Военное посткейнсианство: поддержание высоких темпов роста в военном секторе возможно теперь лишь за счет подавления роста в гражданском
#аналитика
Наблюдавшийся в октябре подскок в промышленном производстве, когда его рост в годовом выражении составил 3,1%, скорее всего не будет иметь продолжения в ноябре, свидетельствуют оперативные данные ЦБ и конъюнктурные опросы. В частности, промышленности не удалось воспользоваться возможностями, связанными со снятием ограничений на добычу нефти: проблемы со сбытом привели к сокращению ее производства в ноябре после октябрьского роста.
В результате, в конце года промышленность останется в рамках той траектории, которая наблюдалась в большей его части и характеризовалась расщеплением промышленного сектора на два сегмента — быстро растущий сегмент отраслей, связанных с военными и околовоенными производствами, и вошедший в зону спада сегмент гражданских отраслей.
Несмотря на подскок, в октябре 2025 года 70% отраслей и подотраслей промышленности демонстрировали снижение в годовом выражении, в то время как ростом были отмечены только 20%. И хотя агрегированный результат промышленного сектора показывает незначительный рост в пределах 1% к уровням прошлого года, в действительности речь идет о двух разнонаправленных траекториях. В то время как отрасли первого сектора демонстрируют аномально высокие темпы роста, в остальной части промышленности ситуация скорее должна характеризоваться как кризисная. Падение выпуска в автопроме на 20% — яркий показатель именно кризисного профиля промышленности.
Для исправления ситуации необходимо снижение ключевой ставки, утверждают некоторые экономисты. Однако ситуация выглядит несколько сложнее. Щедрое бюджетное финансирование растущего военного сектора вносит существенный вклад в дефицит бюджета и является проинфляционным фактором экономики. Чтобы снизить его влияние, ЦБ держит ключевую ставку на высоком уровне. Поток бюджетных средств, обеспечивающий экстремальный рост военных и околовоенных производств, и недостаток средств, способствующий сокращению гражданского сектора, — это сообщающиеся сосуды.
Иными словами, период роста, связанного с бюджетной экспансией и импульсом военного сектора во второй половине 2023 — 2024 году, сменился периодом, когда поддержание высоких темпов роста в военном секторе возможно лишь за счет его подавления в гражданском.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
#аналитика
Наблюдавшийся в октябре подскок в промышленном производстве, когда его рост в годовом выражении составил 3,1%, скорее всего не будет иметь продолжения в ноябре, свидетельствуют оперативные данные ЦБ и конъюнктурные опросы. В частности, промышленности не удалось воспользоваться возможностями, связанными со снятием ограничений на добычу нефти: проблемы со сбытом привели к сокращению ее производства в ноябре после октябрьского роста.
В результате, в конце года промышленность останется в рамках той траектории, которая наблюдалась в большей его части и характеризовалась расщеплением промышленного сектора на два сегмента — быстро растущий сегмент отраслей, связанных с военными и околовоенными производствами, и вошедший в зону спада сегмент гражданских отраслей.
Несмотря на подскок, в октябре 2025 года 70% отраслей и подотраслей промышленности демонстрировали снижение в годовом выражении, в то время как ростом были отмечены только 20%. И хотя агрегированный результат промышленного сектора показывает незначительный рост в пределах 1% к уровням прошлого года, в действительности речь идет о двух разнонаправленных траекториях. В то время как отрасли первого сектора демонстрируют аномально высокие темпы роста, в остальной части промышленности ситуация скорее должна характеризоваться как кризисная. Падение выпуска в автопроме на 20% — яркий показатель именно кризисного профиля промышленности.
Для исправления ситуации необходимо снижение ключевой ставки, утверждают некоторые экономисты. Однако ситуация выглядит несколько сложнее. Щедрое бюджетное финансирование растущего военного сектора вносит существенный вклад в дефицит бюджета и является проинфляционным фактором экономики. Чтобы снизить его влияние, ЦБ держит ключевую ставку на высоком уровне. Поток бюджетных средств, обеспечивающий экстремальный рост военных и околовоенных производств, и недостаток средств, способствующий сокращению гражданского сектора, — это сообщающиеся сосуды.
Иными словами, период роста, связанного с бюджетной экспансией и импульсом военного сектора во второй половине 2023 — 2024 году, сменился периодом, когда поддержание высоких темпов роста в военном секторе возможно лишь за счет его подавления в гражданском.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍98👎4
Схватка за активы: в борьбе вокруг репарационного кредита впервые в новейшей истории Москва и Вашингтон действовали заодно против европейских союзников США и Украины
#аналитика
Утром 19 декабря европейские лидеры, не сумев убедить запуганную Бельгию согласиться с планом репарационного кредита Украине, обеспеченного замороженными российскими активами, одобрили «план Б» — программу заимствований на €90 млрд, которая обеспечит основную часть финансирования Украины в ближайшие два года в любом сценарии — остановки конфликта или его продолжения. Это не означает, впрочем, отказа от первоначальной идеи: российские активы останутся бессрочно иммобилизованными, и руководство ЕС считает юридически правомерным их использование в случае, если Россия не выплатит репарации за причиненный Украине ущерб.
Провал первоначального плана использования российских активов или, точнее, необходимость его отложить стала результатом беспрецедентной для новейшей истории ситуации, в которой Вашингтон и Москва действовали совместно против интересов Европы и Украины, стремясь сорвать европейский проект финансирования Киева. В то время как Москва запугивала руководство Бельгии и Euroclear, Вашингтон давил на ряд европейских стран, требуя, чтобы они выступили против репарационного кредита. При том, что администрация Трампа полностью переложила финансовую ношу поддержки Украины на Европу, она к тому же стремится ограничить ее возможности в этом отношении. Недостаток финансирования для Киева должен был открыть дорогу, во-первых, к принуждению Украины подписать мир на невыгодных условиях, и во-вторых, к разделу российских замороженных активов между Вашингтоном и Москвой.
Этот эпизод еще раз продемонстрировал, что переговорный трек с участием спецпосланников Стива Уиткоффа и Кирилла Дмитриева позволяет Кремлю манипулировать администрацией Трампа и заставлять ее действовать в своих интересах вопреки интересам Украины и Европы.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
#аналитика
Утром 19 декабря европейские лидеры, не сумев убедить запуганную Бельгию согласиться с планом репарационного кредита Украине, обеспеченного замороженными российскими активами, одобрили «план Б» — программу заимствований на €90 млрд, которая обеспечит основную часть финансирования Украины в ближайшие два года в любом сценарии — остановки конфликта или его продолжения. Это не означает, впрочем, отказа от первоначальной идеи: российские активы останутся бессрочно иммобилизованными, и руководство ЕС считает юридически правомерным их использование в случае, если Россия не выплатит репарации за причиненный Украине ущерб.
Провал первоначального плана использования российских активов или, точнее, необходимость его отложить стала результатом беспрецедентной для новейшей истории ситуации, в которой Вашингтон и Москва действовали совместно против интересов Европы и Украины, стремясь сорвать европейский проект финансирования Киева. В то время как Москва запугивала руководство Бельгии и Euroclear, Вашингтон давил на ряд европейских стран, требуя, чтобы они выступили против репарационного кредита. При том, что администрация Трампа полностью переложила финансовую ношу поддержки Украины на Европу, она к тому же стремится ограничить ее возможности в этом отношении. Недостаток финансирования для Киева должен был открыть дорогу, во-первых, к принуждению Украины подписать мир на невыгодных условиях, и во-вторых, к разделу российских замороженных активов между Вашингтоном и Москвой.
Этот эпизод еще раз продемонстрировал, что переговорный трек с участием спецпосланников Стива Уиткоффа и Кирилла Дмитриева позволяет Кремлю манипулировать администрацией Трампа и заставлять ее действовать в своих интересах вопреки интересам Украины и Европы.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍107👎11
Что изменило немцев? Мифы и реальность денацификации и «проработки прошлого»
▪️Николай Ильин
#дискуссия
В отличие от нацистской Германии вступившая в захватническую войну путинская Россия далека от поражения, однако дискуссия о границах и мере ответственности общества и нации уже стала одной из самых острых и разделяющих. Острота этой дискуссии обусловлена тем, что она непосредственно связана с пониманием вопроса о будущем России: возможно ли и при каких условиях ее возвращение на трек развития, модернизации и демократизации?
