Глеб Максимилианович Кржижановский знаменит как революционер-большевик, друг Ленина и автор плана ГОЭЛРО, но его квартира на Садовнической улице, дошедшая до нас в почти идеальной сохранности, — не только свидетельница исторических событий, но и энциклопедия русского быта начала ХХ века.

Текст целиком и больше фотографий ждут вас в Дзене

Кржижановский буквально жил на работе — после 1917 года он поселился в квартире на Садовнической улице, где до революции находилась контора российского подразделения фирмы Siemens, в которой он проработал много лет. Глеб Максимилианович, хоть и примкнул к революционерам еще в студенчестве, вполне успешно совмещал активную подпольную деятельность с легальной карьерой.

Он начинал на железной дороге, но после революции 1905 года ему там были не рады, и он переключился на энергетику, в которой достиг немалых успехов: в конторе на Садовнической у него был отдельный кабинет, где он впоследствии устроил свою спальню, а его знания легли в основу плана электрификации ГОЭЛРО. Построенная на основе этого плана сеть благополучно существует до сих пор — об этом вам в подробностях расскажут на экскурсии по музею, но нас интересует прежде всего интерьер.

Особняк на Садовнической улице был построен в XIX веке для вольноотпущенника графа Шереметева Ивана Варыханова, положившего начало купеческой династии Варыхановых. В начале ХХ века тогдашняя хозяйка Прасковья Варыханова решила переделать родовое гнездо в доходный дом и наняла архитектора Василия Шауба, который обновил здание в стиле рационального модерна.

В отличие от модерна обычного, его рациональная версия отличалась экономичностью, и сейчас музей Кржижановского — единственное место в Москве, где сохранился интерьер, исполненный в этом стиле. Правда, не в полной мере — Варыханова оказалась довольно консервативной заказчицей. К примеру, Шауб планировал перелицевать печи, но дальше столовой дело не пошло — хозяйке модерновые изразцы не понравились, и она решила, что тратиться на переделку незачем. И тут мы с ней согласимся: старые печи действительно хороши.

А вот за потолки обидно: Шауб оформил их листами из штампованной жести (альтернатива лепному декору, как раз один из атрибутов рационального модерна), и в оригинале они были блестящими. Но опять же — Прасковья Варыханова это не одобрила и постановила закрасить металл белой краской.

В обновленном особняке должны были поселиться жильцы-арендаторы, но вместо них на второй этаж въехала контора «Сименс и Гальске». От нее тоже кое-что осталось: мебель в кабинете Кржижановского — по большей части еще с тех, сименсовских времен. Стол в спальне Глеба Максимилиановича — тоже переделанный конторский, а комнатка справа при входе как была приемной, таковой при новом хозяине и осталась. В преклонные годы Кржижановский работал по большей части из дома, да и в первые послереволюционные годы в квартире постоянно шла работа. Тот самый план ГОЭЛРО, призванный реализовать ленинский принцип «коммунизм — советская власть плюс электрификация всей страны» составлялся именно в этих стенах.

Судя по экспонирующемуся в музее портфелю, с перевязанной бечевкой ручкой, Кржижановский, мечтавший о полном переустройстве общества, в быту ничего менять не любил и крепко привязывался к старым вещам. И нам это очень на руку: Глеб Максимилианович прожил долгую жизнь — он единственный из ближайших соратников Ленина, кто избежал репрессий, достиг глубоких преклонных лет и умер своей смертью в 1959 году, но оставил квартиру такой, какой она была в первой четверти ХХ века.

Продолжение в Дзене

В 1994 году британский арт-дуэт K Foundation сжёг в камине миллион фунтов стерлингов, заработанных ими же в другом качестве — как музыкальная группа The KLF (кто жил в 1990-е, наверняка такую помнит). Акция была не только расточительной, но и — по сегодняшним меркам — экологически безответственной: продукты горения загрязняют воздух и способствуют изменению климата. Один из участников дуэта, Билл Драммонд, позже сожалел о содеянном.

В этом году к уничтожению валютных запасов подключился уже сам Банк Англии: во время Лондонского фестиваля дизайна посетителям предлагали посидеть на лавочках, сделанных из измельчённых банкнот на сумму два с половиной миллиона фунтов стерлингов. С учётом инфляции это примерно та же сумма, что и у K Foundation, однако в данном случае никто не обеднел — банкноты всё равно подлежали утилизации. Превратить отжившие свой век деньги в мебель банкирам помогали две компании, занимающиеся переработкой материалов, — Surface Matter и Plasticiet. Идея проекта проста: организаторы хотели ещё раз напомнить, что ресурсы нужно беречь, а вторично использовать можно практически что угодно — даже деньги.

Если уж делать серо-бетонный минимализм, то такой, как в проекте австралийского архитектора Трэвиса Уолтона. Без впечатляющей архитектуры этот стиль не работает, а здесь она встречает с порога — в комнаты ведет красивая винтовая лестница, отлитая из бетона. Суровый интерьер нуждается в контрасте с живописными окрестностями, и чтобы открыть заказчикам панораму океана и полей для гольфа, Уолтон спроектировал дом нетипично — основные помещения поднял на второй этаж. Там простор и панорамное остекление, а первый уровень напоминает современную версию неприступной крепости.

Бетонные поверхности со следами деревянной опалубки перемежаются благородными материалами: чёрным и тёмно-зелёным мрамором, патинированной латунью и морёным деревом. Дополняет интерьер подборка коллекционной мебели. Включая пару кресел от жизнерадостной мексиканской студии Mestiz. Казалось бы, по настроению они совсем из другой оперы, но сюда вписались как родные.

📷 Sharyn Cairns
Подробности у Est

Новое место повышенной инстаграмабельности — кофейня Ritmo на Малой Никитской. Она расположена в отреставрированной усадьбе Бобринских. Основную часть здания отвели под московский филиал Ельцин-центра, а сбоку пристроились кофейня и книжный магазин “Пиотровский”.

Заведение пока работает в тестовом режиме; позже, как я поняла, появится стеклянная посуда и, возможно, что-то ещё. Но и сейчас всё очень хорошо. Особенно снаружи, где вовсю цветут розы, гортензии и что-то мне неведомое, но красивое. Интерьер тоже симпатичный, им занималась команда Pergaev Bureau.

Несмотря на итальянское название, убийственно горького эспрессо здесь ждать не стоит. Ritmo — типичная кофейня третьей волны, с кофе свежей обжарки, фильтрами и флэтуайтом.

Красивая осень от текстильного бренда Once Milano. Знаю, многие грустят по ушедшему лету, но я это время года очень люблю, а характерные для него краски — это самая актуальная интерьерная палитра.