На прошлой неделе в Москву приезжал Александр Малахов, художник и дизайнер из Ростова-на-Дону, основатель бренда PanelPanel. Мне его работы нравятся давно, поэтому я решила наконец-то познакомиться с ним лично и узнать, чем он занимается сейчас. Встречайте очередного героя рубрики #знайнаших. В Дзене вас ждет больше примеров работ.

Творчество Александра эволюционирует, он создал уже третью серию работ, которая называется Forms, и вот как он все это описывает: “Сейчас я занимаюсь редуктивным искусством, иду в сторону упрощения формы и цвета, больше показываю сам материал, и мои объекты, уменьшаясь в размерах, увеличиваются в объеме и постепенно “отрываются” от стены”. Материалу Малахов не изменяет, это все та же фанера, только после многократной шлифовки у нее появляется рисунок, характерный для шпона или массива древесины.

А началось все в 2018 году: вместо холста для своих творческих задумок художник взял тонированные панели из фанеры, похожие на те, что часто можно было встретить в советских учреждениях. В руках Александра они превращались в картины: он ввел цвет и с помощью фрезеровочного станка наносил на них геометрические узоры, заигрывая с эффектом оптических иллюзий. Дебютная серия была посвящена архитектурным стилям первой половины XX века и его любимым художникам-абстракционистам, таким как Джозеф Альберс, Фрэнк Стелла, Тео ван Дусбург, Борис Лахман и Любовь Попова. Вторая — классической музыке, эмоциям, которые она вызывает, и в ней было всего семь работ, по числу нот. Свои арт-панели Александр называет конструктором: их можно использовать по отдельности как арт-объекты или собирать из них панно разных размеров. Второй прием часто находит применение в частных интерьерах.

Александр хочет активно развивать мебельное направление — панели с геометрическими узорами здорово смотрятся в качестве фасадов шкафов или тумб. Сейчас он находится в поисках производства в Ростове-на-Дону, которое бы работало с фанерой, а не распространенным МДФ.

“Плоскости с глубоким смыслом” — так бы я описала свои чувства от вчерашнего вернисажа “Поверхности”. Пафосно, но иначе изъясняться после прогулки по Большому дворцу в Царицыне не хочется. Там с 21 февраля по 16 апреля в Казаковском зале проходит Восьмая ежегодная выставка керамики.

Керамика — то, в чем многие нашли свое спасение еще со времен пандемии. Обойдемся без статистики, но людей, которые прикоснулись к лепке (и, похоже, надолго увязли в ней), — масса. У меня тоже дома стоит пара неказистых тарелок, что уж там. Но здесь сразу 65 художников показывают, что керамика — это не только чаши да блюдца. Керамические пласты становятся своеобразными холстами, с которыми работать откровенно сложнее, но тем интереснее.

Почему это так и что вас ждет в Царицыне — рассказываю в Дзене.

Симпатичная история о сохранении наследия из Нью-Йорка. Там в районе Гармент с 1996-го стоял монумент в виде пуговицы с иголкой. Хотя монумент — это громко сказано. Конструкцию в какой-то момент пристроили к информационному киоску 1970-х.

Гармент — исторический портновский район в центре Манхэттена, где в относительно недавнем прошлом было много швейных фабрик, а сейчас по-прежнему находятся офисы модных марок. Киоск обслуживал оптовых покупателей в докомпьютерную эпоху, а потом потерял актуальность и сильно износился.

Недавно его решили демонтировать, но расставаться с пуговицей и иголкой горожане не хотели. Пришлось придумать новую опору — выходом стала металлическая нить. Игла осталась от старой скульптуры, а вот пуговицу переделали — прежняя плохо сохранилась. Название тоже новое — теперь скульптура официально называется «Большая пуговица». Журналисты Fast Company считают, что получилось лучше прежнего. Кстати, похожая скульптура есть в Милане — ее поставили в 2000-м в честь местной фэшен-индустрии.

📷 Alexandre Ayer/@DiversityPics for the Garment District Alliance

Живя в Москве или Санкт-Петербурге, довольно сложно привыкнуть, что есть большие интересные города, где с музеями так себе. Тбилиси — как раз такой. Тут можно неделями исследовать сам город, но с культурной программой в более традиционном формате есть сложности. На прошлой неделе мы решили пойти в Музей изящных искусств — обнаружили там четыре этажа спорной (это мягко говоря) живописи. Музей Тбилиси — просто боль (там даже свет нормально не работает, не говоря уже об осмысленной экспозиции), хотя, казалось, бы потенциал там ого-го.

А вот вчера, по наводке бывших коллег Ксении Ощепковой и Артема Дежурко, сходила в отличное место. Официально называется Государственный музей театра, музыки, кино и хореографии, но в путеводителях чаще фигурирует как Art Palace или Дворец искусств. Находится в бывшем особняке, построенном Паулем Штерном в конце XIX века. Здание относительно недавно отреставрировано, и его интерьеры — важная часть музейной программы. Имеются шикарные печи, росписи на стенах и потолках, фантастически инкрустированные ширмы. В одном из залов первого этажа обнаружена очень странная люстра из рогов. Открытие дня — графика театрального художника Петра Оцхели, расстрелянного в 1937 году, но успевшего за свою короткую жизнь оформить несколько постановок в Тбилиси и Москве.