Словом, действительно грандиозный проект, поэтому времени на подготовку к реализации понадобилось два года, которые ушли на утверждение места, поиск стройматериалов и рабочей силы. В итоге закладка первого камня случилась в 1817 году — в пятую годовщину ухода французов из Москвы. Мероприятие получилось торжественным: на нем присутствовал сам император и члены его семьи, включая брата Николая — который через несколько лет сам станет царем и в итоге сыграет в судьбе храма решающую роль.
Возведение было доверено самому Витбергу, который к тому моменту перешел в православие. С учетом масштабов проекта и полного отсутствия строительного опыта у новоиспеченного архитектора, это оказалось гиблой идеей. Руководитель из Витберга вышел плохой, подрядчики постоянно его обманывали. По некоторым оценкам, из нескольких миллионов, выделенных на строительство, был украден минимум один. И речь идет не о современных суммах. Витбергу стоит отдать должное — во время подготовки к работам он сделал весьма экономные расчеты. Беда в том, что он составлял сметы карандашом. Легко догадаться, что многие не удерживались и «корректировали» эти суммы в свою пользу тайком от архитектора. Другой существенной проблемой стало то, что строительство началось без полноценного исследования грунта Воробьевых гор. Не было и конкретики насчет фундамента храма. В итоге воровство и не самый разумный подход к строительству привели к тому, что спустя семь лет после начала возведения храма не был построен даже его первый уровень.
В какой-то момент архитектор понял, что его обманывают, и отправился к Александру I с просьбой помочь провести проверку. Император, конечно, согласился, но вскоре уехал из Петербурга и через какое-то время умер в Таганроге.
Возведение было доверено самому Витбергу, который к тому моменту перешел в православие. С учетом масштабов проекта и полного отсутствия строительного опыта у новоиспеченного архитектора, это оказалось гиблой идеей. Руководитель из Витберга вышел плохой, подрядчики постоянно его обманывали. По некоторым оценкам, из нескольких миллионов, выделенных на строительство, был украден минимум один. И речь идет не о современных суммах. Витбергу стоит отдать должное — во время подготовки к работам он сделал весьма экономные расчеты. Беда в том, что он составлял сметы карандашом. Легко догадаться, что многие не удерживались и «корректировали» эти суммы в свою пользу тайком от архитектора. Другой существенной проблемой стало то, что строительство началось без полноценного исследования грунта Воробьевых гор. Не было и конкретики насчет фундамента храма. В итоге воровство и не самый разумный подход к строительству привели к тому, что спустя семь лет после начала возведения храма не был построен даже его первый уровень.
В какой-то момент архитектор понял, что его обманывают, и отправился к Александру I с просьбой помочь провести проверку. Император, конечно, согласился, но вскоре уехал из Петербурга и через какое-то время умер в Таганроге.
👍18❤4🔥3😱1
На смену ему в 1825 году пришел Николай I, у которого, видимо, было немало вопросов к проекту Витберга: от концепции (мистицизм близок ему не был) до медленного строительства. Он поручил создать комиссию, чтобы проверить, что же там вообще все эти годы на стройке происходило. Тут-то и вскрылись все проблемы храма — и воровство, и плохая организация, и просто неподходящая для строительства почва. Формально последний пункт стал решающим для Николая I, поэтому строительство отменили.
Тем не менее новый царь решил, что нужно исполнить волю старшего брата и построить храм — но по другому проекту и в другом месте. Это уже другая история, а вот для Витберга проблемы только начались. Его и других ответственных за строительство храма Христа Спасителя отдали под суд. Процесс шел несколько лет, и в итоге архитектора признали виновным в растратах, после чего отправили в ссылку в Вятку (нынешний Киров).
Печальное развитие событий, но каким-то образом Витберг смог хорошо устроить свою жизнь в Вятке, подружился с находившимся там в ссылке Александром Герценом, фактически стал любимцем местной публики и даже смог построить собор (снесен в 1937 году), пусть и не такой внушительный, как главный в его жизни. О храме Христа Спасителя он, кстати, не забывал. Витберг провел в ссылке пять лет и все эти годы возвращался к проекту, дорабатывал его и искренне считал, что строительство возобновится.