Однако, апеллируя к опыту денацификации послевоенной Германии, который представляется образцом национального преодоления преступлений прошлого, мы нередко оперируем достаточно упрощенной и схематической картиной этого процесса. По сути, лишь послевоенное поколение немцев сумело выработать те дистанцию и нарратив признания вины и ответственности, которые стали основой новой демократической германской идентичности. В то время как «поколение поражения» дистанцировалось от нацизма, преимущественно признавая за собой скорее статус «жертвы», чем соучастника. В реальности растянувшийся как минимум на 20 лет процесс денацификации был исполнен внутреннего драматизма и тактических отступлений, а его финальный успех в немалой степени был обеспечен экономическим прорывом, которого удалось добиться послевоенной Западной Германии к этому моменту.
Понимание исторических обстоятельств и политических противоречий процесса денацификации может сыграть важную роль в выстраивании реалистичных пониманий и стратегий мобилизации «антивоенной коалиции» в России.
Об этом — статья Николая Ильина (имя автора изменено по соображениям безопасности), написанная для партнерского проекта «Что делать. План действий для будущей России».
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
▪️Николай Ильин
#дискуссия
В отличие от нацистской Германии вступившая в захватническую войну путинская Россия далека от поражения, однако дискуссия о границах и мере ответственности общества и нации уже стала одной из самых острых и разделяющих. Острота этой дискуссии обусловлена тем, что она непосредственно связана с пониманием вопроса о будущем России: возможно ли и при каких условиях ее возвращение на трек развития, модернизации и демократизации?
Однако, апеллируя к опыту денацификации послевоенной Германии, который представляется образцом национального преодоления преступлений прошлого, мы нередко оперируем достаточно упрощенной и схематической картиной этого процесса. По сути, лишь послевоенное поколение немцев сумело выработать те дистанцию и нарратив признания вины и ответственности, которые стали основой новой демократической германской идентичности. В то время как «поколение поражения» дистанцировалось от нацизма, преимущественно признавая за собой скорее статус «жертвы», чем соучастника. В реальности растянувшийся как минимум на 20 лет процесс денацификации был исполнен внутреннего драматизма и тактических отступлений, а его финальный успех в немалой степени был обеспечен экономическим прорывом, которого удалось добиться послевоенной Западной Германии к этому моменту.
Понимание исторических обстоятельств и политических противоречий процесса денацификации может сыграть важную роль в выстраивании реалистичных пониманий и стратегий мобилизации «антивоенной коалиции» в России.
Об этом — статья Николая Ильина (имя автора изменено по соображениям безопасности), написанная для партнерского проекта «Что делать. План действий для будущей России».
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍109👎9
Жертва дезинфляции, санкций и «китаизации» торговли: почему курс рубля в 2025 году неожиданно укрепился на 25% и почему это может быть надолго
#аналитика
Одним из главных сюрпризов российской экономики 2025 года стало резкое укрепление рубля, доставившее немало проблем как российским экспортерам, так и бюджету. Курс рубля относительно доллара укрепился на 25%, опустившись до 80 рублей, в то время как участники рынка ожидали видеть его выше бенчмарка 100 рублей к концу года.
Укреплению рубля не помешали даже снижение мировых цен на нефть и еще более резкое падение котировок российской Urals относительно цены Brent, — хотя ранее такая динамика практически неизбежно вела к его ослаблению. И дело здесь отнюдь не в снижении зависимости российской экономики от нефти.
Основным спекулятивным фактором укрепления рубля в 2025 году стала политика дезинфляции. Чтобы сдерживать рост цен, связанный с массированным финансированием войны и оборонного сектора, российские власти держали ставку рефинансирования на сверхвысоком уровне, что оборачивалось высокими ставками по депозитам. Если в конце 2024 года инфляция подогревала спрос на валюту и вела к ослаблению рубля, то в 2025-м политика дезинфляции превратила рубль в наиболее привлекательное средство вложений.
Помимо этого спекулятивного фактора, связанного с диспропорциями полувоенной экономики, существует и более долгосрочный структурный фактор, связанный с ее закрытостью, — отсутствие каналов оттока капитала. В результате валютная выручка оказывается «запертой» в российской экономике. А если говорить шире, в отличие от прежних периодов, инвестиционные потоки (в обоих направлениях) перестали быть фактором, влияющим на спрос и предложение валюты на внутреннем рынке.
В такой ситуации текущая конъюнктура внешней торговли оказывает гораздо большее влияние на динамику курса. В частности, двукратное сокращение импорта автомобилей из Китая в 2025 году привело к падению спроса на юани, которое непосредственно отразилось на рыночном курсе рубля.
Таким образом, крепкий рубль отражает новые реалии полузакрытой и полувоенной экономики России и, как считают правительственные чиновники, останется с ней надолго, снижая конкурентоспособность российского экспорта и способствуя консервации ее «изолированности».
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
#аналитика
Одним из главных сюрпризов российской экономики 2025 года стало резкое укрепление рубля, доставившее немало проблем как российским экспортерам, так и бюджету. Курс рубля относительно доллара укрепился на 25%, опустившись до 80 рублей, в то время как участники рынка ожидали видеть его выше бенчмарка 100 рублей к концу года.
Укреплению рубля не помешали даже снижение мировых цен на нефть и еще более резкое падение котировок российской Urals относительно цены Brent, — хотя ранее такая динамика практически неизбежно вела к его ослаблению. И дело здесь отнюдь не в снижении зависимости российской экономики от нефти.
Основным спекулятивным фактором укрепления рубля в 2025 году стала политика дезинфляции. Чтобы сдерживать рост цен, связанный с массированным финансированием войны и оборонного сектора, российские власти держали ставку рефинансирования на сверхвысоком уровне, что оборачивалось высокими ставками по депозитам. Если в конце 2024 года инфляция подогревала спрос на валюту и вела к ослаблению рубля, то в 2025-м политика дезинфляции превратила рубль в наиболее привлекательное средство вложений.
Помимо этого спекулятивного фактора, связанного с диспропорциями полувоенной экономики, существует и более долгосрочный структурный фактор, связанный с ее закрытостью, — отсутствие каналов оттока капитала. В результате валютная выручка оказывается «запертой» в российской экономике. А если говорить шире, в отличие от прежних периодов, инвестиционные потоки (в обоих направлениях) перестали быть фактором, влияющим на спрос и предложение валюты на внутреннем рынке.
В такой ситуации текущая конъюнктура внешней торговли оказывает гораздо большее влияние на динамику курса. В частности, двукратное сокращение импорта автомобилей из Китая в 2025 году привело к падению спроса на юани, которое непосредственно отразилось на рыночном курсе рубля.
Таким образом, крепкий рубль отражает новые реалии полузакрытой и полувоенной экономики России и, как считают правительственные чиновники, останется с ней надолго, снижая конкурентоспособность российского экспорта и способствуя консервации ее «изолированности».
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍99
Ракеты, а не люди: отсутствие у Киева дальнобойных ракет остается главным фактором российского преимущества в войне и снижает стимулы Кремля к заключению мирного соглашения
#аналитика
Несмотря на определенные успехи, российское наземное наступление по итогам 2025 года не станет значимым прорывом и не демонстрирует существенного изменения в балансе сил в ходе российско-украинской войны. Российские территориальные приобретения вряд ли существенно превысят прошлогодние, а для полного захвата северного Донбасса России потребуется еще как минимум год боевых действий.
Гораздо более успешным и чувствительным выглядит российское наступление на энергетическую инфраструктуру Украины, которая подвергается массированным атакам уже более трех месяцев. Как показывает анализ Re: Russia, в ходе каждого из 19 массированных российских ударов с начала сентября в среднем были задействованы около 500 дронов и 35 ракет.
Украинские регионы живут в условиях хронического дефицита электроэнергии, который стал особенно острым в декабре, когда крупнейшие города, включая Киев, Одессу, Николаев и другие, живут без света от полусуток и более. Наибольшую угрозу на сегодняшний день представляет полный разрыв связанности энергетической системы, в результате чего в энергетике восточной Украины может наступить коллапс.
Возможности восстановления инфраструктуры, так же как и наращивания импорта электроэнергии, остаются весьма ограниченными. И даже укрепление ПВО Украины за счет предоставления ей новых систем даст ограниченный эффект в силу слишком большого количества задействованных в атаках дронов.
Предложение энергетического перемирия со стороны Владимира Зеленского в начале декабря было предсказуемо отвергнуто Москвой. Наличие у России дальнобойных ракет и их отсутствие у Украины обеспечивает на данный момент основное преимущество Москвы в войне на истощение, даже более важное, чем диспаритет в живой силе. И пока Украина не будет иметь достаточного арсенала ракет для создания симметричного ущерба российской инфраструктуре, Путин вряд ли будет спешить с заключением соглашения о прекращении огня.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
#аналитика
Несмотря на определенные успехи, российское наземное наступление по итогам 2025 года не станет значимым прорывом и не демонстрирует существенного изменения в балансе сил в ходе российско-украинской войны. Российские территориальные приобретения вряд ли существенно превысят прошлогодние, а для полного захвата северного Донбасса России потребуется еще как минимум год боевых действий.
