Это промосъемка коллекции Geometrica мельбурнского дизайнерского дуэта Beeline Design. Сами вещи тоже симпатичные, но интересней всего подача. Тут есть явные параллели и с недавними фотографиями мячей Марселя Вандерса, и с коллажами Джона Бирна. Та же эстетика — арки, колорблок, минимализм, нагруженный цветом и декоративной геометрией. Сами дизайнеры говорят, что питаются от трех источников — ар-деко, ретрофутуризма и стиля Memphis.

Подробности у Design Milk

Проект Ксении Евстафьевой в Екатеринбурге — результат здорового упрямства и образцового взаимодействия заказчиков с дизайнером.

Текст целиком, больше фотографий с подписями и планы смотрите в Дзене

Лестница Квартира с панорамным остеклением и шестиметровыми потолками продавалась как двухуровневая, но с ограничениями. Требовалось оставить зазор между перекрытиями второго этажа и окнами, а делать чертежи лестницы должна была управляющая компания, которая очень не хотела заморачиваться и проталкивала скучное типовое решение. Но заказчики вместе с дизайнером были заодно и настояли на своем, благо это не первый их совместный проект. Лестница в итоге стала доминантой воздушного первого этажа, который спроектирован как единое пространство: здесь нет обособленной прихожей и везде сделан одинаковый наливной пол.

Планировка Интерьер квартиры придуман как продолжение сложной архитектуры цилиндрического здания. Лестница, очертания второго уровня, поддерживающая его колонна, перегородки, за которыми находятся две детские спальни, — всё здесь плавное и округлое, хоть это и создавало определенные сложности. Например, в прихожей было невозможно поставить обычную мебель для обуви и мелочей, поэтому Ксения сама спроектировала высокий шкаф-колбу, который облицован шпоном ясеня тамо.

Кухня Это первое, что предстает взору при входе в квартиру. «Нам было важно, чтобы она была не просто удобной, но дизайнерской», — рассказывает Ксения. А чтоб ничто не омрачало девственную белизну острова на тонких ножках, в квартире сделали еще одну, подсобную кухню. Именно там идет разделка продуктов и прочая черновая работа.

Второй этаж Он получился не очень большим и полностью отдан старшим членам семьи. Здесь находится гардеробная, вытянутая в длину на целых двенадцать метров. Чтобы пустить туда естественный свет и не утяжелять общее пространство нависающей над ним глухой стеной, перегородку в гардеробе сделали перфорированной.


Продолжение в Дзене.

📷 Сергей Красюк Стиль: Yes We May

Даже среди дизайнеров не все знают про тюменские ковры. Хотя это один из традиционных промыслов, счастливо доживший до наших дней, — в Тюмени сейчас работает Сибирская ковровая фабрика, которая наследует Ишимской фабрике, а та, в свою очередь, была образована в советские времена путем централизации кустарных мастерских.

Ковры в Тюмени ткут с XVII века. Исследователи сходятся в том, что сибиряки научились этому от бухарцев. Прообразом тюменского ковра стали азиатские длинноворсовые ковры с геометрическим рисунком под названием джульхирс.

В Сибири поначалу тоже любили геометрические орнаменты, но потом перешли на цветочные узоры. Самые известные тюменские ковры — с яркими цветами на черном фоне, напоминающие жостовские подносы и павлопосадские платки. Один такой ковер изображен на картине “Взятие снежного городка” Сурикова. Хотя другие расцветки тоже существуют.

Тюменские ковры иногда называют махровыми, но ничего общего с одноименными полотенцами у них нет — просто это еще одно определение для ковров с ворсом.

В интерьерах я такие ковры вижу нечасто. Единственное, что могу припомнить, — дача журналистики и путешественницы Нелли Константиновой, которую мы много лет назад публиковали в AD; прикрепляю оттуда несколько фотографий. Остальные — из каталога Тюменской ковровой фабрики.

#знайнаших

В заголовке House & Garden этот дом 1873 года постройки назван “недолюбленным шато”. При всей циничности формулировки (как можно не любить шато?!), ему действительно очень не повезло: во время Второй мировой здесь квартировали немцы, после которых от оригинальной обстановки не осталось почти ничего, кроме пары бутылок о-де-ви, забытых в подвале. После войны французское государство продало шато семье, у которой двадцать лет назад его купили нынешние хозяева, антиквар Джеймс Джексон и финансист Эндрю Боттрилл.

Решение о покупке было принято спонтанно за бокалом вина, и хотя дом достался им в печальном состоянии — один работающий туалет на двенадцать комнат и никаких признаков исторической обстановки, — Джексон и Боттрилл ни разу об этом не пожалели.

Три года ушло на то, чтобы подарить дому его нынешний облик. Ключевой фигурой в этом деле стал специалист по тканям туаль-де-жуи и основатель компании The Toileman Кристофер Мур. Его позвали практически сразу, чтобы он помог разработать текстильный декор будущего интерьера.

В общих комнатах ткани используются в сложных комбинациях, а в спальнях — только один узор на комнату, что, впрочем, не делает их более скромными. Что касается мебели, то это антиквариат, на котором специализируется Джексон. Вещи симпатичные, с историей, но без излишеств — это было бы уже чересчур. Это и так отличный пример того, как устроить дома цветное безумие, не отказываясь от традиционного взгляда на интерьер.

📷 Boz Gagovski
Подробности у House & Garden