Шкатулка, с которой он вернулся из лагеря. И собственно «картины» из гербария. Непонятно, как он смог вернуться с ними, но выглядят завораживающе. Первый автопортрет, дальше что-то абстрактно-фигуративное

Продолжаю разглядывать документы по Александру Яворскому, удивительный человек. Всегда самый пронзительный документ, который только может быть, – письма из лагерей.

Яворский пишет из Вятлага семье – жене Евдокии Ивановне Овсянниковой и дочери. «Прошу прислать... столбовский пиджак, книгу о лекарственных растениях». Яворский, всю жизнь собиравший гербарий, не останавливался и в лагере.
...
«Кругом северная тайга. Однообразно даже, но в лесу хорошо. Пилю дрова, чистим лес под постройки вокруг строящейся железной дороги. Народу много и все как муравьи копошатся. В общем, делается большое дело, строительство закончится через 5 месяцев, будет неузнаваемо. Живу я в сердце Удмуртии (Вотяки). Мне дали 10 лет концентрационных лагерей, пока нахожусь на общих работах.
Живите мирно, не удручайтесь обо мне, я смотрю бодро вперед, несмотря на старость и болезни». (Яворскому в этот момент 49 лет)

«Я с усами начал походить на образ Г.Виктора (Прим. А. Бабия: Гюго). Сегодня один красноярец сказал, что я выгляжу хорошо и даже лучше чем в красноярской тюрьме. Напоследок меня нашли даже «хорошо упитанным».

Спасибо Алексею Бабию, нашему красноярскому коллеге, знатоку истории репрессий в Сибири, да и вообще, за то, что делится материалами.

#александр_яворский #кккм

Завтра будет крутое мероприятие в Музее истории ГУЛАГа, очень рада, что познакомила коллег и что оно в итоге получилось.

Алексей Голицын, мой земляк из Саратова, журналист и бесстрашный исследователь, расскажет завтра об огромной работе, которую провел вместе Галиной Беляевой из Радищевского музея. Им удалось сделать огромнейшую книгу "Саратовские художники. Возвращённые имена".

Там есть и репрессированные сотрудники Радищевского музея - несколько художников шли работать в музей. Потрясающее издание: огромное количество материалов из следственных дел, биографических материалов, несколько работ напечатаны впервые. И потрясающий вводный текст Галины Беляевой.

Суббота 20 ноября, в 16-00. Запись конечно будет, но "вживую" всегда интереснее
Регистрация по ссылке:
https://gmig.ru/events/saratovskie-khudozhniki-vozvrashchyennye-imena/?need_event=1

Ура, вас, подписчиков стало больше! Написала на facebook про проект, много комментариев и ссылок на истории музейных сотрудников. Даже и не мечтала о такой поддержке. Теперь у проекта есть страница на facebook, там истории побольше, а здесь и быстрые заметки, и истории, и дневник проекта
https://www.facebook.com/repressedmuseums/posts/182283077445084

Например, обнаружила фотографию Александра Яворского (создатель и первый директор музея-заповедника "Столбы"), из ГАКК (туда передан большой архив Яворского)

Фото А.Л.Яворского на терраске в д.Базаиха и на 4-м Столбе. Автор неизвестен 1928 г.

Поучаствовала в конференции «Музей в городе — город в музее» Музея Москвы. В этом году про краеведение к его 100-летию. Все совпало: музеи, краеведение, меня позвали в сессию про трудное прошлое и публичную историю. Рассказала про проект и даже попробовала порассуждать пошире. Áкала, кучу раз повторила слова «история» и «сюжеты», но вроде вышло хорошо. Если кому-то интересно, запись нашей сессии есть, на 1:44.

Тезисы постараюсь коротко:
• краеведческие музеи рассказывают про репрессии в регионе (и то не всегда), с другой стороны – про историю музея (еще реже)
• трудное прошлое, репрессии в отношении краеведов и музейщиков, могут помочь нам увидеть историю краеведения и музеев
• краеведческие музеи - часто главные или единственные музеи в городе
• сотрудники музеев сегодня могут участвовать в формировании памяти: личной, семейной, городской. Они могут формировать локальную идентичность и помогать ее выражать

Одновременно с конференцией открылась выставка. Схожу и напишу рецензию.

Давайте обсуждать!

В этом году этот проект перешёл из редко заполняемой мной гугл таблицы в реальность. Я успевала меньше, чем хотела бы, но очень старалась. Мы выиграли грант Фонда Потанина. Спасибо коллегам из Фонда Памяти.
Сейчас на фоне происходящего вокруг эта тема кажется особенно актуальной. Надеюсь, для нас это останется памятью о прошлом, наших предшественниках из музеев, энтузиастах, создававших и любивших, чьи вера и дела очень на многое вдохновляют.
Каждый день восхищаюсь и радуюсь поддержке коллег, друзей, единомышленников. Спасибо за это, в следующем году будет больше историй и новостей. Как сказал один коллега, «в тёмные времена нужно быть ближе к свету».
Лилианна Лунгина в «Подстрочнике» вспоминает, как их с Семёном друг Виктор Некрасов называл несмотря ни на что их жизнь весёлой. Пусть в 2022-м и нам будет весело. С Новым годом!

Круто, что вы не то что не отписались, а даже и подписались в месяцы моего болезненного молчания. Спасибо, это очень поддерживающе. Восстаю из пепла. Эта неделя будет про Федора Шмита.

Шмит – важный персонаж музейной истории, читала его в студенчестве. У нас как-то не принято изучать биографии авторов кроме великих русских писателей, к стыду, до прошлого года даже не знала, что он был репрессирован. Смотрела тогда списки по громким делам, по которым были арестованы гуманитарии, и опа – Шмит.

Федор Иванович Шмит (Федор Карл Эрнест Шмидт) родился в Петербурге в 1877-м, прожил 60 лет. Мне кажется, Шмит не только исследователь, но и, не побоюсь этого слова, куратор. Занимался византийским, ближневосточным искусством, размышлял, и очень круто, о музейном деле. И это до сих пор очень актуально.

Для контекста и понимания процессов двадцатых-тридцатых читала его «Музейное дело. Вопросы экспозиции». Вероятно это придуманный мной образ самоотверженного музейщика, в каждом абзаце как будто любовь и честность в нужной степени задекорированы надобностью времени: где можно вставить необходимое типа «диалектического материализма», оно есть, но тексту это не мешает. Пишут, что до 1988-го года книга хранилась в спецхране.

Полезла читать про арест и обвинение. И вот случайное совпадение с повесткой: в 1920-м был осужден за «участие в подписании харьковской интеллигенцией Воззвания к ученым Запада», был членом Украинской Академии наук, жил в Харькове, Киеве, а потом обвинялся в осуществлении руководства «украинским филиалом организации», готовившим вооруженное восстание с целью отторжения Украины и присоединения ее к Германии». Был выслан в Казахстан, а потом переведен в Ташкент. Там два года работал в художественном музее, что спасало его и давало хоть каких-то сил. В 1937-м еще раз осужден и расстрелян.

Выжду пару дней, чтобы не вываливать все сразу, в «Музейном деле» несколько тем кажутся мне интересными для обсуждения.