Гораздо более успешным и чувствительным выглядит российское наступление на энергетическую инфраструктуру Украины, которая подвергается массированным атакам уже более трех месяцев. Как показывает анализ Re: Russia, в ходе каждого из 19 массированных российских ударов с начала сентября в среднем были задействованы около 500 дронов и 35 ракет.
Украинские регионы живут в условиях хронического дефицита электроэнергии, который стал особенно острым в декабре, когда крупнейшие города, включая Киев, Одессу, Николаев и другие, живут без света от полусуток и более. Наибольшую угрозу на сегодняшний день представляет полный разрыв связанности энергетической системы, в результате чего в энергетике восточной Украины может наступить коллапс.
Возможности восстановления инфраструктуры, так же как и наращивания импорта электроэнергии, остаются весьма ограниченными. И даже укрепление ПВО Украины за счет предоставления ей новых систем даст ограниченный эффект в силу слишком большого количества задействованных в атаках дронов.
Предложение энергетического перемирия со стороны Владимира Зеленского в начале декабря было предсказуемо отвергнуто Москвой. Наличие у России дальнобойных ракет и их отсутствие у Украины обеспечивает на данный момент основное преимущество Москвы в войне на истощение, даже более важное, чем диспаритет в живой силе. И пока Украина не будет иметь достаточного арсенала ракет для создания симметричного ущерба российской инфраструктуре, Путин вряд ли будет спешить с заключением соглашения о прекращении огня.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍88👎6
Переговорный спринт или бег по кругу? С чем Киев, Кремль и Белый дом заканчивают первый год войны при Трампе
#аналитика
Месячный переговорный марафон, стартовавший в Женеве 23 ноября, завершился не согласованным между сторонами мирным планом, а расщеплением переговорного процесса на две параллельные траектории. Обнародованный Владимиром Зеленским план из 20 пунктов выглядит вполне приемлемым для Украины и Европы, но именно по тем же самым причинам — неприемлемым для Москвы.
Ключевым событием переговорного процесса в декабре стали обещания американской администрации предоставить Украине гарантии безопасности, которые будут утверждены решением Конгресса и будут «аналогичными» обязательствам статьи 5 Североатлантического договора. Впрочем, достоверность этих обещаний пока выглядит ограниченной — ни Трамп, ни ключевые участники переговоров с американской стороны этого публично не подтверждали. А анонимные «утечки» могут оказаться переговорным тактическим ходом и быть впоследствии дезавуированы.
Реальная готовность сторон идти на уступки зависит не столько от дипломатических маневров, сколько от реального баланса сил в продолжающемся конфликте. Этот баланс складывается в результате развития событий на четырех ключевых аренах. Во-первых, в ходе наземного наступления российской армии в северном Донбассе. Здесь российское преимущество по-прежнему выглядит ограниченным, и для полного захвата региона военным путем России понадобится как минимум еще один год наступательных действий.
Во-вторых — по результатам войны, которую ведет Россия против энергетической инфраструктуры Украины. И здесь успехи Москвы выглядят наиболее существенными. В-третьих — в Европе, на которую ляжет тяжесть финансирования войны в течение еще одного года, если соглашение о прекращении военных действий не будет достигнуто. И, в-четвертых, возможности продолжения войны будут определяться степенью экономического урона, который понесет Россия в результате снижения нефтяных цен и нового раунда санкций против российской нефти.
Главное, что продемонстрировал прошедший год, — это достаточно ограниченные возможности Дональда Трампа и его администрации в принуждении обеих сторон к соглашению, которое они считают для себя невыгодным и которое не соответствует их представлениям о реальном балансе сил. А потому изменения в этом балансе остаются ключевым вопросом для понимания перспектив завершения конфликта.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
#аналитика
Месячный переговорный марафон, стартовавший в Женеве 23 ноября, завершился не согласованным между сторонами мирным планом, а расщеплением переговорного процесса на две параллельные траектории. Обнародованный Владимиром Зеленским план из 20 пунктов выглядит вполне приемлемым для Украины и Европы, но именно по тем же самым причинам — неприемлемым для Москвы.
Ключевым событием переговорного процесса в декабре стали обещания американской администрации предоставить Украине гарантии безопасности, которые будут утверждены решением Конгресса и будут «аналогичными» обязательствам статьи 5 Североатлантического договора. Впрочем, достоверность этих обещаний пока выглядит ограниченной — ни Трамп, ни ключевые участники переговоров с американской стороны этого публично не подтверждали. А анонимные «утечки» могут оказаться переговорным тактическим ходом и быть впоследствии дезавуированы.
Реальная готовность сторон идти на уступки зависит не столько от дипломатических маневров, сколько от реального баланса сил в продолжающемся конфликте. Этот баланс складывается в результате развития событий на четырех ключевых аренах. Во-первых, в ходе наземного наступления российской армии в северном Донбассе. Здесь российское преимущество по-прежнему выглядит ограниченным, и для полного захвата региона военным путем России понадобится как минимум еще один год наступательных действий.
Во-вторых — по результатам войны, которую ведет Россия против энергетической инфраструктуры Украины. И здесь успехи Москвы выглядят наиболее существенными. В-третьих — в Европе, на которую ляжет тяжесть финансирования войны в течение еще одного года, если соглашение о прекращении военных действий не будет достигнуто. И, в-четвертых, возможности продолжения войны будут определяться степенью экономического урона, который понесет Россия в результате снижения нефтяных цен и нового раунда санкций против российской нефти.
Главное, что продемонстрировал прошедший год, — это достаточно ограниченные возможности Дональда Трампа и его администрации в принуждении обеих сторон к соглашению, которое они считают для себя невыгодным и которое не соответствует их представлениям о реальном балансе сил. А потому изменения в этом балансе остаются ключевым вопросом для понимания перспектив завершения конфликта.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍96👎1
Венесуэльский транзит: гибридный международный порядок и демонтаж коалиционного авторитаризма
▪️Вадим Гришин, Джорджтаунский университет (США)
#экспертиза
Сегодня о Венесуэле не пишет только ленивый. Но значительная часть комментариев производит обильный информационный шум, подменяя анализ морализаторством, апокалиптическими прогнозами или геополитической апологетикой. Между тем происходящее требует трезвого институционального взгляда, позволяющего понять, как сконструирован и как воспроизводится венесуэльский авторитаризм и почему продолжающийся уже около десяти лет кризис невозможно свести ни к личности Николаса Мадуро, ни к какому-то одному внешнему фактору, считает адъюнкт-профессор Джорджтаунского университета Вадим Гришин.
В случае Венесуэлы мы имеем дело не с персоналистским, а с «сетевым», коалиционным рентным авторитаризмом. Устранение Мадуро само по себе не создает достаточных стимулов для перехода входящих в коалицию узлов власти и лояльности на сторону победителей. Оно лишь обозначает начало торга и пересборки многофигурной коалиции или — в случае неудачи этого сценария — ее фрагментации, которая создаст условия для длительного периода низкоинтенсивного насилия и сосуществования различных зон контроля под брендом единого государства.
В перспективе администрации Трампа операция в Венесуэле позиционируется как ключевой шаг стратегии демонтажа «дуги нестабильности» Венесуэла–Куба–Никарагуа, где Каракас выступает ресурсным ядром антиамериканской мобилизации. В международном контексте действия США выглядят как переход к гибридному международно-правовому порядку и формированию новой «грамматики власти»: нормы все еще формально сохраняются, но применяются селективно и прецедентно. В Китае американская операция будет воспринята в качестве примера того, как сверхдержава может использовать правовые и санкционные инструменты для демонтажа нежелательных режимов, формально не отменяя международные нормы.
Анализ динамики венесуэльского авторитаризма, предпринятый в статье, имеет специальный интерес в российской перспективе. Логика позднего рентного авторитаризма дает схожие эффекты: сырьевая рента снижает зависимость власти от налогоплательщика, расширяет пространство для неформальных сделок элит и позволяет компенсировать институциональную слабость распределением ренты. В ресурсно скудных системах, подобных кубинской, отмечает Вадим Гришин, элиты вынуждены институционализировать дисциплину лояльности, строить жесткие фильтры и минимизировать автономные центры силы. В ресурсно избыточных системах рента облегчает покупку лояльности и расширяет коалицию, но одновременно создает автономные узлы доступа к ресурсам. Такая конструкция выглядит устойчивой во время экономического подъема или при наличии сильного персоналистского лидера, на которого завязаны договоренности и гарантии, но в фазе сжатия ренты и исчезновения авторитарного арбитра становится источником фрагментации и нестабильности.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
▪️Вадим Гришин, Джорджтаунский университет (США)
#экспертиза
Сегодня о Венесуэле не пишет только ленивый. Но значительная часть комментариев производит обильный информационный шум, подменяя анализ морализаторством, апокалиптическими прогнозами или геополитической апологетикой. Между тем происходящее требует трезвого институционального взгляда, позволяющего понять, как сконструирован и как воспроизводится венесуэльский авторитаризм и почему продолжающийся уже около десяти лет кризис невозможно свести ни к личности Николаса Мадуро, ни к какому-то одному внешнему фактору, считает адъюнкт-профессор Джорджтаунского университета Вадим Гришин.
