В Лондоне множество интересных домов-музеев, но почти все они закрыты на зиму. Тут вообще-то устойчивый плюс, зеленеет травка, а кое-где даже цветы цветут, но все равно — зима. Редкое исключение — Кенвуд-хаус, поместье в Хэмпстеде, существующее с начала XVII века. Кто из важных британских господ владел Кенвудом в разное время, я перечислять не буду. Для нас с вами важно, что в 1760-е тогдашний хозяин Уильям Мюррей, 1-й граф Мэнсфилд, поручил перестройку дома Роберту Адаму, самому востребованному на тот момент архитектору Великобритании и основоположнику британского неоклассицизма.

Посещение Кенвуда бесплатное (скажем за это спасибо одному из представителей семейства Гиннессов, который выкупил дом почти сто лет назад, спас его от угрозы сноса и превратил в музей), а у входа вас встречают максимально любезные служители. Нам тут же сообщили, что пристроенная к дому Адамом библиотека считается одной из красивейших комнат в Великобритании. Использовалась она не только для чтения — огромный зал служил местом приемов и даже застолий.

Есть, правда, сложность с тем, чтобы рассмотреть ее во всем великолепии — там довольно сумрачно, поскольку окна занавешены. Сделано это для того, чтобы защитить ценную акварель середины XX века, показывающую, как библиотека выглядела на тот момент. Еще одна служительница немедленно сообщила, что, по ее мнению, это безумие, и в зал хорошо бы пустить свет. Главная красота библиотеки — на потолке, и чтобы было проще его рассмотреть, сняла для вас видео. Оно в комментариях вместе с дополнительными фотографиями.

Нынешний цвет стен библиотеки считается максимально точно соответствующим исходному — в 1960-е здесь были реставрационные работы, но спустя полвека оказалось, что с краской не угадали, и нынешние оттенки были выбраны по итогам большого научного исследования.

Деятельность Адама отнюдь не ограничилась библиотекой — он переделал весь дом. В одном из залов остались следы от снятых им со стен деревянных панелей (хотя и они, как мы помним, тоже бывают очень ценными). И еще любопытный момент: несмотря на всю любовь архитектора к античности, в Кенвуде есть камин в стиле шинуазри — жена заказчика настояла.

А вообще оригинальной обстановки в доме мало что осталось — ее в какой-то момент вывезли и частью распродали, хотя кое-какие предметы были впоследствии выкуплены и возвращены на место. Теперь Кенвуд работает в формате картинной галереи — в нем размещена коллекция Гиннесса. В интернете пишут про Вермеера и Рембрандта, но, видимо, экспонируются они лишь время от времени, мы с ними вчера не встретились.

Неожиданная музыкальная пауза и объяснение, почему мы вообще всё время ездим в Лондон. Здесь лучшая в мире музыкальная программа — помимо широко известных артистов и артистов, известных локально, можно послушать вообще никому не известных музыкантов. И это бывает довольно любопытно.

Мы вчера были как раз на таком мероприятии. Начнем с того, что концерт проходил в магазине винтажной одежды. Вечерами они сдвигают рейлы к стене, закрывают их большой шторой, и торговый зал превращается в бар. А на втором этаже — маленький концертный зал, куда при очень большом желании можно набить человек 70–80. Но вчера собралось где-то около тридцати, и кажется, что, кроме нас, случайных людей вообще не было. Только друзья артистов и сами музыканты — отыграв свое, они тоже спускались к публике.

Выступала группа-хэдлайнер и два артиста на разогреве. Нам понравилась ирландская девушка Nvara (настоящее имя Niamh Ní Mheara, читается Нив Ни Мэра). Она на первом видео. Ещё был занудный и нехаризматичный парень по имени Сонни Сид. А завершала шоу группа во главе с финской артисткой Emmi Maaria. Короткое выступление было похоже на бунт студенток консерватории, поработивших ботана-очкарика. Забавно, но без перспектив. А вот у первой артистки есть некоторые шансы однажды повыступать в залах побольше.

