В Москве открылся форпост питерского ландшафтного бюро “Мох”, но не обычный офис, а многофункциональное пространство с флористическим салоном и галереей.

Этот материал можно посмотреть в “Дзене” — там больше фотографий.

Московское пространство “Мох” в Старомонетном переулке имеет подзаголовок “Природа. Сады. Культура”, а при входе в большущей вазе стоит флористическая композиция, которую обещают менять каждый день. В день открытия там были цветы вперемежку с редькой и капустными кочанами, а сервировка столов напоминала не то лабораторию, не то жизнь в нижних ярусах леса — то самое место, где в природе обитают мхи. Основную часть угощений выложили на футуристическом зеленом столе по дизайну студии KOZEEN+RUEDA, которая занималась архитектурой и интерьерами пространства.

Короче, сразу было понятно, что, даже за вычетом других многочисленных функций, это не просто “цветочный” с холодильником для растений на центральном месте, а очень концептуальное заведение. Затейливые сервировки — это работа фуд-дизайнера Марины Леоновой, а флористической деятельностью “Мха” занимается партнер проекта Полина Ченцова, в исполнении которой сиюминутное (быстро увядающие растения) вполне может поспорить с вечным: с искусством.

Это вечное в момент открытия было представлено фарфором с росписями Александра Траугота (он представитель знаменитой питерской семьи книжных иллюстраторов, оформившей десятки детских книг) и керамикой Элизабет де Треал де Кинси-Траугот. Вазы-головы Элизабет на время заняли место в том самом холодильнике. Выставка пока продолжается, так что заходите.

В обычные дни во “Мхе” не кормят, зато дают почитать — в пространстве есть библиотека с книгами про садоводство и флористику, а также магазин с декоративно-прикладными работами молодых художников. Можно заказать не просто букет, а сразу в какой-нибудь замечательной вазе.

Марка Konos (рассказывала о ней тут и тут) решила поэкспериментировать с ценообразованием и сделать более доступную линейку предметов. Первый образец — табурет, он же столик — уже стоит в A-House. Новую модель делают из крашеной фанеры и пока производят под заказ, но основатель марки Евгений Бурцев уже подумывает о том, чтобы выпустить серию. Цена предмета — 8 тысяч рублей. Чуть позже появится версия из массива, она будет подороже. По моим ощущениям, поиск правильной ценовой ниши — открытый вопрос для многих российских брендов, так что очень интересно наблюдать за такими экспериментами.

#знайнаших

О любви архитекторов к цвету ходят анекдоты — представители этой профессии обычно одеваются во все черное и в проектах с яркими красками обычно тоже не заигрывают. И вот — сюрприз. Компания Manders, которая многие годы снабжала нас английскими и французскими красками, выпустила собственную коллекцию, к созданию которой подключила архитекторов — не двух-трех, а сразу всех. В палитре 48 оттенков, и 38 архитектурные (еще десять разработала декоратор Анна Пронская). Я, когда услышала эту новость, ожидала увидеть 38 оттенков черного, белого и серого. И, как вы понимаете, ошиблась. Палитра и ее авторы перед вами — так что расписывать по пунктам не буду. Но оцените, сколько там лирики: Дмитрий Овчаров выбрал цвет виниловой пластики из детства, Сергей Кузнецов взял оттенок из работ любимого художника-акварелиста Джона Сингера Сарджента, а Алексей Козырь вспоминает ворону, свившую гнездо на балконе его мастерской.

#знайнаших

Про армянский брутализм говорят довольно часто, а вот про конструктивистское наследие страны известно меньше. Специально для “Ромашкового” автор канала АР_АР_АТ Кирилл Балашов сделал подборку на эту малоизученную тему.