В случае Венесуэлы мы имеем дело не с персоналистским, а с «сетевым», коалиционным рентным авторитаризмом. Устранение Мадуро само по себе не создает достаточных стимулов для перехода входящих в коалицию узлов власти и лояльности на сторону победителей. Оно лишь обозначает начало торга и пересборки многофигурной коалиции или — в случае неудачи этого сценария — ее фрагментации, которая создаст условия для длительного периода низкоинтенсивного насилия и сосуществования различных зон контроля под брендом единого государства.
В перспективе администрации Трампа операция в Венесуэле позиционируется как ключевой шаг стратегии демонтажа «дуги нестабильности» Венесуэла–Куба–Никарагуа, где Каракас выступает ресурсным ядром антиамериканской мобилизации. В международном контексте действия США выглядят как переход к гибридному международно-правовому порядку и формированию новой «грамматики власти»: нормы все еще формально сохраняются, но применяются селективно и прецедентно. В Китае американская операция будет воспринята в качестве примера того, как сверхдержава может использовать правовые и санкционные инструменты для демонтажа нежелательных режимов, формально не отменяя международные нормы.
Анализ динамики венесуэльского авторитаризма, предпринятый в статье, имеет специальный интерес в российской перспективе. Логика позднего рентного авторитаризма дает схожие эффекты: сырьевая рента снижает зависимость власти от налогоплательщика, расширяет пространство для неформальных сделок элит и позволяет компенсировать институциональную слабость распределением ренты. В ресурсно скудных системах, подобных кубинской, отмечает Вадим Гришин, элиты вынуждены институционализировать дисциплину лояльности, строить жесткие фильтры и минимизировать автономные центры силы. В ресурсно избыточных системах рента облегчает покупку лояльности и расширяет коалицию, но одновременно создает автономные узлы доступа к ресурсам. Такая конструкция выглядит устойчивой во время экономического подъема или при наличии сильного персоналистского лидера, на которого завязаны договоренности и гарантии, но в фазе сжатия ренты и исчезновения авторитарного арбитра становится источником фрагментации и нестабильности.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍112👎4
Позиционный тупик: почему российский прорыв в Донбассе не состоялся и как это повлияет на сценарии продолжения конфликта в 2026 году?
#аналитика
В 2025 году Россия не смогла добиться перелома в ходе военных действий в Донбассе. Как и в предыдущем году, ее территориальные приобретения по итогам 12 месяцев наступления не превышают площади в 4–5 тыс. кв. км — менее 1% украинской территории. Не реализовались планы масштабных окружений и развития тактических прорывов. При этом, как и в 2024 году, уровень потерь остается запредельно высоким — более 400 тыс. убитыми и ранеными, или около 100 человек на каждый квадратный километр украинской земли.
Эта ситуация имеет системные причины. Позиционный тупик в войне связан с тем, что полный контроль «нижнего неба» с помощью дронов делает практически невозможным значительное скопление сил с любой стороны, которое не было бы замечено и атаковано. А понятие линии фронта модифицировалось — теперь вместо нее существует полоса «мертвой зоны» шириной до 20 км, налаживание логистики в которой для крупных соединений также практически невозможно.
Хотя наступательный потенциал российской армии в значительной степени парализован, важными факторами динамики в войне на истощение остаются гонка дроновых инноваций и возможности нанесения ударов по тылам противника. Здесь явное преимущество у российской стороны — оно вызвано недостатком у Украины планирующих бомб и отсутствием дальнобойных ракет. Коллапс украинской экономики в связи с последовательным разрушением энергетической инфраструктуры — один из ключевых рисков для Киева. В то же время накопление на стороне Украины различных средств атаки российского тыла на достаточную глубину может стать «гейм-чейнджером» в войне на истощение.
Решение о продолжении битвы за Донбасс будет для Кремля непростым. Дело не только в фактических издержках, но также в политических и имиджевых: в условиях позиционного тупика третий год наступления может оказаться таким же малорезультативным, как и два предыдущих. Однако недостаток военных возможностей может подтолкнуть Кремль как к заморозке конфликта через неустойчивое соглашение о прекращении огня, бонусом которого станет ослабление санкций, так и к эскалации в отношениях с европейскими союзниками Украины в надежде на углубление раскола в Европе. Наконец, третьим, наиболее инерционным сценарием на 2026 год выглядит продолжение боевых действий при существенном снижении их интенсивности.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
#аналитика
В 2025 году Россия не смогла добиться перелома в ходе военных действий в Донбассе. Как и в предыдущем году, ее территориальные приобретения по итогам 12 месяцев наступления не превышают площади в 4–5 тыс. кв. км — менее 1% украинской территории. Не реализовались планы масштабных окружений и развития тактических прорывов. При этом, как и в 2024 году, уровень потерь остается запредельно высоким — более 400 тыс. убитыми и ранеными, или около 100 человек на каждый квадратный километр украинской земли.
Эта ситуация имеет системные причины. Позиционный тупик в войне связан с тем, что полный контроль «нижнего неба» с помощью дронов делает практически невозможным значительное скопление сил с любой стороны, которое не было бы замечено и атаковано. А понятие линии фронта модифицировалось — теперь вместо нее существует полоса «мертвой зоны» шириной до 20 км, налаживание логистики в которой для крупных соединений также практически невозможно.
Хотя наступательный потенциал российской армии в значительной степени парализован, важными факторами динамики в войне на истощение остаются гонка дроновых инноваций и возможности нанесения ударов по тылам противника. Здесь явное преимущество у российской стороны — оно вызвано недостатком у Украины планирующих бомб и отсутствием дальнобойных ракет. Коллапс украинской экономики в связи с последовательным разрушением энергетической инфраструктуры — один из ключевых рисков для Киева. В то же время накопление на стороне Украины различных средств атаки российского тыла на достаточную глубину может стать «гейм-чейнджером» в войне на истощение.
Решение о продолжении битвы за Донбасс будет для Кремля непростым. Дело не только в фактических издержках, но также в политических и имиджевых: в условиях позиционного тупика третий год наступления может оказаться таким же малорезультативным, как и два предыдущих. Однако недостаток военных возможностей может подтолкнуть Кремль как к заморозке конфликта через неустойчивое соглашение о прекращении огня, бонусом которого станет ослабление санкций, так и к эскалации в отношениях с европейскими союзниками Украины в надежде на углубление раскола в Европе. Наконец, третьим, наиболее инерционным сценарием на 2026 год выглядит продолжение боевых действий при существенном снижении их интенсивности.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍111
На фоне протестов и отключений интернета по всей стране иранские власти намерены создать закрытый «национальный» интернет, дающий доступ к ограниченному списку санкционированных государством ресурсов, в том числе внутренней поисковой системе, картам и навигации и стриминговому сервису.
В то время как Иран строит закрытый интернет в пожарном порядке, подобная технология уже год системно разрабатывается российскими властями на основе так называемых «белых списков».
В аналитическом обзоре Re: Russia мы предполагали, что массовые отключения мобильного интернета связаны с тестированием белых списков, которые должны стать прообразом закрытого интернета (чебурнета) в России.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
В то время как Иран строит закрытый интернет в пожарном порядке, подобная технология уже год системно разрабатывается российскими властями на основе так называемых «белых списков».
В аналитическом обзоре Re: Russia мы предполагали, что массовые отключения мобильного интернета связаны с тестированием белых списков, которые должны стать прообразом закрытого интернета (чебурнета) в России.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍70👎3
Двадцать лет бюджетного дефицита: как российские власти планируют сохранять высокие расходы, заместив нефтяные доходы долговым финансированием
#аналитика
Полномасштабный и затяжной конфликт в Украине обозначил поворот Кремля к более рискованным политикам, что неминуемо сказывается на экономической сфере. На фоне санкций и военных действий правительство формирует бюджеты последних лет «от потребностей», в результате их параметры меняются несколько раз в год, а дефицит оказывается выше запланированного.
