Здравствуйте. Перед вами — частные заметки Регулуса Арктуруса Блэка.
«
. 25.01.1977».
#QUOTES – цитаты.
#MEMORIES – воспоминания.
#VIDEO – видео.
#MYLOVE – моя любовь.
#FRIENDS – друзья.
#MUSIC - музыка.
#HEADCANONS – хэдканоны.
#CHAT - переписки.
#RECORDS - записи в дневнике.
#POST - пост.
АНОН.
БУСТ.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🅰️ ни учат нас бояться смерти. Никто не учит бояться жизни, прожитой неправильно.
#QUOTES
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1. Оригинальные персонажи только в случае,если анкета хорошо прописана.
2.Взаимный актив на дв друг-друга.
3. Я – единственный Регулус у вас,соответственно, вы у меня тоже.
4.Я могу отказать в коннекте,не объясняя причину.
5.Фандом исключительно гарри поттер.
Фк: Finn Wolfhard.
Regulus Black.от вас нужно только иф на английском и ссылку на ваш дв.
всех жду.
на счет коннекта в комментарии.
Дружба.
Слово, от которого во рту остается привкус дешевой сладости — приторный и липкий. То, что предлагают дети на игровой площадке после пяти минут совместного копания в песке. Непрочное. Бесформенное. Ненужное.
Меня просят «дружить». Не сотрудничать. Не соблюдать взаимовыгодное нейтралитет. Не обмениваться тихими, значимыми взглядами поверх голов болванов. А именно — дружить. Обмениваться пустыми словами. Делиться. Проводить время без иной цели, кроме самого этого времяпрепровождения.
Глупость. Слабость. Уязвимость.
Я смотрю на протянутую руку — метафорическую или настоящую, это неважно — и первым порывом является отточенное, леденящее «нет». Отшить. Отвернуться. Уйти в тишину своих мраморных залов, где эхо собственных шагов — единственный допустимый диалог. Где все подчинено порядку, долгу, холодной ясности.
Но… пауза.
Почему это предложение не отскакивает от сознания, как горох от стены? Почему в воздухе, вместо ожидаемого облегчения от отказа, повисает тягостная, невысказанная пустота?
Возможно, потому что тишина, которую я так лелею, временами становится слишком громкой. Потому что безупречный мраморный пол отражает лишь мое собственное лицо — вечное, замкнутое, одно. Потому что даже самая безупречная теория магии ничего не говорит о тепле чашки, переданной другой рукой, или о молчаливом понимании, не требующем объяснений.
Это — риск. Глупейший из рисков. Открыть шлюз. Допустить кого-то в пределы личной вселенной, где каждая планета движется по рассчитанной орбите. Поставить под угрозу весь свой уклад ради чего-то такого аморфного, как… чувство.
И все же.
Я смотрю на эту руку. На искренность, которая в ней читается (или которую мне хочется в ней прочесть). И понимаю, что сказать «нет» сейчас — значит навсегда захлопнуть не просто дверь перед другим человеком. Это значит захлопнуть ее и изнутри. Замуровать себя в собственной крепости окончательно.
Страх? Да. Отвращение к собственной слабости? Неизбежно.
Но есть и другое — тихий, упрямый импульс, слабее долга, но древнее принципов. Жажда не просто существования в идеальной системе, а… жизни в ней. Жизни, в которой есть иное дыхание, кроме собственного.
«Хорошо. Но имей в виду: я… не умею это делать. И терпения на сантименты у меня нет».
«Но попробовать… можно».
Это не капитуляция. Это стратегическое отступление на непознанную территорию. Новый эксперимент. И если он провалится… что ж, я всегда смогу вернуться к прежним уравнениям.
Дружба..Посмотрим, что из этого выйдет.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
· В детстве он обожал слушать,
как мать играет на старинном клавесине в бальном зале. Он выучил все пьесы, но подойти и прикоснуться к инструменту самому никогда не решался.
· У него был идеальный музыкальный слух. Он мог, услышав мелодию один раз, точно воспроизвести её на фортепиано. Это же делало невыносимым фальшивое пение или дисгармонию — он физически морщился, слыша её.
· У Регулуса была тайная, тщательно каталогизированная коллекция камней с побережья. Не магических, а обычных — гладких, необычной формы или цвета. Он находил их во время редких прогулок и хранил в черной шкатулке с зелёной бархатной подкладкой. Каждый камень был подписан датой и местом.