В 1840 году ему разрешили вернуться в Петербург, но от прошлой многообещающей жизни ничего не осталось. Вплоть до смерти в 1855 году Витберг жил практически в нищете с большой семьей, здоровье становилось только хуже, а осознание того, что храма на Воробьевых горах уже никогда не будет, его сломало.
Тем не менее новый царь решил, что нужно исполнить волю старшего брата и построить храм — но по другому проекту и в другом месте. Это уже другая история, а вот для Витберга проблемы только начались. Его и других ответственных за строительство храма Христа Спасителя отдали под суд. Процесс шел несколько лет, и в итоге архитектора признали виновным в растратах, после чего отправили в ссылку в Вятку (нынешний Киров).
Печальное развитие событий, но каким-то образом Витберг смог хорошо устроить свою жизнь в Вятке, подружился с находившимся там в ссылке Александром Герценом, фактически стал любимцем местной публики и даже смог построить собор (снесен в 1937 году), пусть и не такой внушительный, как главный в его жизни. О храме Христа Спасителя он, кстати, не забывал. Витберг провел в ссылке пять лет и все эти годы возвращался к проекту, дорабатывал его и искренне считал, что строительство возобновится.
В 1840 году ему разрешили вернуться в Петербург, но от прошлой многообещающей жизни ничего не осталось. Вплоть до смерти в 1855 году Витберг жил практически в нищете с большой семьей, здоровье становилось только хуже, а осознание того, что храма на Воробьевых горах уже никогда не будет, его сломало.
👍24😱4❤3🔥3
Если вы запутались в череде выходных, то наша рубрика #итогинедели не позволит ошибиться — сегодня точно воскресенье. А у вас наверняка есть минутка посмотреть и почитать публикации, которые вы могли пропустить в рабочие дни.
Лиричная инсталляция в миланском шоуруме Giopato & Coombes.
Квартира-музей Боски ди Стефано по проекту Пьеро Порталуппи. Тоже в Милане — он еще долго будет нас питать интересными темами.
Новый выпуск подкаста «Выше крыши». Таисия Захарова из Музея архитектуры очень интересно рассказывает про модернизм.
Компания Paola Lenti собирается открыть шоурум нового формата (да, тоже в Милане). Кроме собственно шоурума с офисом там будут ресторан, галерея и даже гостиница.
Вспоминаем обстановку в Доме моды Валентина Юдашкина, который недавно ушел из жизни.
Лаконичная серая квартира по проекту Мариуса Новака и Кати Широких в московской новостройке.
В Нью-Йорке продают особняк Миранды Пристли из фильма «Дьявол носит Prada» с интерьерами Diamond Baratta.
Ресторан Rebecca в Хамовниках с интерьером от Archpoint.
Итальянское дизайнерское сообщество пытается спасти мемориальную студию Акилле Кастильони. Давайте им поможем.
Продолжаем рассказывать о мегапроектах, не случившихся в дореволюционной России. На этот раз наш герой — храм Христа Спасителя Карла Витберга.
До понедельника!
Лиричная инсталляция в миланском шоуруме Giopato & Coombes.
Квартира-музей Боски ди Стефано по проекту Пьеро Порталуппи. Тоже в Милане — он еще долго будет нас питать интересными темами.
Новый выпуск подкаста «Выше крыши». Таисия Захарова из Музея архитектуры очень интересно рассказывает про модернизм.
Компания Paola Lenti собирается открыть шоурум нового формата (да, тоже в Милане). Кроме собственно шоурума с офисом там будут ресторан, галерея и даже гостиница.
Вспоминаем обстановку в Доме моды Валентина Юдашкина, который недавно ушел из жизни.
Лаконичная серая квартира по проекту Мариуса Новака и Кати Широких в московской новостройке.
В Нью-Йорке продают особняк Миранды Пристли из фильма «Дьявол носит Prada» с интерьерами Diamond Baratta.