Долгосрочные бюджетные прогнозы правительства до 2036 и 2042 годов демонстрируют, что речь идет не только о ситуативной адаптации к требованиям военного времени, но и о пересмотре фундаментальных подходов к бюджетной политике. Прогноз подразумевает резкое сокращение нефтегазовых доходов, в результате чего бюджет становится дефицитным практически на всем двадцатилетнем горизонте планирования. Ежегодный дефицит на уровне 2–4% и увеличение налоговой нагрузки на экономику позволят сохранить относительно высокий уровень расходов (17–19% ВВП). Соответственно, быстро растет государственный долг: до 32% ВВП в умеренном сценарии и до более 60% — в пессимистическом.
Таким образом, после 22 лет бюджетной стабильности соотношение расходов и доходов возвращается к значениям, которые наблюдались в середине 1990-х годов, однако правительство считает, что в новом цикле ему удастся справиться с управлением долгом.
Хотя размер госдолга в России остается крайне низким, он в то же время является достаточно дорогим в обслуживании. И это главное препятствие для его безопасного наращивания. Отсутствие возможностей внешнего финансирования и высокая ключевая ставка усугубляют положение. Обслуживание долга уже сейчас обходится в более чем 14% годовых, а общие расходы на него превышают расходы по статье «Безопасность и правоохранительная деятельность» (около 9% расходов бюджета).
Дополнительным риском являются слишком оптимистичные ожидания относительно роста экономики, на которых основаны расчеты повышения доходов бюджета из внутренних источников, компенсирующих сокращение нефтегазовых доходов. Если, как это уже случилось в 2025 году, подобные ожидания не оправдаются, размер бюджетного дефицита и, соответственно, заимствований будет расти быстрее. А это, в свою очередь, повысит риски долговой спирали, когда необходимость обслуживания долга становится одной из главных целей новых заимствований.
Так или иначе, политические приоритеты и более рисковый модус кремлевской политики, по всей видимости, подводят черту под периодом макроэкономического консерватизма, характерного для первых двух десятилетий путинского правления.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
#аналитика
Полномасштабный и затяжной конфликт в Украине обозначил поворот Кремля к более рискованным политикам, что неминуемо сказывается на экономической сфере. На фоне санкций и военных действий правительство формирует бюджеты последних лет «от потребностей», в результате их параметры меняются несколько раз в год, а дефицит оказывается выше запланированного.
Долгосрочные бюджетные прогнозы правительства до 2036 и 2042 годов демонстрируют, что речь идет не только о ситуативной адаптации к требованиям военного времени, но и о пересмотре фундаментальных подходов к бюджетной политике. Прогноз подразумевает резкое сокращение нефтегазовых доходов, в результате чего бюджет становится дефицитным практически на всем двадцатилетнем горизонте планирования. Ежегодный дефицит на уровне 2–4% и увеличение налоговой нагрузки на экономику позволят сохранить относительно высокий уровень расходов (17–19% ВВП). Соответственно, быстро растет государственный долг: до 32% ВВП в умеренном сценарии и до более 60% — в пессимистическом.
Таким образом, после 22 лет бюджетной стабильности соотношение расходов и доходов возвращается к значениям, которые наблюдались в середине 1990-х годов, однако правительство считает, что в новом цикле ему удастся справиться с управлением долгом.
Хотя размер госдолга в России остается крайне низким, он в то же время является достаточно дорогим в обслуживании. И это главное препятствие для его безопасного наращивания. Отсутствие возможностей внешнего финансирования и высокая ключевая ставка усугубляют положение. Обслуживание долга уже сейчас обходится в более чем 14% годовых, а общие расходы на него превышают расходы по статье «Безопасность и правоохранительная деятельность» (около 9% расходов бюджета).
Дополнительным риском являются слишком оптимистичные ожидания относительно роста экономики, на которых основаны расчеты повышения доходов бюджета из внутренних источников, компенсирующих сокращение нефтегазовых доходов. Если, как это уже случилось в 2025 году, подобные ожидания не оправдаются, размер бюджетного дефицита и, соответственно, заимствований будет расти быстрее. А это, в свою очередь, повысит риски долговой спирали, когда необходимость обслуживания долга становится одной из главных целей новых заимствований.
Так или иначе, политические приоритеты и более рисковый модус кремлевской политики, по всей видимости, подводят черту под периодом макроэкономического консерватизма, характерного для первых двух десятилетий путинского правления.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍93👎4
Черный ящик Пандоры: главные тренды и риски 2026 года
#аналитика
Пугающе бурное начало 2026 года — захват и похищение американским спецназом президента Венесуэлы, кроваво подавленные протесты в Иране, которые чуть не переросли в революцию, и маниакальное стремление президента Трампа «отжать» или захватить силой Гренландию — заставляет вновь задаться вопросом: в каком мире мы теперь живем?
Накануне и в первые дни нового года многие издания и аналитические центры публиковали свои прогнозы и оценки рисков 2026 года, который, судя по всему, будет еще более бурным, нервным и непредсказуемым, чем прошедший 2025-й. Так или иначе эти прогнозы пытаются ответить на поставленный вопрос или, по крайней мере, нащупать контуры приемлемого ответа. Пять тем в том или ином виде присутствуют и обсуждаются почти во всех обзорах — Трамп, Европа, Россия, Китай и искусственный интеллект.
Главные вызовы 2026 года: революция в Америке и ее последствия; почему Китай становится главным бенефициаром затеянной Трампом перекройки американской государственности и мирового порядка; Европа, осажденная с востока, с запада и, главное, изнутри; главная развилка европейской безопасности и почему паралич пессимизма провоцирует российское гибридное нападение и искусственный интеллект как «пузырь» или «черный ящик».
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
#аналитика
Пугающе бурное начало 2026 года — захват и похищение американским спецназом президента Венесуэлы, кроваво подавленные протесты в Иране, которые чуть не переросли в революцию, и маниакальное стремление президента Трампа «отжать» или захватить силой Гренландию — заставляет вновь задаться вопросом: в каком мире мы теперь живем?
Накануне и в первые дни нового года многие издания и аналитические центры публиковали свои прогнозы и оценки рисков 2026 года, который, судя по всему, будет еще более бурным, нервным и непредсказуемым, чем прошедший 2025-й. Так или иначе эти прогнозы пытаются ответить на поставленный вопрос или, по крайней мере, нащупать контуры приемлемого ответа. Пять тем в том или ином виде присутствуют и обсуждаются почти во всех обзорах — Трамп, Европа, Россия, Китай и искусственный интеллект.
Главные вызовы 2026 года: революция в Америке и ее последствия; почему Китай становится главным бенефициаром затеянной Трампом перекройки американской государственности и мирового порядка; Европа, осажденная с востока, с запада и, главное, изнутри; главная развилка европейской безопасности и почему паралич пессимизма провоцирует российское гибридное нападение и искусственный интеллект как «пузырь» или «черный ящик».
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍90
Год сурка или двойная игра? Некоторые итоги украинского миротворчества Трампа
▪️Кирилл Рогов, директор проекта Re: Russia
#аналитика
Ровно год назад Дональд Трамп, обещавший закончить войну в Украине еще до инаугурации, вошел в Белый дом. Двенадцать прошедших месяцев включили в себя шесть повторяющихся и довольно однообразных эпизодов, в которых он то проникался надеждами на скорое совершение сделки с Кремлем, то разочаровывался в Путине и грозил ему новыми санкциями.
В то же время прекращение американской помощи Украине не только не приблизило мира, но скорее стало стимулом для продолжения военных действий, сместив баланс сил в благоприятную для Москвы сторону. Фактически Кремль получил год на то, чтобы компенсировать свои неудачи в войне на истощение в течение трех предыдущих лет.
Парадоксальным образом к началу второго года президентства Трампа Москва и Вашингтон атакуют своего общего недруга — Европу, имея при этом в основном разные задачи, но создавая эффект двустороннего давления. В то время как Путин угрожает ей гибридной войной и даже прямым военным столкновением, конфликт с Трампом грозит возможным выходом США из НАТО и ослаблением американской поддержки. Вне зависимости от того, является ли такая ситуация результатом сознательной или непреднамеренной координации, она повышает шансы Москвы и Вашингтона добиться своих целей.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
▪️Кирилл Рогов, директор проекта Re: Russia
#аналитика
Ровно год назад Дональд Трамп, обещавший закончить войну в Украине еще до инаугурации, вошел в Белый дом. Двенадцать прошедших месяцев включили в себя шесть повторяющихся и довольно однообразных эпизодов, в которых он то проникался надеждами на скорое совершение сделки с Кремлем, то разочаровывался в Путине и грозил ему новыми санкциями.
В то же время прекращение американской помощи Украине не только не приблизило мира, но скорее стало стимулом для продолжения военных действий, сместив баланс сил в благоприятную для Москвы сторону. Фактически Кремль получил год на то, чтобы компенсировать свои неудачи в войне на истощение в течение трех предыдущих лет.
