Начнем утро в кондитерской Jules Zang с интерьером от EЁ buro.

Кажется, нет на свете ничего более французского, чем круассан на завтрак, а между тем придумали этот вид булок австрийцы. Есть легенда, что венские пекари ввели их в моду в XVII веке — форма рогаликов символизировала исламский полумесяц, а их поедание знаменовало победу австрийской армии над турками. Много позже, в 1839 году, австрийский пекарь Август Занг открыл в Париже Boulangerie Viennoise и увлек слоеными рогаликами местное население.

Теперь Занг приехал в Москву — его фамилия попала в название кондитерской Jules Zang, которая работает в ЖК Royal House on Yauza в Наставническом переулке. Вторая часть названия досталась заведению от писателя Жюля Верна. Портреты обоих мужчин, а также французских поваров украшают стены заведения, над интерьерами которого поработали Александра Таранова и Юлия Шмидт из EЁ buro.

Для современных людей сладкие булки — верх разврата. Положить их в рот — все равно что проплыть тысячу лье под водой, отправиться к центру земли или обогнуть свет за восемьдесят дней без помощи авиации (обо всем этом как раз писал Жюль Верн). А уж если пускаться во все тяжкие, то в соответствующей обстановке. Шмидт и Таранова придумали для кондитерской нарядный и даже вызывающий интерьер. Основной зал оформлен в духе веранды на колониальной вилле — за образ отвечают витые колонны. Стены облицованы зеркалами — это как раз характерно для французских кафе. На полу черно-белый “ковер” из плитки.
Второй зал более камерный — там всего тридцать метров, и попадают туда через отдельный вход по специальной договоренности. Авторы проекта выкрасили его в темно-синий вплоть до потолка — так помещение кажется больше. Имеется фальш-камин, а на стенах развешаны работы Александры Тарановой и Надежды Болдиной.

Кое-чего на фотографиях мы не увидим — в цеху заведения стоит французское оборудование. Говорят, другого такого в Москве нет и в обозримой перспективе не появится. Зато можем проверить результат его работы на вкус, а это главное.

📷 Михаил Лоскутов

Перерабатывать можно не только пластик. Посмотрим сегодня на менее избитые примеры вторичного использования. Примеров много, так что будет сразу два поста на эту тему.

Одним из неочевидных видов сырья, который применяется в дизайне, стали ракушки. Преимущество экзоскелета моллюсков и ракообразных как минимум в том, что такого сырья всегда в достатке. Комбинируя переработанные ракушки с другими субстанциями, можно получить вещи, востребованные в совершенно разных сферах. Например — посуду. Так датская Natural Material Studio сделала для копенгагенского ресторана Noma тарелки и миски из остатков морских гребешков.

Получается удобно: вчерашняя еда из вашего ресторана вскоре может стать посудой, используемой в нем. Аналогичный трюк исполнила исследовательница и производитель материалов Карли Брим, выпустившая для другого ресторана посуду из раковин устриц, гребешков и мидий. Но из раковин можно делать не только посуду, но и искусственную кожу — проект дизайнера Уен Тран. При этом такая кожа способна имитировать совершенно разные текстуры.

Кофейной индустрии тоже есть что предложить. Валлийский дизайнер Сара Кристенсен использует в своей работе кофейную гущу, чтобы делать домашние аксессуары вроде ваз, горшков для цветов и подсвечников. В этом деле она может найти конкурента в лице фирмы Monostudio Associati, производящей плитку из кофе и с использованием яичной скорлупы. Кстати, скорлупу вместе со стеклом и глиной использует и дизайнер Клэр Эллис для создания очень симпатичных сосудов.

Это далеко не единственные примеры вторичной переработки отходов для нужд дизайна, и ничего удивительного в этом нет. Климатический кризис толкает дизайнеров и крупные бренды на поиски новых способов создавать привычные предметы, и этот тренд будет лишь усиливаться. Остается лишь ждать, чтобы оценить, насколько он закрепится и сможет ли серьезно изменить ситуацию с климатом.

Фотографии иллюстрируют работы дизайнера в порядке их упоминания в тексте.

Продолжение в следующем посте.

Продолжаем разговор про вторичное использование.

Перерабатывать отходы, чтобы сделать из них новую вещь, вовсе не обязательно. Дженетт Дибсдал, шьющая одежду, делает ее из выброшенных туристических палаток. Не сказать, что она изобрела что-то кардинально новое. Но сама Дибсдал видит в своем проекте возможность нести знание о вторичном использовании в массы. Похожий проект запустила бывший дизайнер Adidas Сиофра Каэрти. Она любит работать с брезентом с грузовиков и обивкой сидений для самолетов — из них она делает сумки. Одним производством дело не ограничивается. Как и Дибсдал, Каэрти занимается просвещением на тему использования отходов в качестве сырья.

Россию, кстати, этот тренд тоже не обошел. Интересно к нему подошла самарская мастерская Revived Skateboards. Вы сдаете свой сломанный скейтборд, а из него творят какой-нибудь деревянный аксессуар: открывашку, миску, брелок или чехол для Айфона. И это не единственное применение отходов из дерева в дизайне. Например, ювелир Корри Уильямсон собирает всякие маленькие детали и обрезки, которые возникают после работы мебельщиков, и делает из них украшения для дома.

Но размеры предметов, получивших новую жизнь, могут вовсе не ограничиваться турпалатками и скейтбордами. Например, что делать с транспортными рефрежераторами, срок эксплуатации которых тоже не вечен? Что ж, компания Lamberet, занимающаяся холодильниками на колесах, и проект Regoods нашли применение отжившим свое контейнерам. Их превращают в модули, годящиеся под разные нужды (кроме жилья): магазины, точки общепита и так далее, попутно оборудовав электросетями и сантехникой.

Похожую концепцию можно было наблюдать совсем недавно в Катаре, где к Чемпионату мира специально построили стадион из 974 морских контейнеров. Арена интересна тем, что ее легко можно разобрать обратно. Это и хотят сделать катарцы, чтобы передать контейнеры нуждающимся странам, — чем не вторичное использование?

Фотографии иллюстрируют проекы в порядке их упоминания.