В Царицыно сегодня открылась выставка «Жостово. Вызывающе красиво» по случаю двухсотлетия промысла. Жостово, на мой взгляд, один из тех редких промыслов, которые не надо ни спасать, ни переизобретать: расписной поднос никогда не был предметом первой необходимости, а вот дорогим подарком он как служил, так и замечательно служит по сей день. Нескромное название выставки вполне соответствует действительности.

Мы вчера сходили на пресс-показ с Дашей Соболевой и остались очень довольны, хотя первое впечатление было так себе. Большой дворец в Царицыно — здание действительно немаленькое, поэтому совершенно непонятно, что заставило организаторов утрамбовать выставку с кучей замечательных экспонатов в одну комнатку средних размеров. Развеска там плотная, как в магазине, места на вспомогательные материалы остаётся мало. Нам повезло — на открытии были и куратор, и директор фабрики, и жостовские художники. Без их информационной поддержки воспринимать экспозицию было бы сложно. Поэтому посетителям выставки советую не спешить, по возможности отрешиться от визуального шума и внимательно рассматривать работы — они этого точно заслуживают. А я сейчас попробую кратко пересказать фабулу.

В первые годы существования жостовские мастерские, как и их ближайшие соседи из Федоскино, делали росписи по основе из папье-маше, но потом перешли на более дешевую жесть. В селе работали десятки мастерских, и никакого канона не было, допускались любые сюжеты — от привычных цветочных букетов до гаремных сцен.

В предреволюционные годы росписи для жостовских подносов придумывали молодые художники уровня Кончаловского, а потом случилась революция, началась централизация и возникли новые представления о прекрасном: одних только Лениных на выставках было три, включая сцену на охоте. Всё это революционное творчество было по большей части довольно спорного уровня, и государство поставило перейти на вечные темы — так стандартом жостовской росписи стали цветочные узоры (как они менялись от десятилетия к десятилетию, показано на выставке).

В наши дни, помимо собственно «Жостовской фабрики», существуют небольшие мастерские. Они по большей части основаны художниками промысла, действующими независимо — в том числе и в выборе сюжетов. На подносы вернулись и жанровые сцены, и пейзажи, включая архитектурные. Надо отдать должное руководству фабрики: они с конкурентами не борются, а наоборот — на выставке под работы этих мастерских отведён целый раздел, а одним из наших проводников по выставке стал художник Николай Николаевич Антипов.

На примере этого небольшого берлинского заведения видно, как круто может выглядеть даже самый лапидарный интерьер, если стены покрашены в сложный интересный цвет.

Несмотря на скромные размеры, Common в берлинском Нойкельне — это два в одном: утром артизанальная пекарня с кофе, а по вечерам пиццерия с пивом. Талеа Шмаленберг выбрала для стен и пола одну и ту же краску тёмного бургундского оттенка, которая по-разному играет в зависимости от освещения. Я, глядя на эти фотографии, сперва вообще подумала, что это коричневый цвет. Этот роскошный оттенок довольно неожиданно выглядит в компании с простой деревянной мебелью, но отлично подобранный дизайнерский свет примиряет крайности.

📷 Clemens Poloczek
Подробности у Designboom

Были времена, когда каждый уважающий себя интерьерный журнал ежемесячно делал собственную съемку. Большую красивую историю на 6-8 страниц. Съемки обычно приурочивались к сезону или теме номера. Например, в декабре делали большую подборку новогодних подарков, а в мае показывали уличную мебель. Такая съемка могла стать главным украшением номера и попасть на обложку. Короче, все как в фешен-журналах, только в кадре вместо моделей были стулья, диваны и прочие предметы интерьера.

Декорации в таких съемках были едва ли не важней, чем сами вещи. Зачастую съемки делались в студии, но были и живые локации. На моей памяти AD где только не снимал: на ВДНХ и на старых подмосковных дачах, в советских НИИ и в песчаных карьерах.

Сейчас традицию больших регулярных съемок, за редкими исключениями вроде World of Interiors, осталась в прошлом — слишком дорогое это удовольствие. Но чем дальше, тем чаще наблюдаю подобные проекты у производителей и галеристов.