Текст получился длинным, и мы разбили его на два поста. В Дзене можно прочитать все и сразу. И обязательно подписывайтесь на Кирилла, особенно если собираетесь в Армению или живете там: @AP_AP_AT

Когда по всей России уже во всю строились конструктивистские здания, будущие звезды армянского конструктивизма еще только учились в московском ВХУТЕИНе. Преисполненные желания привнести новые архитектурные веяния в Армению, они вернулись на родину в конце 1920-х годов, а уже в 1932 году конструктивизм был фактически запрещен. У армянских архитекторов было всего несколько лет, за которые им удалось построить не так уж мало зданий, но мало что дошло до наших дней в оригинале — одни здания обогатили декором в 1930-е, другие перестроили в 1960-е, а те, что уцелели при советской власти, были добиты уже в независимой Армении. Ниже пять самых интересных конструктивистских построек Армении, сохранивших первозданный облик.

Жилой квартал завода “Синтетический каучук”
1932 год, Геворг Кочар, Микаэл Мазманян, Ованес Маркарян, Самвел Сафарян, Арсен Агаронян
Самый крупный конструктивистский объект в Армении — два квартала, по четыре дома в каждом. В плане дома квадратные, с собственными дворами. С точки зрения сегодняшнего градостроительства это куда более правильное жилье, чем модернистские микрорайоны с хаотично разбросанными панельками.

Дом отдыха писателей
1932 год, Геворг Кочар, Микаэл Мазманян
Дом отдыха на озере Севан ассоциируется с парящим зданием столовой, построенным Кочаром уже в 1960-е, а вот первый и основной корпус — один из редких представителей армянского конструктивизма. Несколько лет назад фонд Гетти обещал грант на реставрацию комплекса, но работы так и не начались, и здания постепенно приходят в упадок.

Жилой дом “Синтетического каучука”
1934 год, Тиран Ерканян
Снова “Каучук” и снова дом, созданный по принципу квартальной застройки. В отличие от первых кварталов, здание находится в самом центре Еревана и, хотя конструктивисты уже два года как в опале, кажется еще более честно конструктивистским. Такой дом вполне мог бы стоять где-нибудь в Москве или Самаре — вхутеиновская школа дает о себе знать. Реакция прессы была соответствующая: “Ерканян — один из ярких представителей конструктивизма... Вместо того чтобы признать свои ошибки, он всячески старался ослабить всю вредную сущность конструктивизма... Союз архитекторов должен серьезно позаботиться о его перевоспитании”.

Здание службы национальной безопасности (бывшее КГБ)
1934 год, Геворг Кочар
Благодаря фасадам из розового туфа здесь легко читается именно армянский конструктивизм. Хотя, если идти по улице Налбандяна в сторону Кольцевого бульвара, вы едва ли признаете в нем конструктивистскую постройку. Рустованный фасад, арочные проёмы, ограждения балконов с балясинами и другие детали говорят о том, что архитекторы, вынужденные идти на компромиссы, породили новый стиль — постконструктивизм, которого в Армении, пожалуй, даже больше конструктивизма настоящего.

Кинотеатр “Москва”
1937 год, Геворг Кочар, Тиран Ерканян
Здесь количество декора и заимствований из классической архитектуры так велико, что здание растворяется в сталинской застройке, и уловить в нем конструктивистские элементы довольно трудно. За самый яркий из них, ромбовидные окна, архитекторы подверглись жесткой критике — мол, не до конца побороли в себе формалистов. Вскоре Геворг Кочар был репрессирован и сослан на север России. Впрочем, благодаря своему таланту ему и там удалось построить впечатляющую карьеру — во второй половине 1950-х он был главным архитектором Красноярска. Вернуться на родину он смог только после смерти Сталина.

Напоминаю, что этот пост для нас подготовил Кирилл Балашов. Подписывайтесь на его канал, он целиком посвящен архитектуре Армении: @AP_AP_AT

У датской марки Normann Copenhagen вышла новая коллекция. Самая любопытная вещь среди новинок — светильник Fix. Форма у него не особо примечательная, подобные белые шарики выпускает миллион разных марок. Зато интересный материал — это гранулированный вторичный пластик разных оттенков белого цвета. При нагревании гранулы сплавляются между собой, но исходная неоднородная структура сохраняется и, когда загорается свет, оказывается центре внимания.