Парадоксальным образом к началу второго года президентства Трампа Москва и Вашингтон атакуют своего общего недруга — Европу, имея при этом в основном разные задачи, но создавая эффект двустороннего давления. В то время как Путин угрожает ей гибридной войной и даже прямым военным столкновением, конфликт с Трампом грозит возможным выходом США из НАТО и ослаблением американской поддержки. Вне зависимости от того, является ли такая ситуация результатом сознательной или непреднамеренной координации, она повышает шансы Москвы и Вашингтона добиться своих целей.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍105👎2
Двойной удар: Россия вступает в период относительно низких цен на нефть, одновременно окончательно лишаясь доходов от продажи газа в Европе
#аналитика
Российские доходы от экспорта нефти резко сокращаются. Ожидаемый профицит на нефтяном рынке будет давить на цены в ближайшие годы — российской экономике предстоит адаптироваться к новому периоду относительно низких цен на нефть.
Эта адаптация будет осложнена тем, что страны ЕС одобрили ускоренный план полного отказа от российского газа. За четыре года войны отношения России и Европы прошли все стадии санкционного цикла: сначала сокращение российских поставок газа привело к ценовому шоку, а российские доходы от газового экспорта в Европу удвоились, затем альтернативные поставщики наращивали мощности, а ЕС инвестировал в перестройку инфраструктуры газового импорта. В результате Европа готова полностью исключить российские поставки, которые еще накануне войны казались незаменимыми. В европейском импорте резко выросла доля СПГ, а Россию в качестве главного поставщика постепенно заменяют США, чья доля в газовом импорте ЕС уже приближается к 30%.
По сравнению с предвоенным 2021 годом российские доходы от продажи газа странам ЕС сократились в 2025 году на 40% — с €22,8 млрд до €13–15 млрд, драматическое падение объемов микшировало увеличение в поставках доли более дорогого СПГ. Однако теперь России предстоит перенести шок полного сокращения этих доходов в течение двух лет в весьма неблагоприятный для этого момент.
Полный отказ ЕС от российского газа к концу 2027 года подведет черту под почти шестидесятилетним периодом российско-европейского газового альянса. Начинавший с планов превращения России в «энергетическую сверхдержаву», за последние 15 лет Владимир Путин умудрился в корне подорвать идею политической нейтральности российских газовых поставок, которой придерживались и Леонид Брежнев, и ястреб холодной войны Юрий Андропов, и разрушить важнейшее конкурентное преимущество России на мировом рынке.
При этом российский трубопроводный газ остается высококонкурентоспособным благодаря низкой цене, и в случае окончания войны, ослабления санкций и смены политического курса в России это будет существенным стимулом для европейской промышленности, чтобы лоббировать возвращение его поставок. Впрочем, такое возвращение возможно в перспективе лишь в ограниченных объемах, а профицит на рынке сжиженного газа будет способствовать снижению выгоды от замещения его трубопроводным.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
#аналитика
Российские доходы от экспорта нефти резко сокращаются. Ожидаемый профицит на нефтяном рынке будет давить на цены в ближайшие годы — российской экономике предстоит адаптироваться к новому периоду относительно низких цен на нефть.
Эта адаптация будет осложнена тем, что страны ЕС одобрили ускоренный план полного отказа от российского газа. За четыре года войны отношения России и Европы прошли все стадии санкционного цикла: сначала сокращение российских поставок газа привело к ценовому шоку, а российские доходы от газового экспорта в Европу удвоились, затем альтернативные поставщики наращивали мощности, а ЕС инвестировал в перестройку инфраструктуры газового импорта. В результате Европа готова полностью исключить российские поставки, которые еще накануне войны казались незаменимыми. В европейском импорте резко выросла доля СПГ, а Россию в качестве главного поставщика постепенно заменяют США, чья доля в газовом импорте ЕС уже приближается к 30%.
По сравнению с предвоенным 2021 годом российские доходы от продажи газа странам ЕС сократились в 2025 году на 40% — с €22,8 млрд до €13–15 млрд, драматическое падение объемов микшировало увеличение в поставках доли более дорогого СПГ. Однако теперь России предстоит перенести шок полного сокращения этих доходов в течение двух лет в весьма неблагоприятный для этого момент.
Полный отказ ЕС от российского газа к концу 2027 года подведет черту под почти шестидесятилетним периодом российско-европейского газового альянса. Начинавший с планов превращения России в «энергетическую сверхдержаву», за последние 15 лет Владимир Путин умудрился в корне подорвать идею политической нейтральности российских газовых поставок, которой придерживались и Леонид Брежнев, и ястреб холодной войны Юрий Андропов, и разрушить важнейшее конкурентное преимущество России на мировом рынке.
При этом российский трубопроводный газ остается высококонкурентоспособным благодаря низкой цене, и в случае окончания войны, ослабления санкций и смены политического курса в России это будет существенным стимулом для европейской промышленности, чтобы лоббировать возвращение его поставок. Впрочем, такое возвращение возможно в перспективе лишь в ограниченных объемах, а профицит на рынке сжиженного газа будет способствовать снижению выгоды от замещения его трубопроводным.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍116👎3
Надежная неполноценность: чему учит российский опыт жизни под санкциями
▪️Кристине Багдасарян, OSINT-расследовательница «Трансперенси Интернешнл — Россия»
#аналитика
За четыре года войны и широких финансовых санкций Россия выстроила альтернативную систему расчетов во внешней торговле, относительно успешно обслуживающую экономику и товарооборот объемом свыше $700 млрд. Россия — первая крупная экономика, в отношении которой действует режим (неполного) отключения от SWIFT, поэтому ее опыт будет иметь огромное значение для мировой торгово-финансовой системы, будущего санкционных политик и возможной инфраструктурной фрагментации мировой экономики.
Российская внешняя торговля трансформировалась в систему, где альтернативные каналы — криптовалюты, неттинговые и клиринговые схемы и использование «транзитных» валют (юань, дирхам и др.) — вполне успешно заменили традиционные расчеты через доллар и евро. При этом неформальная инфраструктура постепенно интегрировалась в систему государственного контроля, превращаясь из спонтанной адаптации в новую норму внешнеэкономической политики.
Возникшая параллельная инфраструктура международных платежей включает два взаимосвязанных контура: внутренний, рублевый, и внешний, в «дружественных» валютах, часто с участием посредников и офшоров. Такая система поддерживает оборот, но требует постоянной координации и несет растущие издержки, превращая обход санкций в институализированный, но дорогой процесс.
Такая перестройка позволила сохранить экспортные потоки, но сделала торговлю менее прозрачной, более дорогой и зависимой от ограниченного числа партнеров: прежде всего от Китая, ОАЭ и ряда других азиатских стран. При этом асимметрия российско-китайских торгово-экономических отношений выглядит критической. Китай фактически является для России основным покупателем ресурсов, основным импортером — поставщиком машин и оборудования — и основным платежным хабом. А юань играет для российской экономики роль эрзаца резервной валюты. Фактически имеет место редкое по современном меркам ограничение экономического суверенитета.
Стратегически «серые» схемы и параллельные системы платежей позволяют относительно успешно поддерживать внешнюю торговлю, но не решают ключевых проблем санкционированной экономики, а лишь откладывают их, создавая иллюзию «нормализации». Они позволяют поддерживать текущий статус-кво, но не позволяют экономике полноценно развиваться. То есть выглядят успешными в среднесрочной перспективе и увеличивают накапливающиеся издержки — в долгосрочной.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
▪️Кристине Багдасарян, OSINT-расследовательница «Трансперенси Интернешнл — Россия»
#аналитика
За четыре года войны и широких финансовых санкций Россия выстроила альтернативную систему расчетов во внешней торговле, относительно успешно обслуживающую экономику и товарооборот объемом свыше $700 млрд. Россия — первая крупная экономика, в отношении которой действует режим (неполного) отключения от SWIFT, поэтому ее опыт будет иметь огромное значение для мировой торгово-финансовой системы, будущего санкционных политик и возможной инфраструктурной фрагментации мировой экономики.
Российская внешняя торговля трансформировалась в систему, где альтернативные каналы — криптовалюты, неттинговые и клиринговые схемы и использование «транзитных» валют (юань, дирхам и др.) — вполне успешно заменили традиционные расчеты через доллар и евро. При этом неформальная инфраструктура постепенно интегрировалась в систему государственного контроля, превращаясь из спонтанной адаптации в новую норму внешнеэкономической политики.
Возникшая параллельная инфраструктура международных платежей включает два взаимосвязанных контура: внутренний, рублевый, и внешний, в «дружественных» валютах, часто с участием посредников и офшоров. Такая система поддерживает оборот, но требует постоянной координации и несет растущие издержки, превращая обход санкций в институализированный, но дорогой процесс.
