Симпатичная история о сохранении наследия из Нью-Йорка. Там в районе Гармент с 1996-го стоял монумент в виде пуговицы с иголкой. Хотя монумент — это громко сказано. Конструкцию в какой-то момент пристроили к информационному киоску 1970-х.

Гармент — исторический портновский район в центре Манхэттена, где в относительно недавнем прошлом было много швейных фабрик, а сейчас по-прежнему находятся офисы модных марок. Киоск обслуживал оптовых покупателей в докомпьютерную эпоху, а потом потерял актуальность и сильно износился.

Недавно его решили демонтировать, но расставаться с пуговицей и иголкой горожане не хотели. Пришлось придумать новую опору — выходом стала металлическая нить. Игла осталась от старой скульптуры, а вот пуговицу переделали — прежняя плохо сохранилась. Название тоже новое — теперь скульптура официально называется «Большая пуговица». Журналисты Fast Company считают, что получилось лучше прежнего. Кстати, похожая скульптура есть в Милане — ее поставили в 2000-м в честь местной фэшен-индустрии.

📷 Alexandre Ayer/@DiversityPics for the Garment District Alliance

Живя в Москве или Санкт-Петербурге, довольно сложно привыкнуть, что есть большие интересные города, где с музеями так себе. Тбилиси — как раз такой. Тут можно неделями исследовать сам город, но с культурной программой в более традиционном формате есть сложности. На прошлой неделе мы решили пойти в Музей изящных искусств — обнаружили там четыре этажа спорной (это мягко говоря) живописи. Музей Тбилиси — просто боль (там даже свет нормально не работает, не говоря уже об осмысленной экспозиции), хотя, казалось, бы потенциал там ого-го.

А вот вчера, по наводке бывших коллег Ксении Ощепковой и Артема Дежурко, сходила в отличное место. Официально называется Государственный музей театра, музыки, кино и хореографии, но в путеводителях чаще фигурирует как Art Palace или Дворец искусств. Находится в бывшем особняке, построенном Паулем Штерном в конце XIX века. Здание относительно недавно отреставрировано, и его интерьеры — важная часть музейной программы. Имеются шикарные печи, росписи на стенах и потолках, фантастически инкрустированные ширмы. В одном из залов первого этажа обнаружена очень странная люстра из рогов. Открытие дня — графика театрального художника Петра Оцхели, расстрелянного в 1937 году, но успевшего за свою короткую жизнь оформить несколько постановок в Тбилиси и Москве.

Интерьерные дизайнеры и производители текстиля давно взяли фокус на натуральность, фактурность и естественные цвета. Фирма Agape, выпускающая оборудование и мебель для ванных, тоже в тренде. Они представили две накладные раковины из шамота и лавового камня по дизайну Патрисии Уркиолы — Cenote и Cenote Lava. Их название переводится как “сенот” — округлый провал в пещере, заполненный водой. Древние майя считали их священными, брали из них воду или приносили там жертвы. Ассоциацию с этими природными объектами поддерживают форма и расцветка новинок, а неровный окрас и небольшие несовершенства на гладкой поверхности говорят о ручном труде и природном происхождении материала. Раковины из шамота делают на гончарном кругу, их фактурная внешняя поверхность контрастирует с идеально гладкой и глянцевой внутренней, которая по задумке имитирует блеск воды: она может быть белой или разных оттенков синего. А черная Cenote Lava вырезается из единого куска лавового камня, добываемого на Сицилии, и потом лишь обжигается в печи.

Томас Хизервик собирается построить школу в Токио. Британский дизайнер считает, что в школах, находящихся в городской черте, не хватает места для игр, поэтому площадки расположены прямо в здании, между классами. Жаль, этого не видно на визуализациях. А вот большие террасы — это учебные классы на свежем воздухе. Выглядит очень необычно, и пока это только проект, но реализации в случае Хизервика обычно получаются не менее причудливыми, чем 3D-картинки.

Подробности о проекте у Dezeen.