Помните, я в конце прошлого года обещала почаще ходить в гости в мастерские и на производство к нашим дизайнерам? У меня давно есть план навестить братьев Семёна и Григория Лавданских, но они затеяли многосложный переезд, так что эта история всё время откладывается, и пока мы просто посмотрим их новую работу.

Это продолжение коллекции Ecclesia, концепция которой развивается вокруг раннехристианского понятия domus ecclesiae — домашняя встреча. Не буду сегодня вдаваться в подробности, но Семён с Григорием раскрывают тему идентичности именно через приёмы и образы, связанные с христианством. «Прообразами для утвари из этой коллекции послужили многочисленные храмовые фрески с застольными сюжетами. При поиске форм мы использовали приём перспективного искажения, свойственного для иконописного искусства», — рассказывает Семён. Именно поэтому сосуды получились нарочито асимметричными, как бы небрежными — это придаёт им архаичную самобытность.

Предметы сделаны серией из 30 штук в технике литья и покрыты серебром. И, несмотря на весь антураж коллекционного дизайна, Лавданские считают, что их вполне можно использовать по назначению.

В Лондоне теперь тоже есть интерьер моего любимого Жюльена Себбана. Его студия Uchronia оформила магазин Koibird и расположенный внутри него бар Koi 11 в районе Мэрилебон.

Все привычные приметы стиля Uchronia на месте: яркие краски, градиент и мебель в виде стилизованных цветочков. Цветовая палитра, кстати, неслучайная: лиловый — фирменный цвет Koibird.

Магазин в основном торгует одеждой, но есть и раздел домашних аксессуаров, для которых придумали подиум из серебряной мозаики. Если присмотреться, на блестящих полках можно разглядеть сюрреалистические свечи в виде пирожных от Cereria Introna, о которых я писала пару недель назад.

📷 Félix Dol Maillot.
Подробности у Dezeen

Познакомилась в Белграде с Наташей Байдужей. Сперва узнала её со стороны графического дизайна (она сделала лого для моего второго канала про велотранспорт), а потом выяснила, что у неё есть второе творческое “я” — Наташа занимается текстильным артом и делает забавные панно в технике коллажа. Сама она их, правда, называет коврами, но для пола они не годятся, это чисто декоративная история.

Наташа училась в Новосибирске и по диплому она преподавательница ИЗО, но с детства придумывала логотипы для несуществующих компаний и в 2011 году оказалась в студии Артемия Лебедева. Идея поработать с тканью возникла у неё во время пандемии. К этому моменту Наташа пять лет занималась дизайном на фрилансе, проводила много времени за компьютером и почувствовала желание срочно что-то делать руками. “Помню, что в какой-то момент ощутила такой зуд, что если бы сейчас же не села и не сделала свой первый ковер, то взорвалась бы”, — вспоминает она.

Наташа говорит, что часто обращается к египетским мотивам, сдабривая их иронией, хотя мне тут больше видится библейское — про Адама и Еву, даже когда они выступают в образе зайцев.

По словам художницы, с технической стороны создание панно — дело не самое сложное. “Самое главное — поймать сюжет, придумать героев, понять, что они чувствуют, — говорит Наташа. — Часто я передаю их состояние через дополнительных персонажей. Не делаю эскизы, всё происходит спонтанно, как ткань ляжет”.

Проект Alcova, уже несколько лет претендующий на звание одной из главных площадок Миланской недели дизайна, рассказывает о своей новой локации — бывшей фабрике SNIA.

В прошлом году Alcova, традиционно базировавшаяся на окраинах Милана, повела себя совсем уж нахально и обосновалась в пригороде Варедо, на двух местных виллах. В 2025 году проект останется в этом городке, но займет еще две площадки, одна из которых — руины фабрики 1930-х годов, предположительно построенной по проекту архитектора Джузеппе Де Мину.

Фабрика специализировалась на производстве вискозы и в лучшие свои годы выпускала 60% всех коротких синтетических волокон в мире (эти волокна используются для производства тканей, наполнителей и т.д.). Предприятие закрылось в 2003 году, и остается только удивляться, как быстро природа захватывает и разрушает проявления цивилизации. Вскоре территорию SNIA ждет обновление, так что Alcova дает нам последний шанс взглянуть на остатки былой индустриальной мощи.

Кстати, ровно такая же история была и в позапрошлом году, когда проект развернулся на бывшей скотобойне. Не знаю, какова финансовая подоплека этой истории, но то, что Alcova обеспечит максимум внимания к будущему объекту редевелопмента, — это точно.

Первые три фото — нынешнее состояние SNIA, а дальше исторические фотографии и реклама ее продукции.