Ресторан Rebecca в Хамовниках с интерьером от Archpoint.
Итальянское дизайнерское сообщество пытается спасти мемориальную студию Акилле Кастильони. Давайте им поможем.
Продолжаем рассказывать о мегапроектах, не случившихся в дореволюционной России. На этот раз наш герой — храм Христа Спасителя Карла Витберга.
До понедельника!
👍11❤3🔥1
На прошлой неделе исполнилось 143 года со дня рождения немецкого архитектора Бруно Таута. Это событие мы отмечаем виртуальной прогулкой по спроектированному Таутом берлинскому поселку Хуфайзен (буквально «Подкова») вместе с каналом Mid-century Modern и его ведущим Юрием. У нас давно уже созрел этот план — я рассказываю о личных впечатлениях, а Юрий берет на себя историческую часть. Так что обязательно загляните к нему в канал.
В 2019 году я была на каникулах в Берлине и в каком-то из путеводителей узнала о существовании района Хижина Дяди Тома с домами Бруно Таута. Поехала туда главным образом ради названия. О том, кто такой этот Таут, я тогда не догадывалась. И это явно к лучшему — знай я заранее, что цвета, в которые архитектор красил свои дома, глубоко оскорбляли чувство прекрасного Ле Корбюзье, эффект от первого знакомства был бы не таким сильным.
Через пару дней я уже была на пути к другому проекту Таута, известному как Дом-подкова. Осмыслить эту подкову с уровня земли проблематично из-за солидных ее размеров — это тот тип архитектуры, когда задумка раскрывается только с воздуха. А вот что реально оценить, так это цельность и человечность проекта.
Подкова и окружающие ее здания (там их целый район) напоминают конструктор — разные по форме и размеру постройки собраны из одинаковых модулей. Фасады выкрашены в плотные сложные цвета (привет, Ле Корбюзье). Рамы и входные двери — с контрастной обводкой.
Состояние домов такое, словно их сдали в эксплуатацию вчера. Никому не пришло в голову заменить старые окна стеклопакетами. Никаких дурацких коробов с проводами или труб на фасадах.
С точки зрения современной урбанистики тут имеются свои проблемы — нет активных первых этажей или отдельно стоящих магазинов. Где местные жители закупаются продовольствием и пьют кофе, я так и не поняла. Но соразмерность построек человеку и их игрушечный вид дают такое чувство уюта, какое мало где встретишь.
В 2019 году я была на каникулах в Берлине и в каком-то из путеводителей узнала о существовании района Хижина Дяди Тома с домами Бруно Таута. Поехала туда главным образом ради названия. О том, кто такой этот Таут, я тогда не догадывалась. И это явно к лучшему — знай я заранее, что цвета, в которые архитектор красил свои дома, глубоко оскорбляли чувство прекрасного Ле Корбюзье, эффект от первого знакомства был бы не таким сильным.
Через пару дней я уже была на пути к другому проекту Таута, известному как Дом-подкова. Осмыслить эту подкову с уровня земли проблематично из-за солидных ее размеров — это тот тип архитектуры, когда задумка раскрывается только с воздуха. А вот что реально оценить, так это цельность и человечность проекта.
Подкова и окружающие ее здания (там их целый район) напоминают конструктор — разные по форме и размеру постройки собраны из одинаковых модулей. Фасады выкрашены в плотные сложные цвета (привет, Ле Корбюзье). Рамы и входные двери — с контрастной обводкой.
Состояние домов такое, словно их сдали в эксплуатацию вчера. Никому не пришло в голову заменить старые окна стеклопакетами. Никаких дурацких коробов с проводами или труб на фасадах.
С точки зрения современной урбанистики тут имеются свои проблемы — нет активных первых этажей или отдельно стоящих магазинов. Где местные жители закупаются продовольствием и пьют кофе, я так и не поняла. Но соразмерность построек человеку и их игрушечный вид дают такое чувство уюта, какое мало где встретишь.
❤41👍16🔥5