Шкатулка, с которой он вернулся из лагеря. И собственно «картины» из гербария. Непонятно, как он смог вернуться с ними, но выглядят завораживающе. Первый автопортрет, дальше что-то абстрактно-фигуративное

Продолжаю разглядывать документы по Александру Яворскому, удивительный человек. Всегда самый пронзительный документ, который только может быть, – письма из лагерей.

Яворский пишет из Вятлага семье – жене Евдокии Ивановне Овсянниковой и дочери. «Прошу прислать... столбовский пиджак, книгу о лекарственных растениях». Яворский, всю жизнь собиравший гербарий, не останавливался и в лагере.
...
«Кругом северная тайга. Однообразно даже, но в лесу хорошо. Пилю дрова, чистим лес под постройки вокруг строящейся железной дороги. Народу много и все как муравьи копошатся. В общем, делается большое дело, строительство закончится через 5 месяцев, будет неузнаваемо. Живу я в сердце Удмуртии (Вотяки). Мне дали 10 лет концентрационных лагерей, пока нахожусь на общих работах.
Живите мирно, не удручайтесь обо мне, я смотрю бодро вперед, несмотря на старость и болезни». (Яворскому в этот момент 49 лет)

«Я с усами начал походить на образ Г.Виктора (Прим. А. Бабия: Гюго). Сегодня один красноярец сказал, что я выгляжу хорошо и даже лучше чем в красноярской тюрьме. Напоследок меня нашли даже «хорошо упитанным».

Спасибо Алексею Бабию, нашему красноярскому коллеге, знатоку истории репрессий в Сибири, да и вообще, за то, что делится материалами.

#александр_яворский #кккм

Завтра будет крутое мероприятие в Музее истории ГУЛАГа, очень рада, что познакомила коллег и что оно в итоге получилось.

Алексей Голицын, мой земляк из Саратова, журналист и бесстрашный исследователь, расскажет завтра об огромной работе, которую провел вместе Галиной Беляевой из Радищевского музея. Им удалось сделать огромнейшую книгу "Саратовские художники. Возвращённые имена".

Там есть и репрессированные сотрудники Радищевского музея - несколько художников шли работать в музей. Потрясающее издание: огромное количество материалов из следственных дел, биографических материалов, несколько работ напечатаны впервые. И потрясающий вводный текст Галины Беляевой.

Суббота 20 ноября, в 16-00. Запись конечно будет, но "вживую" всегда интереснее
Регистрация по ссылке:
https://gmig.ru/events/saratovskie-khudozhniki-vozvrashchyennye-imena/?need_event=1

Ура, вас, подписчиков стало больше! Написала на facebook про проект, много комментариев и ссылок на истории музейных сотрудников. Даже и не мечтала о такой поддержке. Теперь у проекта есть страница на facebook, там истории побольше, а здесь и быстрые заметки, и истории, и дневник проекта
https://www.facebook.com/repressedmuseums/posts/182283077445084

Например, обнаружила фотографию Александра Яворского (создатель и первый директор музея-заповедника "Столбы"), из ГАКК (туда передан большой архив Яворского)

Фото А.Л.Яворского на терраске в д.Базаиха и на 4-м Столбе. Автор неизвестен 1928 г.

Поучаствовала в конференции «Музей в городе — город в музее» Музея Москвы. В этом году про краеведение к его 100-летию. Все совпало: музеи, краеведение, меня позвали в сессию про трудное прошлое и публичную историю. Рассказала про проект и даже попробовала порассуждать пошире. Áкала, кучу раз повторила слова «история» и «сюжеты», но вроде вышло хорошо. Если кому-то интересно, запись нашей сессии есть, на 1:44.

Тезисы постараюсь коротко:
• краеведческие музеи рассказывают про репрессии в регионе (и то не всегда), с другой стороны – про историю музея (еще реже)
• трудное прошлое, репрессии в отношении краеведов и музейщиков, могут помочь нам увидеть историю краеведения и музеев
• краеведческие музеи - часто главные или единственные музеи в городе
• сотрудники музеев сегодня могут участвовать в формировании памяти: личной, семейной, городской. Они могут формировать локальную идентичность и помогать ее выражать

Одновременно с конференцией открылась выставка. Схожу и напишу рецензию.

Давайте обсуждать!

В этом году этот проект перешёл из редко заполняемой мной гугл таблицы в реальность. Я успевала меньше, чем хотела бы, но очень старалась. Мы выиграли грант Фонда Потанина. Спасибо коллегам из Фонда Памяти.
Сейчас на фоне происходящего вокруг эта тема кажется особенно актуальной. Надеюсь, для нас это останется памятью о прошлом, наших предшественниках из музеев, энтузиастах, создававших и любивших, чьи вера и дела очень на многое вдохновляют.
Каждый день восхищаюсь и радуюсь поддержке коллег, друзей, единомышленников. Спасибо за это, в следующем году будет больше историй и новостей. Как сказал один коллега, «в тёмные времена нужно быть ближе к свету».
Лилианна Лунгина в «Подстрочнике» вспоминает, как их с Семёном друг Виктор Некрасов называл несмотря ни на что их жизнь весёлой. Пусть в 2022-м и нам будет весело. С Новым годом!

Круто, что вы не то что не отписались, а даже и подписались в месяцы моего болезненного молчания. Спасибо, это очень поддерживающе. Восстаю из пепла. Эта неделя будет про Федора Шмита.

