Наша лондонская квартира в этот раз ничего интересного из себя не представляет, зато район вокруг любопытный. Это Ваппинг, часть Доклендса — обширной территории вдоль Темзы, которая вплоть до середины прошлого века обслуживала лондонский порт, один из крупнейших в мире. Топоним Доклендс появился только в 1970-е, когда вся эта инфраструктура стала не нужна и территории бывших складов, верфей и доков потребовали переосмысления. Местами довольно радикального — см. Канэри-Уорф, где вырос район небоскрёбов. А Ваппинг интересен как раз тем, что здесь сохранилось много зданий позапрошлого века.

Самое значительное из них — табачный док, бывший склад, от которого, если принюхаться, до сих пор тянет табачком. На воротах — головы вепрей, поддерживающие три бочонка. За забором просматривается общественное пространство, но там сейчас всё закрыто, возможно, не сезон.

Док стоит рядом с каналом, в который раньше заходили корабли для разгрузки. Теперь пару парусников держат там в декоративных целях — на них открывается вид из соседнего террасного дома. Он построен из того же кирпича, что и всё вокруг, но, судя по архитектуре, построен в 1980-е. Такой относительно новой жилой застройки в Ваппинге очень много и, думаю, это довольно дорогое жильё — здесь тихо, зелено, набережная канала превратилась в приятный променад, в самом канале живут гуси-лебеди.

Но есть тут и жильё в настоящих промышленных зданиях, которые стоят ближе к реке. На фасадах сохранились старые названия, а местами встречаются неизвестные мне конструкции для подъёма грузов.

Ещё одна местная достопримечательность — бар Turner’s Old Star, который якобы принадлежал художнику Уильяму Тёрнеру и был записан на его любовницу Софию Бут. Вполне возможно, что это маркетинговая легенда, но место по-любому приятное, очень локальное, с седовласой хозяйкой за стойкой.

Английский климат можно не любить за сырость и дождливость, но для меня круглогодичная зелень искупает любые недостатки. Деревья стоят голые, но вот кустарники не просто зеленеют, а местами ещё и цветут.

Эти фотографии мы сделали в саду при Музее дома в Восточном Лондоне. Он поделен на шесть частей — каждая показывает, как менялось отношение к саду, начиная с 1600-х годов и до наших дней. Там есть и прагматичные версии (сад, больше похожий на огород), и чисто декоративные. Наверное, летом это ещё показательней, но и сейчас всё довольно наглядно.

Сам музей покажу в следующем посте.

В лондонском Музее дома очень напирают на то, что он такой один во всем мире. На самом деле, аналоги есть и недалеко от нас: раздел с жилищами лондонцев XX–XXI веков, демонстрирующий пестрый состав местного населения, напоминает выставку советского быта в Музее Красная Пресня. Это дополнение к основной экспозиции появилось только несколько лет назад и располагается в современной пристройке. Но меня больше заинтересовала историческая часть.

Музей занимает здание XVIII века, построенное как дом престарелых. Анфилада комнат показывает, как менялись английские интерьеры, начиная с 1630-х годов и до конца XIX века — от почти лапидарных комнат до той нарядной избыточности, которая и сейчас остается отличительной особенностью английского стиля.

Тут самое интересное, что кураторы музея показывают нам не какие-то выдающиеся образцы интерьерного искусства и примеры для подражания, а среднестатистические комнаты в домах типичных представителей среднего класса. Эти интерьеры отражают не личные вкусы владельцев, а само течение жизни и бытовые привычки прошлых поколений.

Мне кажется, нам было бы очень полезно иметь что-то подобное в России. Мы неплохо знаем, как был устроен советский быт — по воспоминаниям, фотографиям и фильмам, но имеем довольно тусклые представления о жизни в царской России. От нее нас отделяет не только время, но и революционные события, разрушившие привычный порядок вещей. А без знаний о прошлом сложно говорить о том, каким может быть современный интерьер с российским национальным характером.