабинете и рисовал всех этих персонажей. Но реальность, как это часто бывает, куда интереснее.
Уолт Дисней, безусловно, был гениальным менеджером и визионером. Он умел рисовать (в юности даже делал патриотические комиксы), но его главным талантом было управление. К 1940-м годам он уже давно не стоял за кульманом. Он был жестким, даже авторитарным руководителем огромной студии, который нанимал лучших из лучших. И одним из таких «лучших» был скромный художник по имени Карл Баркс.
Баркс родился в том же 1901 году, что и Дисней, но прожил почти сто лет, умерев в 2000-м. В студии его называли «Хорошим художником по уткам» (The Good Duck Artist). Да-да, тем самым уткам, которые станут одним из главных брендов компании Диснея. Пока другие просто выполняли работу, Баркс создавал культурные явления. Коллега Уилл Айснер даже назвал его «Гансом Христианом Андерсеном комиксов».
Именно Баркс, а не Дисней, превратил Дональда Дака из простого крикливого персонажа (которого придумал Дисней еще в 1934-м) в жителя огромного, проработанного мира — Дакбурга. И, что самое важное, именно Баркс подарил нам Скруджа Макдака.
Скрудж впервые появился в рождественском комиксе 1947 года «Рождество на Медвежьей горе». Тогда он еще не был тем скуповатым, но добрым в душе селезнем, которого мы знаем. Он напоминал Скруджа-человека из «Рождественской песни» Диккенса: был старым, одиноким и злым скрягой, который ненавидел Рождество. Имя, естественно, было взято у диккенсовского Эбенезера Скруджа. Многие считают, что прототипом послужил и реальный шотландский магнат Эндрю Карнеги, хотя сам Баркс это не подтверждал, но и не опровергал.
Изначально Скрудж планировался как одноразовый персонаж для праздничной истории. Но он вышел настолько колоритным, что Баркс стал использовать его снова и снова, постепенно превращая из злодея в эксцентричного дядюшку-миллиардера. К 1952 году Скрудж стал настолько популярен, что получил собственную серию комиксов.
Но Скрудж — не единственное детище Баркса. Глэдстоун Гусак (везучий кузен Дональда), изобретатель Винт Разболтайло, братья Гавс (у которых есть вполне реальные прототипы — семейная банда «мамаши Баркер»), ведьма Магика де Гипноз и Флинтхарт Гломгольд (злой богач-шотландец в берете и килте, антипод и личный враг Скруджа) — все они вышли из-под пера Карла Баркса. Он населил Дакбург, придумал его географию и законы.
Так что, когда вы в следующий раз увидите логотип Диснея перед «Утиными историями», помните: за этим глянцевым фасадом стоит титанический труд скромного художника, который просто делал свою работу, но делал её гениально.
@lacewars | Премиальные статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы | MAX
❤6
Forwarded from РОСТОВСКАЯ ЗЕМЛЯ
«Зачарованный».
Лес покрыт небесной пылью:
В самом деле, на яву.
Мерям лешие служили…
Тьфу, тьфу, тьфу, тьфу, тьфу, тьфу, тьфу…
Сладкий запах медуницы,
Горький привкус полыньи…
Помню месяц над криницей,
Фантастичный блеск волны.
Обнимался, словно с девой,
На опушке с пышной ёлкой
И подшучивали деды:
- Не поранься об иголки!
Карауля водяного,
Увидал живых кикимор...
Ничего, скажу, смешного,
Но ушёл от них я с миром!
Толи снилось, толи чудилось:
Целовал большого зверя…
Только что вы приушипились?!
Не медведь то был, а меря!
Голосистые овсянки
Разрядили тишину:
Не кукушки, а мерянки
Куковали на лугу.
Может было, может не было,
Но шептала мне «люблю»
Светлая царевна-лебедь
На песчаном берегу…
Автор: Елена Салмова. Кострома. (С)
Картина норвежского художника Теодора Северина Киттельсена, опубликованная в арт-канале Art of North напомнила стихотворение костромички Елены Салмовой посвященное казанскому писателю Денису Осокину.
#поэзия #леший #кострома #арт #тролль #мифология #норвегия
Лес покрыт небесной пылью:
В самом деле, на яву.
Мерям лешие служили…
Тьфу, тьфу, тьфу, тьфу, тьфу, тьфу, тьфу…
Сладкий запах медуницы,
Горький привкус полыньи…
Помню месяц над криницей,
Фантастичный блеск волны.
Обнимался, словно с девой,
На опушке с пышной ёлкой
И подшучивали деды:
- Не поранься об иголки!
Карауля водяного,
Увидал живых кикимор...
Ничего, скажу, смешного,
Но ушёл от них я с миром!
Толи снилось, толи чудилось:
Целовал большого зверя…
Только что вы приушипились?!
Не медведь то был, а меря!
Голосистые овсянки
Разрядили тишину:
Не кукушки, а мерянки
Куковали на лугу.
Может было, может не было,
Но шептала мне «люблю»
Светлая царевна-лебедь
На песчаном берегу…
Автор: Елена Салмова. Кострома. (С)
Картина норвежского художника Теодора Северина Киттельсена, опубликованная в арт-канале Art of North напомнила стихотворение костромички Елены Салмовой посвященное казанскому писателю Денису Осокину.
#поэзия #леший #кострома #арт #тролль #мифология #норвегия
Telegram
Art of North
Теодор Северин Киттельсен (Theodor Severin Kittelsen) 27 апреля 1857 года — 21 января 1914 года. Норвежский художник, график и иллюстратор, знаменитый своими пейзажами и рисунками на мифологические сюжеты, в первую очередь изображениями троллей.
В 1908 году…
В 1908 году…
❤4
Forwarded from РОСТОВСКАЯ ЗЕМЛЯ
К Галичскому озеру и вокруг него. Север Костромской области, август 2025.
Фото: Андрей Бородулин (С)
#галичмерьский #галичскоеозеро #костромскаяобласть #фотография
Фото: Андрей Бородулин (С)
#галичмерьский #галичскоеозеро #костромскаяобласть #фотография
❤3🙏1