Шмит – важный персонаж музейной истории, читала его в студенчестве. У нас как-то не принято изучать биографии авторов кроме великих русских писателей, к стыду, до прошлого года даже не знала, что он был репрессирован. Смотрела тогда списки по громким делам, по которым были арестованы гуманитарии, и опа – Шмит.

Федор Иванович Шмит (Федор Карл Эрнест Шмидт) родился в Петербурге в 1877-м, прожил 60 лет. Мне кажется, Шмит не только исследователь, но и, не побоюсь этого слова, куратор. Занимался византийским, ближневосточным искусством, размышлял, и очень круто, о музейном деле. И это до сих пор очень актуально.

Для контекста и понимания процессов двадцатых-тридцатых читала его «Музейное дело. Вопросы экспозиции». Вероятно это придуманный мной образ самоотверженного музейщика, в каждом абзаце как будто любовь и честность в нужной степени задекорированы надобностью времени: где можно вставить необходимое типа «диалектического материализма», оно есть, но тексту это не мешает. Пишут, что до 1988-го года книга хранилась в спецхране.

Полезла читать про арест и обвинение. И вот случайное совпадение с повесткой: в 1920-м был осужден за «участие в подписании харьковской интеллигенцией Воззвания к ученым Запада», был членом Украинской Академии наук, жил в Харькове, Киеве, а потом обвинялся в осуществлении руководства «украинским филиалом организации», готовившим вооруженное восстание с целью отторжения Украины и присоединения ее к Германии». Был выслан в Казахстан, а потом переведен в Ташкент. Там два года работал в художественном музее, что спасало его и давало хоть каких-то сил. В 1937-м еще раз осужден и расстрелян.

Выжду пару дней, чтобы не вываливать все сразу, в «Музейном деле» несколько тем кажутся мне интересными для обсуждения.

Вчера была презентация книги «С моих слов записано верно». Это книга центра документации Музея истории ГУЛАГа. В 2017-м я пришла в музей, организация центра документации была моим первым проектом. Тогда я мало чего знала об истории ГУЛАГа, не знаю много и сейчас, но музей стал для меня местом, где я научилась жить, трудиться и любить. Надеюсь, про это и есть наш проект.

«С моих слов записано верно» — так часто заканчивались протоколы допросов в следственных делах репрессированных. Книга про 19 человек, которые ищут историю своих предков, восстанавливают их биографии и свою идентичность в том числе. Тот случай, когда «невозможно не».

Предисловие к книге написал Николай Эппле. Мне кажется очень точной его фраза «усилие воспоминания». Потомки репрессированных, да и мы, силимся вспомнить, сохранить эту память. Поэтому в том числе сложно к этому подступиться и не сдаться, запутавшись в документах. И именно поэтому так ценна работа коллег в музее.

Как сказал когда-то Роман Романов, директор музея и руководитель Фонда Памяти (от имени Фонда мы и делаем проект про сибирских краеведов), книга — это памятник человеческой жизни. Вот эта книга — памятник десяткам человеческих жизней.

В книге есть и история поиска руководителя центра документации Маши Лоцмановой, в нашей команде Маша ищет документы о репрессированных сотрудниках музеев.

Ну а ещё это очень профессионально сделанная книга. Не буду даже пытаться перечислить всех причастных, просто поздравляю коллег, книга великолепная. Куратор издательской программы музея: Света Пухова, дизайн: Игорь Гурович.

Врываюсь в субботу с анонсом важного для меня спектакля «Мемория» Насти Патлай. Была на премьере, пойду еще раз, потому что видимо этот показ будет последним. Всем, кто сейчас в Москве, очень рекомендую. 15-го мая в ЦИМе, билеты по ссылке выше.

Мемория про умершую в Соль-Илецкой тюрьме немецкую актрису Каролу Неер. И про Ирину Лазаревну Щербакову, исследовательницу из Международного Мемориала, которая дала зазвучать советской истории Неер. Удивительно, как много пересечений, так ведь часто бывает – герой сам находит своего исследователя. Школьная постановка «Трехгрошовой оперы» Щербаковой и Неер, любимая актриса Брехта, первой сыгравшая Полли Пичем. А еще Мемория про память: про то, что осталось и про то, что мы смогли вспомнить.

Спектакль — копродукция ЦИМа, фонда «Кислород», театра «Июльансамбль» и театральной компании «Атмосферный фронт».

Казалось бы, это не про музейное дело, но для меня очень даже про него. Про работу с памятью и усилие эту память сохранить.

При этом контроль над деятельностью музея со стороны партии и НКВД был, как мы уже подчеркивали, неустанным. Об этом свидетельствуют не только аресты. Показателен следующий пример: музей в середине 1930-х гг. устраивал бесплатные исторические выставки в окнах, выходивших на улицу. Складывается впечатление, что каждый экспонат становился предметом контроля для партийных органов, опасавшихся «неверных» репрезентаций прошлого. Однажды в окошке музея появилось фото демонстрации 1905 г. в Красноярске. На первом плане виднелась группа с лозунгом «Земля и воля». Незамедлительно директор музея получил письмо из вышестоящих партийных органов удалить это фото, «искажающее историю». Очевидно, по мнению властей, героями Первой русской революции должны были быть представлены исключительно большевики.

Это про Новосибирский краеведческий музей. Действительно интересный сюжет. Музей мог быть настолько под контролем, что сотрудники НКВД просто проходя мимо могли оценить его работу.

Цитата из книги Елены Красильниковой «Помнить нельзя забыть... Памятные места и коммеморативные практики в городах западной Сибири (конец 1919 – середина 1941 г.)»