Еду из Тбилиси домой в Москву и по дороге читаю новости устойчивого развития. Dezeen пишет, что ученые из Америки нашли замену известняку, добываемому путём разработки карьеров. Известняк — ключевой компонент портландцемента, который, в свою очередь, необходим для производства бетона. И именно он несёт ответственность за то, что бетон имеет огромный углеродный след. Отказ от бетона активно обсуждается в архитектурном сообществе уже несколько лет, обычно на замену ему предлагается более широкое использование древесины. Есть успешные проекты, когда из дерева строили большие многоэтажные дома. Но если идея ученых из Университета Колорадо в Боулдере сработает, совсем ставить крест на бетоне, видимо, уже не понадобится. Исследователи предлагают заменить обычный известняк на известняк, продуцируемый водорослями кокколитофоридами. В процессе эти организмы поглощают двуокись азота, поэтому бетон получается как минимум углеродно-нейтральным, а в определенных случаях вообще углеродно-отрицательным. Иначе говоря, производство такого бетона будет не вредить планете, а наоборот — избавлять ее от парниковых газов.
Но про деревянную архитектуру я все-таки сделаю на днях подборочку.

У “Интерьер+Дизайн” вышел новый номер, первый, с тех пор как у него поменялись владелицы: весной хозяйками журнала стали главред Наталья Тимашева, коммерческий директор Алина Сароян и Татьяна Белохина, которая прежде была шеф-редактором, а теперь, как я понимаю, находится в статусе издательницы. Сегодня я наконец-то купила свежий “И+Д” и, хоть и с некоторым запозданием, хочу поделиться впечатлениями.
Начнем с того, что сам факт выхода этого номера — крутая и важная для индустрии новость. Я вообще не помню, чтобы какой-то глянец издавался силами своей команды, а взять на себя такое дело после 24 февраля — смелый и даже подвижнический поступок. И большая надежда для всех, кто переживает из-за закрытия других интерьерных журналов: если “И+Д” продолжит успешно работать, то больше шансов, что возникшая на рынке пустота начнет чем-то заполняться.
Знаю, есть скепсис по поводу печатных журналов, мол, кому они нужны в цифровом мире. Про другие не скажу, а с интерьерными все просто — отбор проектов в принт настолько строг, что лучшего табеля о рангах не придумать. Это важно и для самих дизайнеров, и для их клиентов: если дизайнера печатают в бумаге, он однозначно крут. После того как “Салон” решил брать деньги за публикации, “И+Д” стал единственным мерилом всех вещей.
Новый номер журнала выглядит очень достойно — хорошая бумага, качественная печать, все как в старые добрые времена. Классные российские интерьеры, местами вызывающие ностальгию: за проект Арианы Ахмад на Петровском бульваре мы спорили с ELLE Decoration, а теперь он выходит в “И+Д”, и я этому рада. Мой фаворит — квартира по дизайну Андрея Суматохина: это очень самобытная работа, при этом вполне международного уровня.
Склоняю голову перед дипломатическими талантами команды Тимашевой — работа над так и не вышедшим апрельским AD ознаменовалась отказами иностранных дизайнеров от публикации в России, а в новом “И+Д” сразу несколько зарубежных проектов. Понятно, что при возникшем дефиците изданий сейчас можно запросто делать журнал полностью на российских проектах, но дизайн — явление интернациональное. “И+Д” помогает российскому дизайну остаться в международном контексте, это важно.
Еще больше удивляет наличие в журнале рекламы итальянских брендов. Нынешний директор по рекламе Варвара Милославская пришла в “И+Д” из закрывшегося AD, так что я в курсе ее азарта, силы убеждения и умения сворачивать горы. Но иметь сейчас в номере макеты Rimadesio и Baxter — это что-то невероятное (и опять же большая надежда на возрождение рынка интерьерных СМИ).
Немного критики себе тоже позволю. Она, в основном, про буковки. Смена хозяек и большая пауза между номерами — самое время для обновления дизайна, но “И+Д” ничего менять не стал. Журнал по-прежнему двуязычный, и это его не красит. Когда русский и английский текст идут сплошным абзацем, но набраны разными шрифтами, это выглядит не как художественный прием, а так, словно в компьютере слетели шрифты. Огромные двойные выносы убивают фотографии, журнал вообще слишком туго набит текстом, воздуха не хватает. Отдельно поворчу по поводу англоязычных подписей без перевода на русский — не знаю, сколько у “И+Д” читателей-иностранцев, но думаю, что русскоязычных все же большинство. Короче, я за то, чтобы международный уровень издания выражался в качестве материалов и экспертизе команды (и тут к “И+Д” вопросов нет), но говорит он с читателем пусть все-таки по-русски.

В середине июня я была в Питере и тогда же обещала, что расскажу про концепт-стор “Палаты”. Пора выполнять обещанное. В этом году я побывала там во второй раз. Первый случился в 2020 году. Было лето, в Москве и Питере только-только сняли карантин, а “Палаты” недавно открылись. Там тогда был собран весь цвет актуального российского дизайна: мебель Delo Design, ковры Андрея Будько, аксессуары 52 Factory. Наверняка для людей, которые прежде с отечественным дизайном не сталкивались, это выглядело удивительно. Но — довольно ожидаемо для редактора интерьерного журнала (хотя, конечно, все равно было радостно, что появилось такое вот место).
Сюрприз подстерегал меня во время второй встречи — за два года в “Палатах” изменился не только набор вещей как таковых, но, кажется, и сам подход к формированию коллекции. Сейчас там много предметов скорее из категории прикладного искусства, чем собственно дизайна: авторская керамика, валяные светильники, лоскутные одеяла. Мебель тоже часто с рукодельным уклоном — есть, например, кресло, обтянутое домоткаными дорожками.
В 2022 году легко заподозрить, что “Палаты” решили заниматься импортозамещением и ударить туго сплетенным лаптем по опустевшим витринам иностранных производителей. Что, разумеется, совсем не так: обращение к ремеслам и традиционным практикам — не манифест особого русского пути, а большой международный тренд. Дизайн находится в поиске аутентичности и устойчивости и, вполне естественно, обращается к ремеслам, которые существуют не одно столетие, демонстрируя и то и другое.
Концепция палат эволюционирует. Но не потому, что основательница проекта Юлия Лобойка просыпается с мыслью “а давайте-ка займемся лоскутным шитьем” или вдруг решает, что будущее за домоткаными ковриками. Все, что предлагают сейчас “Палаты”, — промежуточные итоги постоянного поиска. Юлия с командой ездят в экспедиции, ищут мастеров, направляют их умения и таланты в нужное русло. Например, работы Екатерины Громцевой они увидели в одном из провинциальных музеев — вообще-то художница любит цвет, и Юлии стоило немалых трудов уговорить ее сделать для “Палат” серию монохромных панно (хотя маленькие цветные фрагменты в них все-таки есть, таков результат компромисса).
Мы разговаривали с Юлией часа полтора, и я сейчас дико жалею, что без диктофона. Она редкий человек, который не только делает крутые вещи, но и здорово формулирует, что происходит в российском дизайне. Хорошая новость, что у Юлии есть канал, и я вам очень советую на него скорее подписаться. Ну и заходите при случае в “Палаты” — там интересно.
#знайнаших