У “Интерьер+Дизайн” вышел новый номер, первый, с тех пор как у него поменялись владелицы: весной хозяйками журнала стали главред Наталья Тимашева, коммерческий директор Алина Сароян и Татьяна Белохина, которая прежде была шеф-редактором, а теперь, как я понимаю, находится в статусе издательницы. Сегодня я наконец-то купила свежий “И+Д” и, хоть и с некоторым запозданием, хочу поделиться впечатлениями.
Начнем с того, что сам факт выхода этого номера — крутая и важная для индустрии новость. Я вообще не помню, чтобы какой-то глянец издавался силами своей команды, а взять на себя такое дело после 24 февраля — смелый и даже подвижнический поступок. И большая надежда для всех, кто переживает из-за закрытия других интерьерных журналов: если “И+Д” продолжит успешно работать, то больше шансов, что возникшая на рынке пустота начнет чем-то заполняться.
Знаю, есть скепсис по поводу печатных журналов, мол, кому они нужны в цифровом мире. Про другие не скажу, а с интерьерными все просто — отбор проектов в принт настолько строг, что лучшего табеля о рангах не придумать. Это важно и для самих дизайнеров, и для их клиентов: если дизайнера печатают в бумаге, он однозначно крут. После того как “Салон” решил брать деньги за публикации, “И+Д” стал единственным мерилом всех вещей.
Новый номер журнала выглядит очень достойно — хорошая бумага, качественная печать, все как в старые добрые времена. Классные российские интерьеры, местами вызывающие ностальгию: за проект Арианы Ахмад на Петровском бульваре мы спорили с ELLE Decoration, а теперь он выходит в “И+Д”, и я этому рада. Мой фаворит — квартира по дизайну Андрея Суматохина: это очень самобытная работа, при этом вполне международного уровня.
Склоняю голову перед дипломатическими талантами команды Тимашевой — работа над так и не вышедшим апрельским AD ознаменовалась отказами иностранных дизайнеров от публикации в России, а в новом “И+Д” сразу несколько зарубежных проектов. Понятно, что при возникшем дефиците изданий сейчас можно запросто делать журнал полностью на российских проектах, но дизайн — явление интернациональное. “И+Д” помогает российскому дизайну остаться в международном контексте, это важно.
Еще больше удивляет наличие в журнале рекламы итальянских брендов. Нынешний директор по рекламе Варвара Милославская пришла в “И+Д” из закрывшегося AD, так что я в курсе ее азарта, силы убеждения и умения сворачивать горы. Но иметь сейчас в номере макеты Rimadesio и Baxter — это что-то невероятное (и опять же большая надежда на возрождение рынка интерьерных СМИ).
Немного критики себе тоже позволю. Она, в основном, про буковки. Смена хозяек и большая пауза между номерами — самое время для обновления дизайна, но “И+Д” ничего менять не стал. Журнал по-прежнему двуязычный, и это его не красит. Когда русский и английский текст идут сплошным абзацем, но набраны разными шрифтами, это выглядит не как художественный прием, а так, словно в компьютере слетели шрифты. Огромные двойные выносы убивают фотографии, журнал вообще слишком туго набит текстом, воздуха не хватает. Отдельно поворчу по поводу англоязычных подписей без перевода на русский — не знаю, сколько у “И+Д” читателей-иностранцев, но думаю, что русскоязычных все же большинство. Короче, я за то, чтобы международный уровень издания выражался в качестве материалов и экспертизе команды (и тут к “И+Д” вопросов нет), но говорит он с читателем пусть все-таки по-русски.

В середине июня я была в Питере и тогда же обещала, что расскажу про концепт-стор “Палаты”. Пора выполнять обещанное. В этом году я побывала там во второй раз. Первый случился в 2020 году. Было лето, в Москве и Питере только-только сняли карантин, а “Палаты” недавно открылись. Там тогда был собран весь цвет актуального российского дизайна: мебель Delo Design, ковры Андрея Будько, аксессуары 52 Factory. Наверняка для людей, которые прежде с отечественным дизайном не сталкивались, это выглядело удивительно. Но — довольно ожидаемо для редактора интерьерного журнала (хотя, конечно, все равно было радостно, что появилось такое вот место).
Сюрприз подстерегал меня во время второй встречи — за два года в “Палатах” изменился не только набор вещей как таковых, но, кажется, и сам подход к формированию коллекции. Сейчас там много предметов скорее из категории прикладного искусства, чем собственно дизайна: авторская керамика, валяные светильники, лоскутные одеяла. Мебель тоже часто с рукодельным уклоном — есть, например, кресло, обтянутое домоткаными дорожками.
В 2022 году легко заподозрить, что “Палаты” решили заниматься импортозамещением и ударить туго сплетенным лаптем по опустевшим витринам иностранных производителей. Что, разумеется, совсем не так: обращение к ремеслам и традиционным практикам — не манифест особого русского пути, а большой международный тренд. Дизайн находится в поиске аутентичности и устойчивости и, вполне естественно, обращается к ремеслам, которые существуют не одно столетие, демонстрируя и то и другое.
Концепция палат эволюционирует. Но не потому, что основательница проекта Юлия Лобойка просыпается с мыслью “а давайте-ка займемся лоскутным шитьем” или вдруг решает, что будущее за домоткаными ковриками. Все, что предлагают сейчас “Палаты”, — промежуточные итоги постоянного поиска. Юлия с командой ездят в экспедиции, ищут мастеров, направляют их умения и таланты в нужное русло. Например, работы Екатерины Громцевой они увидели в одном из провинциальных музеев — вообще-то художница любит цвет, и Юлии стоило немалых трудов уговорить ее сделать для “Палат” серию монохромных панно (хотя маленькие цветные фрагменты в них все-таки есть, таков результат компромисса).
Мы разговаривали с Юлией часа полтора, и я сейчас дико жалею, что без диктофона. Она редкий человек, который не только делает крутые вещи, но и здорово формулирует, что происходит в российском дизайне. Хорошая новость, что у Юлии есть канал, и я вам очень советую на него скорее подписаться. Ну и заходите при случае в “Палаты” — там интересно.
#знайнаших