На фото — классный пример такого рода из Франции: галерея коллекционного дизайна Philia сняла свои объекты в послевоенном парижском пригороде Нуази-ле-Гран на фоне разрушающейся парковки Мон-д'Эст, спроектированной Жаком Калишом, и жилого комплекса Espaces Abraxas по проекту Рикардо Бофила. И не только сняла, а ещё и организовала там выставку. Каждый из авторов галереи представил в этих мрачных, но по-своему прекрасных декорациях один избранный объект, созданный в последние десять лет.

📷 Brinth

На этой неделе побывала сразу на двух открытиях выставок, поэтому могу предложить достойные #планынавыходные. Выставки абсолютно разные, но обе интересные.

У фонда RuArts очередной проект, связанный с уличным искусством. Не мудрено — и хозяйка Марианна Сардарова, и арт-директор Катрин Борисов коллекционируют художников уличной волны, и экспозиция примерно на две пятых составлена из принадлежащих им работ. Другие две пятых — из собрания Сабины Чагиной, Дмитрия Аске и Эльчина Али-заде. Так что название выставки “Пять углов” — не только отсылка к городской типографике, а прежде всего пять разных углов зрения. Хотя они во многом сходятся — большинство авторов присутствуют во всех пяти коллекциях — верный признак, что это направление в искусстве вполне сформировалось. На всякий случай небольшое уточнение: это не выставка стрит-арта. Художники уличной волны — те, кто начинал на улице, но сейчас работает в более привычном для галерей формате: на бумаге, холсте и так далее. Хотя улица на выставку всё же проникает. Например, в виде работы ZOOM “Катастрофа наших дней”, выполненной на трансформаторной будке.

В Art & Brut открылась персональная выставка Екатерины Пугачевой “Леда съела лебедя”. Работы Кати традиционно очень нарядные, женственные и немножко порочные. Но в этот раз она говорит на очень важную женскую тему — о насилии и абьюзе. Выставка построена по классическому сюжету — хоть кино снимай: завязка в виде небольших, но красноречивых сцен страдания, дальнейшие мытарства героини и кульминация — торжественное поедание обидчика в образе черного лебедя и изготовление наряда из трофейных перьев. Жизнерадостный финал истории скрыт в отдельной комнате — выход из абьюза пугает неопределенностью и одиночеством, но, как много раз повторила сама художница во время открытия, все мы знаем, что хеппи-энд есть.

В 1993 году Клаус Зендлингер придумал Design Hotels — зонтичный бренд, объединяющий независимые отели с интересной концепцией и классными интерьерами. А в этом году компания, впервые с момента основания, переехала в новый офис в бывшей промзоне рядом с берлинским вокзалом Осткройц.

Пространство с пятиметровыми потолками, рассчитанное на сотню сотрудников, спроектировало молодое берлинское архбюро RHO. С одной стороны, это довольно типичный офисный интерьер с открытой планировкой, тихими переговорными зонами, лаунджем и общей кухней. С другой, компания, у которой фокус на дизайн заложен в самом названии, просто не могла позволить себе заурядную конторскую атмосферу. Так что всё сделано очень модно.

У входа посетителей встречает “парящая” стойка ресепшен из нержавеющей стали. Из неё же сделан и кухонный остров. Диваны для зоны отдыха купили у Ligne Roset, светильники у Marset и Sammode, а вся офисная мебель — производства Andreu World (они, кстати, стали основными поставщиками мебели и для нового московского пространства masters.dom).

Помните, как лет десять-пятнадцать назад в моду вошли офисы с максимально неформальной обстановкой, яркой мебелью и столами для пинг-понга? Кажется, в постпандемийном мире эта концепция ушла в прошлое. Модный офис теперь выглядит примерно так, как на этих фотографиях: без лишних “погремушек”, стимулирующих сотрудников проводить на работе больше времени, чем это предусмотрено их контрактом, но с хорошим дизайном, который помогает эффективно провести официальные рабочие часы.

📷 Lucy Deverall
Подробности у Manera