Ещё одна парижская квартира с интересным “дымчатым” колоритом. Авторы нам уже знакомы — это Batiik Studio, чей прошлый проект мы рассматривали в связи с необычной столяркой. Здесь она тоже имеется. Мне особенно нравятся “накладки” на стены, обрамляющие дверные порталы в спальне и окошко на кухне. Так же оформлено и зеркало в ванной.

Тут в основе лежит ещё один популярный приём, когда новый интерьер, словно коробочка, вставлен в старые стены и существует немного отдельно (вот тут такой пример). Но Batiik использует его по-своему, более игриво, не подчёркивает дистанцию между старым и новым, а наоборот, сокращает её.

Квартира не самая большая — 125 м², но местами оставляет ощущение прямо-таки огромного пространства. Так бывает, когда не жалеют место на проходные зоны. Тут нас с порога встречает огромная прихожая. Авторы проекта выкладывают все карты сразу: зеркальный потолок, барельеф, выполненный Redfield et Dattner (предполагаю, что все расписанные поверхности — тоже их работа, поскольку именно это их основная специализация), двери с необычными “петляющими” ручками и встроенный диванчик.

Если недавно граница эпох шла по линии декоративное (тогда) — функциональное (сейчас), то в этом проекте современность тоже не стесняется украшательства, просто занимается им немного иначе.

Извините за обилие ссылок на другие посты, но мне кажется, всегда интересно смотреть проекты не только сами по себе, но и в контексте.

📷 Alexandre Tabaste
Подробности у Living

Глеб Максимилианович Кржижановский знаменит как революционер-большевик, друг Ленина и автор плана ГОЭЛРО, но его квартира на Садовнической улице, дошедшая до нас в почти идеальной сохранности, — не только свидетельница исторических событий, но и энциклопедия русского быта начала ХХ века.

Текст целиком и больше фотографий ждут вас в Дзене

Кржижановский буквально жил на работе — после 1917 года он поселился в квартире на Садовнической улице, где до революции находилась контора российского подразделения фирмы Siemens, в которой он проработал много лет. Глеб Максимилианович, хоть и примкнул к революционерам еще в студенчестве, вполне успешно совмещал активную подпольную деятельность с легальной карьерой.

Он начинал на железной дороге, но после революции 1905 года ему там были не рады, и он переключился на энергетику, в которой достиг немалых успехов: в конторе на Садовнической у него был отдельный кабинет, где он впоследствии устроил свою спальню, а его знания легли в основу плана электрификации ГОЭЛРО. Построенная на основе этого плана сеть благополучно существует до сих пор — об этом вам в подробностях расскажут на экскурсии по музею, но нас интересует прежде всего интерьер.

Особняк на Садовнической улице был построен в XIX веке для вольноотпущенника графа Шереметева Ивана Варыханова, положившего начало купеческой династии Варыхановых. В начале ХХ века тогдашняя хозяйка Прасковья Варыханова решила переделать родовое гнездо в доходный дом и наняла архитектора Василия Шауба, который обновил здание в стиле рационального модерна.

В отличие от модерна обычного, его рациональная версия отличалась экономичностью, и сейчас музей Кржижановского — единственное место в Москве, где сохранился интерьер, исполненный в этом стиле. Правда, не в полной мере — Варыханова оказалась довольно консервативной заказчицей. К примеру, Шауб планировал перелицевать печи, но дальше столовой дело не пошло — хозяйке модерновые изразцы не понравились, и она решила, что тратиться на переделку незачем. И тут мы с ней согласимся: старые печи действительно хороши.

А вот за потолки обидно: Шауб оформил их листами из штампованной жести (альтернатива лепному декору, как раз один из атрибутов рационального модерна), и в оригинале они были блестящими. Но опять же — Прасковья Варыханова это не одобрила и постановила закрасить металл белой краской.

В обновленном особняке должны были поселиться жильцы-арендаторы, но вместо них на второй этаж въехала контора «Сименс и Гальске». От нее тоже кое-что осталось: мебель в кабинете Кржижановского — по большей части еще с тех, сименсовских времен. Стол в спальне Глеба Максимилиановича — тоже переделанный конторский, а комнатка справа при входе как была приемной, таковой при новом хозяине и осталась. В преклонные годы Кржижановский работал по большей части из дома, да и в первые послереволюционные годы в квартире постоянно шла работа. Тот самый план ГОЭЛРО, призванный реализовать ленинский принцип «коммунизм — советская власть плюс электрификация всей страны» составлялся именно в этих стенах.

Судя по экспонирующемуся в музее портфелю, с перевязанной бечевкой ручкой, Кржижановский, мечтавший о полном переустройстве общества, в быту ничего менять не любил и крепко привязывался к старым вещам. И нам это очень на руку: Глеб Максимилианович прожил долгую жизнь — он единственный из ближайших соратников Ленина, кто избежал репрессий, достиг глубоких преклонных лет и умер своей смертью в 1959 году, но оставил квартиру такой, какой она была в первой четверти ХХ века.

Продолжение в Дзене

В 1994 году британский арт-дуэт K Foundation сжёг в камине миллион фунтов стерлингов, заработанных ими же в другом качестве — как музыкальная группа The KLF (кто жил в 1990-е, наверняка такую помнит). Акция была не только расточительной, но и — по сегодняшним меркам — экологически безответственной: продукты горения загрязняют воздух и способствуют изменению климата. Один из участников дуэта, Билл Драммонд, позже сожалел о содеянном.

В этом году к уничтожению валютных запасов подключился уже сам Банк Англии: во время Лондонского фестиваля дизайна посетителям предлагали посидеть на лавочках, сделанных из измельчённых банкнот на сумму два с половиной миллиона фунтов стерлингов. С учётом инфляции это примерно та же сумма, что и у K Foundation, однако в данном случае никто не обеднел — банкноты всё равно подлежали утилизации. Превратить отжившие свой век деньги в мебель банкирам помогали две компании, занимающиеся переработкой материалов, — Surface Matter и Plasticiet. Идея проекта проста: организаторы хотели ещё раз напомнить, что ресурсы нужно беречь, а вторично использовать можно практически что угодно — даже деньги.

Если уж делать серо-бетонный минимализм, то такой, как в проекте австралийского архитектора Трэвиса Уолтона. Без впечатляющей архитектуры этот стиль не работает, а здесь она встречает с порога — в комнаты ведет красивая винтовая лестница, отлитая из бетона. Суровый интерьер нуждается в контрасте с живописными окрестностями, и чтобы открыть заказчикам панораму океана и полей для гольфа, Уолтон спроектировал дом нетипично — основные помещения поднял на второй этаж. Там простор и панорамное остекление, а первый уровень напоминает современную версию неприступной крепости.

Бетонные поверхности со следами деревянной опалубки перемежаются благородными материалами: чёрным и тёмно-зелёным мрамором, патинированной латунью и морёным деревом. Дополняет интерьер подборка коллекционной мебели. Включая пару кресел от жизнерадостной мексиканской студии Mestiz. Казалось бы, по настроению они совсем из другой оперы, но сюда вписались как родные.

📷 Sharyn Cairns
Подробности у Est