Наша лондонская квартира в этот раз ничего интересного из себя не представляет, зато район вокруг любопытный. Это Ваппинг, часть Доклендса — обширной территории вдоль Темзы, которая вплоть до середины прошлого века обслуживала лондонский порт, один из крупнейших в мире. Топоним Доклендс появился только в 1970-е, когда вся эта инфраструктура стала не нужна и территории бывших складов, верфей и доков потребовали переосмысления. Местами довольно радикального — см. Канэри-Уорф, где вырос район небоскрёбов. А Ваппинг интересен как раз тем, что здесь сохранилось много зданий позапрошлого века.

Самое значительное из них — табачный док, бывший склад, от которого, если принюхаться, до сих пор тянет табачком. На воротах — головы вепрей, поддерживающие три бочонка. За забором просматривается общественное пространство, но там сейчас всё закрыто, возможно, не сезон.

Док стоит рядом с каналом, в который раньше заходили корабли для разгрузки. Теперь пару парусников держат там в декоративных целях — на них открывается вид из соседнего террасного дома. Он построен из того же кирпича, что и всё вокруг, но, судя по архитектуре, построен в 1980-е. Такой относительно новой жилой застройки в Ваппинге очень много и, думаю, это довольно дорогое жильё — здесь тихо, зелено, набережная канала превратилась в приятный променад, в самом канале живут гуси-лебеди.

Но есть тут и жильё в настоящих промышленных зданиях, которые стоят ближе к реке. На фасадах сохранились старые названия, а местами встречаются неизвестные мне конструкции для подъёма грузов.

Ещё одна местная достопримечательность — бар Turner’s Old Star, который якобы принадлежал художнику Уильяму Тёрнеру и был записан на его любовницу Софию Бут. Вполне возможно, что это маркетинговая легенда, но место по-любому приятное, очень локальное, с седовласой хозяйкой за стойкой.

Английский климат можно не любить за сырость и дождливость, но для меня круглогодичная зелень искупает любые недостатки. Деревья стоят голые, но вот кустарники не просто зеленеют, а местами ещё и цветут.

Эти фотографии мы сделали в саду при Музее дома в Восточном Лондоне. Он поделен на шесть частей — каждая показывает, как менялось отношение к саду, начиная с 1600-х годов и до наших дней. Там есть и прагматичные версии (сад, больше похожий на огород), и чисто декоративные. Наверное, летом это ещё показательней, но и сейчас всё довольно наглядно.

Сам музей покажу в следующем посте.

В лондонском Музее дома очень напирают на то, что он такой один во всем мире. На самом деле, аналоги есть и недалеко от нас: раздел с жилищами лондонцев XX–XXI веков, демонстрирующий пестрый состав местного населения, напоминает выставку советского быта в Музее Красная Пресня. Это дополнение к основной экспозиции появилось только несколько лет назад и располагается в современной пристройке. Но меня больше заинтересовала историческая часть.

Музей занимает здание XVIII века, построенное как дом престарелых. Анфилада комнат показывает, как менялись английские интерьеры, начиная с 1630-х годов и до конца XIX века — от почти лапидарных комнат до той нарядной избыточности, которая и сейчас остается отличительной особенностью английского стиля.

Тут самое интересное, что кураторы музея показывают нам не какие-то выдающиеся образцы интерьерного искусства и примеры для подражания, а среднестатистические комнаты в домах типичных представителей среднего класса. Эти интерьеры отражают не личные вкусы владельцев, а само течение жизни и бытовые привычки прошлых поколений.

Мне кажется, нам было бы очень полезно иметь что-то подобное в России. Мы неплохо знаем, как был устроен советский быт — по воспоминаниям, фотографиям и фильмам, но имеем довольно тусклые представления о жизни в царской России. От нее нас отделяет не только время, но и революционные события, разрушившие привычный порядок вещей. А без знаний о прошлом сложно говорить о том, каким может быть современный интерьер с российским национальным характером.