· Он также коллекционировал книжные ярлыки из старинных фолиантов в семейной библиотеке. Его любимым был тот, на котором был изображён феникс, обвитый плющом.
· Он обожал мятные леденцы в чёрно-зелёной полосатой обёртке. Всегда носил пару штук в кармане мантии.
· Страдал от бессонницы. Часто бродил по спящему дому глубокой ночью, останавливаясь у окон и наблюдая за луной. Утром он маскировал тени под глазами лёгким магическим консилером — этому его научила одна из тётушек.
· Он мог отличить сорта чая по аромату с завязанными глазами и знал, к какому блюду или времени дня каждый из них подходит. Заваривание чая было для него целым ритуалом, способом привести мысли в порядок.
· Его почерк был безупречно ровным и мелким, без единого клякса. Он исписывал целые страницы, просто выводя одним и тем же пером сложные вензеля или цитаты на латыни, чтобы успокоить дрожь в руках после волнения.
· В школьной библиотеке он незаметно чинил порванные страницы в учебниках простым заклинанием починки. Ненавидел, когда знания были испорчены чьим-то небрежением.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from 𝑪𝑹𝑰𝑺𝑻𝑨𝑳𝑳𝑰𝑵𝑬 || ᶜᵃˢˢᶦ...
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Сегодня мать снова сказала, что я «недостаточно стараюсь». Недостаточно для кого? Для неё? Для отца? Она стоит в дверях библиотеки, вся прямая и холодная, как мраморный памятник, и говорит, что все Блэки уже в одиннадцать лет освоил невербальные заклинания, а я всё ещё шепчу слова.
Я не шепчу. Я обдумываю. Каждое слово, каждый слог. Заклинание — это не просто палочка-взмах, это архитектура. Блэки строят шалаши, а я… я хочу построить храм. Но ей не важно. Она слышит только громкость.
Она назвала мои эксперименты с рунами «баловством». Сказала, что пора браться за настоящую магию, магию силы. А что может быть сильнее древних символов, которые держат мир? Я пытался объяснить, но она лишь вздохнула тем своим раздражённым вздохом, от которого сжимается всё внутри. «Не время для философии, Регулус. Ты — наследник Дома Блэков. Действуй».
Иногда мне кажется, я для неё не сын, а проект. Незавершённый, с изъянами. Блэк, который слишком много думает и слишком тихо говорит. Сириус хотя бы кричит. Он бьёт посуду, хлопает дверями, и на него обращают внимание. А я просто молчу. И моё молчание она принимает за слабость.
Я найду способ доказать. Не ей. Себе. Я открою такие врата силы, перед которыми её невербальные заклинания покажутся детской пустышкой. И тогда, может быть, она перестанет смотреть на меня так, будто я тень, отбрасываемая её любимым солнцем — Сириусом.
Пусть сегодня будет последний день, когда её слова ранят. С завтрашнего дня они будут лишь… помехой, которую нужно устранить. Методично. Как и всё в жизни.
🅰️ .🅰️ .🅰️
🔢 🔢 🔢 🔢 .
#MEMORIES .
Я не шепчу. Я обдумываю. Каждое слово, каждый слог. Заклинание — это не просто палочка-взмах, это архитектура. Блэки строят шалаши, а я… я хочу построить храм. Но ей не важно. Она слышит только громкость.
Она назвала мои эксперименты с рунами «баловством». Сказала, что пора браться за настоящую магию, магию силы. А что может быть сильнее древних символов, которые держат мир? Я пытался объяснить, но она лишь вздохнула тем своим раздражённым вздохом, от которого сжимается всё внутри. «Не время для философии, Регулус. Ты — наследник Дома Блэков. Действуй».
Иногда мне кажется, я для неё не сын, а проект. Незавершённый, с изъянами. Блэк, который слишком много думает и слишком тихо говорит. Сириус хотя бы кричит. Он бьёт посуду, хлопает дверями, и на него обращают внимание. А я просто молчу. И моё молчание она принимает за слабость.
Я найду способ доказать. Не ей. Себе. Я открою такие врата силы, перед которыми её невербальные заклинания покажутся детской пустышкой. И тогда, может быть, она перестанет смотреть на меня так, будто я тень, отбрасываемая её любимым солнцем — Сириусом.