Такая перестройка позволила сохранить экспортные потоки, но сделала торговлю менее прозрачной, более дорогой и зависимой от ограниченного числа партнеров: прежде всего от Китая, ОАЭ и ряда других азиатских стран. При этом асимметрия российско-китайских торгово-экономических отношений выглядит критической. Китай фактически является для России основным покупателем ресурсов, основным импортером — поставщиком машин и оборудования — и основным платежным хабом. А юань играет для российской экономики роль эрзаца резервной валюты. Фактически имеет место редкое по современном меркам ограничение экономического суверенитета.
Стратегически «серые» схемы и параллельные системы платежей позволяют относительно успешно поддерживать внешнюю торговлю, но не решают ключевых проблем санкционированной экономики, а лишь откладывают их, создавая иллюзию «нормализации». Они позволяют поддерживать текущий статус-кво, но не позволяют экономике полноценно развиваться. То есть выглядят успешными в среднесрочной перспективе и увеличивают накапливающиеся издержки — в долгосрочной.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍100
В понедельник 26 января Совет ЕС большинством голосов окончательно утвердил план полного отказа от российского газа. Решение поддержали представители 24 стран, против выступили Венгрия и Словакия, которые до сих пор сильно зависят от российского газового импорта, а Болгария, служившая крупным хабом для поставок этого топлива в юго-восточную Европу, воздержалась. В 2025 году на поставках СПГ в Европу Россия заработала около €7,5 млрд и около €6 млрд — на поставках трубопроводного. В 2027 году она, таким образом, лишится примерно трех четвертей этого дохода. О том, как Россия теряла европейский рынок газа, что означает для экономики России его полная потеря в период низких цен на нефть и сможет ли российский газ вернуться в Европу, читайте в материале Re: Russia, который был опубликован несколько дней назад, в преддверии этого события.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍88👎3
После бума: последствием инвестиционного бума военных лет стала разбалансированность, угнетающая гражданский сектор экономики
#аналитика
Несмотря на войну и широкие санкции, 2022–2024 годы обернулись для российской экономики периодом инвестиционного бума. Средние темпы роста инвестиций в 2021–2024 годах составляли 8,4% в год, в то время как в последние 15 лет они не дотягивали до 4%. Впрочем, темпы роста инвестиций начали снижаться в конце 2024 года, а в третьем квартале 2025-го инвестиции показали небольшое сокращение впервые с ковидного кризиса. Прирост инвестиций по итогам трех кварталов года оказался всего 0,5%.
На протяжении последних 20 лет структура источников инвестиций российских компаний не претерпела решительных изменений. Доля рыночных ресурсов — кредитов и займов — в них составляет в среднем 16%, как и в начале этого периода. В результате инвестиционные возможности экономики определяются текущим финансовым положением предприятий и масштабом бюджетных ресурсов.
В 2014–2019 годах доля бюджетных средств в инвестициях составляла 16,6%, а в 2020–2023-м подскочила до 19,5%. Однако, помимо бюджетных операций, экономика получила значительный поток квазибюджетных средств и инвестиций из ФНБ. Общий бюджетный импульс, по оценкам Минфина, составил 5% ВВП в 2020 году, по 4% в 2022-м и 2023-м и около 3% в 2024-м. Этот совокупный импульс и обеспечил инвестиционный бум, неожиданно высокие темпы роста экономики и ее успешную структурную перестройку на военно-санкционные рельсы.
Однако исчерпание бюджетных ресурсов ведет к быстрой остановке совокупного роста инвестиций и расщеплению экономики на два сектора. В то время как в одном еще продолжается инвестиционный бум, в другом — преимущественно гражданском — расширяются зоны спада и нарастают признаки кризиса.
Более того, инвестиционный бум 2022–2024 годов был в значительной мере направлен не на расширение производственного потенциала экономики, а на ее структурную перестройку — милитаризацию, перенаправление экспорта и перестройку цепочек добавленной стоимости. Такой бум стимулирует рост экономики на стадии освоения инвестиций, но не создает условий для его поддержания и расширения выпуска в гражданском секторе экономики, а в качестве побочного эффекта ведет к макроэкономической разбалансированности, зажимающей экономику между высокой инфляцией и высокой ставкой и угнетающей этот сектор на следующем этапе.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
#аналитика
Несмотря на войну и широкие санкции, 2022–2024 годы обернулись для российской экономики периодом инвестиционного бума. Средние темпы роста инвестиций в 2021–2024 годах составляли 8,4% в год, в то время как в последние 15 лет они не дотягивали до 4%. Впрочем, темпы роста инвестиций начали снижаться в конце 2024 года, а в третьем квартале 2025-го инвестиции показали небольшое сокращение впервые с ковидного кризиса. Прирост инвестиций по итогам трех кварталов года оказался всего 0,5%.
На протяжении последних 20 лет структура источников инвестиций российских компаний не претерпела решительных изменений. Доля рыночных ресурсов — кредитов и займов — в них составляет в среднем 16%, как и в начале этого периода. В результате инвестиционные возможности экономики определяются текущим финансовым положением предприятий и масштабом бюджетных ресурсов.
В 2014–2019 годах доля бюджетных средств в инвестициях составляла 16,6%, а в 2020–2023-м подскочила до 19,5%. Однако, помимо бюджетных операций, экономика получила значительный поток квазибюджетных средств и инвестиций из ФНБ. Общий бюджетный импульс, по оценкам Минфина, составил 5% ВВП в 2020 году, по 4% в 2022-м и 2023-м и около 3% в 2024-м. Этот совокупный импульс и обеспечил инвестиционный бум, неожиданно высокие темпы роста экономики и ее успешную структурную перестройку на военно-санкционные рельсы.
Однако исчерпание бюджетных ресурсов ведет к быстрой остановке совокупного роста инвестиций и расщеплению экономики на два сектора. В то время как в одном еще продолжается инвестиционный бум, в другом — преимущественно гражданском — расширяются зоны спада и нарастают признаки кризиса.
Более того, инвестиционный бум 2022–2024 годов был в значительной мере направлен не на расширение производственного потенциала экономики, а на ее структурную перестройку — милитаризацию, перенаправление экспорта и перестройку цепочек добавленной стоимости. Такой бум стимулирует рост экономики на стадии освоения инвестиций, но не создает условий для его поддержания и расширения выпуска в гражданском секторе экономики, а в качестве побочного эффекта ведет к макроэкономической разбалансированности, зажимающей экономику между высокой инфляцией и высокой ставкой и угнетающей этот сектор на следующем этапе.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍79
Суверенизация, идеологизация, имитация: чем является и чем не является сегодня российская школа
▪️Юлия Галямина, политик, кандидат филологических наук
#дискуссия
Система образования стала одним из главных объектов приложения усилий российских властей по индоктринации населения и превращения страны в новый идеологический проект. Эта сфокусированность отражает небезосновательные опасения: молодежь в наибольшей степени сопротивляется консервативной и изоляционистской концепции России как «осажденной крепости традиционных ценностей».
Российские власти объявили курс на «суверенизацию» образования, которая должна стать новой главой в истории постсоветской школы и прийти на смену «неолиберальному консенсусу» предыдущей эпохи, рассматривавшей школу преимущественно как поставщика образовательной услуги.
Однако современная российская школа еще очень далека от картины тоталитарного единомыслия. Административный импульс индоктринации наталкивается на школьную рутину и институциональную аполитичность как самой школы, так и бюрократической вертикали. Имитация и лицемерие становятся формами «негативного сопротивления».
Идеологизация и навязанное единообразие, несомненно, ведут к снижению качества образования и ухудшению школьной атмосферы. Но не достигают главной цели «суверенизации» — перепрограммирования нынешнего поколения молодежи в соответствии с кремлевской доктриной, — а значит, оставляют пространство для действия, считает российский общественный деятель Юлия Галямина.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
▪️Юлия Галямина, политик, кандидат филологических наук
#дискуссия
Система образования стала одним из главных объектов приложения усилий российских властей по индоктринации населения и превращения страны в новый идеологический проект. Эта сфокусированность отражает небезосновательные опасения: молодежь в наибольшей степени сопротивляется консервативной и изоляционистской концепции России как «осажденной крепости традиционных ценностей».
Российские власти объявили курс на «суверенизацию» образования, которая должна стать новой главой в истории постсоветской школы и прийти на смену «неолиберальному консенсусу» предыдущей эпохи, рассматривавшей школу преимущественно как поставщика образовательной услуги.