Пусть сегодня будет последний день, когда её слова ранят. С завтрашнего дня они будут лишь… помехой, которую нужно устранить. Методично. Как и всё в жизни.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Эльдар же, напротив, внешне почти не изменился. Лишь бледные ресницы опустились чуть ниже, а движения стали на йоту более плавными, почти кошачьими. Он не делился своим. Зачем? Его детство было не семейной драмой, а катастрофой, похоронившей под обломками саму возможность доверия. Но в тишине, зиявшей между словами Регулуса, эта катастрофа отзывалась немым эхом.
«Знаешь, в чем разница между тобой и мной? – Регулус наклонился через стол, и запах огневиски от него был густым и тяжелым. Его глаза блестели лихорадочно. – Ты смотришь на мир из-за стекла. Холодного, толстого. И тебе на него… все равно. А я… я в нем. Я – часть этой гнилой системы. И она меня пожирает изнутри».
Эльдар встретил его взгляд. И впервые за вечер что-то дрогнуло в его ледяной броне. Не эмоция – нет. Скорее, признание. «Стекло, – произнес он медленно, – это не защита, Блэк. Это необходимость. Когда мир однажды обжег тебя до тла, единственный способ продолжать существовать – наблюдать, не прикасаясь. Но это не значит, что я не вижу огня. И не вижу, как горят другие».
Он поднял свой бокал, почти пустой. «За химическую нечистоту, – сказал он, и в уголке его рта дрогнуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку. – За сложные и устойчивые соединения».
Регулус уставился на него секунду, а потом тоже хрипло рассмеялся, стукнув своим бокалом о бокал Эльдара. Звон был глухим, но искренним.
«До дна, Драгоций».
«До дна, Блэк».
Они выпили. Огонь в жилах стал всепоглощающим. Мир поплыл, краски слились. Регулус опустил голову на руки. Эльдар откинулся к стене, его взгляд, затуманенный, но все такой же острый, уставился в потолок, где клубился табачный дым, будто призраки всех несказанных слов и непрожитых жизней. «Три метлы» гудела вокруг них, теплый, невежественный улей, а в их углу царила своя, хрупкая и горькая, тишина двух людей, которые нашли в яде временное, хрупкое перемирие с самими собой.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Октябрь, 1976.
Утро началось с урока зельеварения. Слизерин против Гриффиндора, как обычно. Я отмерил сушеную мандрагору с той точностью, которую одобрил бы любой циферблат,краем глаза наблюдая,как ученики носятся от одного места к другому,ища ингредиенты. Забавно.
После обеда — полет над озером. Это единственное время, когда струна внутри меня немного ослабевает. Холодный воздух бьет в лицо, метла послушна малейшему движению запястья, внизу — только темная, неподвижная гладь и отражение облаков. Красота в ней есть — суровая, безличная. Никаких глупых улюлюканий, никаких командных кличей. Просто скорость, тишина и контроль. Полный контроль.
За ужином в Большом зале Крауч уселся рядом. Он говорил о Пожирателях. Тихо, конечно, почти без движения губ. Его глаза горели тем особым огнем, который я стал замечать всё чаще. Он говорил о силе, о порядке, о том, чтобы положить конец нынешнему… беспорядку. Его слова были как отголоски мыслей, что уже крутились у меня в голове, но были облечены в более уверенные, острые формулировки. Мы, чистые, — опора этого мира. Мы должны сохранить наше наследие, защитить его от тех, кто размывает и профанирует всё, к чему прикасается. Когда он говорил, я ловил на себе взгляды некоторых старшеклассников. Взгляды уважительные, оценивающие. Я — Блэк. Не то что тот, выбросивший своё имя на помойку. Со мной считаются. Это придает вес.
Но потом, уже в спальне, глядя на зеленоватый свет за окном и тени проплывающих рыб, это чувство вернулось. Ожидание. Как будто я стою на краю огромной, темной двери, за которой слышен ропот. Крауч и другие уже переступили порог. Сириус, дурак, танцует под солнцем на другом конце поляны, специально закрывая глаза на надвигающуюся ночь. А я… я всё взвешиваю. Каждый шаг должен быть безупречным. Каждое решение — окончательным. Здесь, в Хогвартсе, всё еще есть условности, расписание, домашние задания. Это словно последняя репетиция, последняя проверка перед тем, как начинается настоящая пьеса.
Я открываю учебник по защите от темных искусств. Завтра контрольная. Мои записи безукоризненны. Всё должно быть безукоризненно. Всегда.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1