Однако современная российская школа еще очень далека от картины тоталитарного единомыслия. Административный импульс индоктринации наталкивается на школьную рутину и институциональную аполитичность как самой школы, так и бюрократической вертикали. Имитация и лицемерие становятся формами «негативного сопротивления».
Идеологизация и навязанное единообразие, несомненно, ведут к снижению качества образования и ухудшению школьной атмосферы. Но не достигают главной цели «суверенизации» — перепрограммирования нынешнего поколения молодежи в соответствии с кремлевской доктриной, — а значит, оставляют пространство для действия, считает российский общественный деятель Юлия Галямина.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍100
Окно Трампа: результаты первого года его президентства создали условия успеха гибридной атаки Китая против Тайваня
#аналитика
Перестановки в высшем военном руководстве Китая возвращают в мировую повестку проблему Тайваня как главного риска 2026 года, полагают аналитики. Перестановки усиливают контроль Си Цзиньпина над армией и делают более вероятным резкое обострение ситуации уже в этом году — накануне очередного съезда китайской компартии, который пройдет осенью 2027 года.
Этому в особенности способствуют действия президента Трампа, подорвавшего как единство западной коалиции, так и легитимистскую риторику отказа от применения силы для изменения сложившегося статус-кво, которой придерживались предыдущие американские администрации в своей поддержке Тайваня. Утрата США статуса гаранта мирового порядка подрывает легитимность их усилий по защите острова в условиях, когда большинство стран мира признают суверенитет Китая над ним.
Вероятность прямого вторжения китайской армии на Тайвань невелика, полагают эксперты, в то время как весьма реалистичным выглядит сценарий карантина/блокады острова с угрозой дальнейшей эскалации конфликта.
В этом сценарии США будет крайне сложно сформировать коалицию, способную обеспечить достаточно эффективные санкции в отношении Китая. Угроза экономического удушения Тайваня и масштабного военного конфликта заставит Трампа отступить.
Оппортунистическая, хаотичная и непоследовательная внешняя политика Трампа создала для Пекина окно возможностей, которым он, весьма вероятно, поспешит воспользоваться, чтобы продемонстрировать и подтвердить новый мировой баланс сил.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
#аналитика
Перестановки в высшем военном руководстве Китая возвращают в мировую повестку проблему Тайваня как главного риска 2026 года, полагают аналитики. Перестановки усиливают контроль Си Цзиньпина над армией и делают более вероятным резкое обострение ситуации уже в этом году — накануне очередного съезда китайской компартии, который пройдет осенью 2027 года.
Этому в особенности способствуют действия президента Трампа, подорвавшего как единство западной коалиции, так и легитимистскую риторику отказа от применения силы для изменения сложившегося статус-кво, которой придерживались предыдущие американские администрации в своей поддержке Тайваня. Утрата США статуса гаранта мирового порядка подрывает легитимность их усилий по защите острова в условиях, когда большинство стран мира признают суверенитет Китая над ним.
Вероятность прямого вторжения китайской армии на Тайвань невелика, полагают эксперты, в то время как весьма реалистичным выглядит сценарий карантина/блокады острова с угрозой дальнейшей эскалации конфликта.
В этом сценарии США будет крайне сложно сформировать коалицию, способную обеспечить достаточно эффективные санкции в отношении Китая. Угроза экономического удушения Тайваня и масштабного военного конфликта заставит Трампа отступить.
Оппортунистическая, хаотичная и непоследовательная внешняя политика Трампа создала для Пекина окно возможностей, которым он, весьма вероятно, поспешит воспользоваться, чтобы продемонстрировать и подтвердить новый мировой баланс сил.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍80👎5
Маленький и токсичный: почему рост доходов россиян слабо конвертируется в рост благосостояния, а российский автопром не восстановится
#аналитика
Несмотря на продолжающийся рост зарплат и доходов, россияне не стали заметно богаче, в частности доступность нового автомобиля по сравнению с 2021 годом снизилась. Накануне войны его цена равнялась 35 средним зарплатам, а в 2024-м достигла почти 38. Такая ситуация, впрочем, характерна для всех последних 15 лет развития российского авторынка. В результате темпы автомобилизации (число автомобилей на 1000 человек) остаются относительно низкими — в среднем +2% в год.
Ключевым фактором обрушения спроса в 2025 году стала высокая ключевая ставка, что определило резкое сжатие автокредитования. Однако в долгосрочной перспективе расширению авторынка скорее препятствует фискальная нагрузка на сектор. По подсчетам аналитиков, доля различных сборов в стоимости автомобиля выросла с 28% в 2012 году до 40% в 2025-м, а после индексации утильсбора увеличится до 44%. Именно это не делает автомобиль более доступным даже на фоне роста доходов.
В итоге, российский авторынок остается маленьким и сжимается дальше. А рухнувший в 2022 году, после начала войны, российский автопром не удастся восстановить даже с опорой на китайские бренды и производителей. Помимо непривлекательного размера, рынок остается токсичным в связи с санкциями и не перспективным в контексте снижения экспортных доходов России, а также политической и фискальной нестабильности. Все это не располагает к принятию инвестиционных решений.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
#аналитика
Несмотря на продолжающийся рост зарплат и доходов, россияне не стали заметно богаче, в частности доступность нового автомобиля по сравнению с 2021 годом снизилась. Накануне войны его цена равнялась 35 средним зарплатам, а в 2024-м достигла почти 38. Такая ситуация, впрочем, характерна для всех последних 15 лет развития российского авторынка. В результате темпы автомобилизации (число автомобилей на 1000 человек) остаются относительно низкими — в среднем +2% в год.
Ключевым фактором обрушения спроса в 2025 году стала высокая ключевая ставка, что определило резкое сжатие автокредитования. Однако в долгосрочной перспективе расширению авторынка скорее препятствует фискальная нагрузка на сектор. По подсчетам аналитиков, доля различных сборов в стоимости автомобиля выросла с 28% в 2012 году до 40% в 2025-м, а после индексации утильсбора увеличится до 44%. Именно это не делает автомобиль более доступным даже на фоне роста доходов.
В итоге, российский авторынок остается маленьким и сжимается дальше. А рухнувший в 2022 году, после начала войны, российский автопром не удастся восстановить даже с опорой на китайские бренды и производителей. Помимо непривлекательного размера, рынок остается токсичным в связи с санкциями и не перспективным в контексте снижения экспортных доходов России, а также политической и фискальной нестабильности. Все это не располагает к принятию инвестиционных решений.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍85
Срок действия договора СНВ-III, заключенного в 2010 году на волне «перезагрузки отношений», истек в четверг, и с сегодняшнего дня мир живет в условиях, когда ядерные державы больше не несут обязательств по ограничению гонки в стратегических вооружениях. Эта дата означает окончание большой эры — первый договор об ограничении стратегических вооружений (ОСВ-1) был заключен еще в мае 1972 года. Впрочем, на протяжении этих 54 лет были значительные периоды, когда стороны жили в условиях не ратифицированных и не вступивших в силу договоров, соблюдая при этом их лимиты. Возможно, негласная договоренность на этот счет на ограниченный срок существует и сейчас.
Однако эту дату и тот факт, что новый договор такого рода не был заключен, следует рассматривать как исторический рубеж в другом отношении — он отмечает окончание эры двух ядерных держав. Отсутствие нового договора связано не только с вторжением России в Украину и падением взаимного доверия (отказ России от инспекций с августа 2022 года), но и с тем, что в нем не участвует Китай. Без него традиционные российско-американские договоры об ограничениях потеряли для США смысл. А это означает, что великих ядерных держав больше не две.
О том, почему новый договор с Россией для США не имеет смысла и почему инициативу пролонгации договора на год, выдвинутую Владимиром Путиным, в Вашингтоне сочли скорее пиар-ходом, чем жестом доброй воли или стратегической ответственности, — в нашем аналитическом обзоре, выпущенном по следам этой инициативы.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
Однако эту дату и тот факт, что новый договор такого рода не был заключен, следует рассматривать как исторический рубеж в другом отношении — он отмечает окончание эры двух ядерных держав. Отсутствие нового договора связано не только с вторжением России в Украину и падением взаимного доверия (отказ России от инспекций с августа 2022 года), но и с тем, что в нем не участвует Китай. Без него традиционные российско-американские договоры об ограничениях потеряли для США смысл. А это означает, что великих ядерных держав больше не две.
О том, почему новый договор с Россией для США не имеет смысла и почему инициативу пролонгации договора на год, выдвинутую Владимиром Путиным, в Вашингтоне сочли скорее пиар-ходом, чем жестом доброй воли или стратегической ответственности, — в нашем аналитическом обзоре, выпущенном по следам этой инициативы.
Подробнее >
Не открывается ссылка? Читайте здесь
Главные материалы недели — в нашей email-рассылке
👍47