Рубрика #дляначала возвращается — вместе с новым дизайнерским дуэтом Zbozhzha из Беларуси.
Иван Крук и Михаил Мойсеюк дружат с детства. Прежде чем заняться дизайном, Михаил работал хирургом, а Иван занимался рекламой и фотографией. “Мы всегда мечтали создавать что-то вместе. И вот как раз сейчас все так сложилось, чтобы это начать”, — рассказывает Иван.
Название Zbozhzha (читается «збожжа») выбрали, потому что искали слово, которого нет в других языках. По-беларусски оно означает “хлеб” и “зерновые”. Не про дизайн, но про близость к природе — для начинающих дизайнеров, поклонников стиля ваби-саби, это важно. “В этом слове есть определенная связь с природой, ведь зерно — это то, с чего начинаются жизнь и рост”, — написал мне Иван.
Прежде чем выпустить первую коллекцию светильников, дизайнеры долго экспериментировали, в том числе с материалом. В основе — переработанный картон, в который добавлют глину и минералы, для прочности и пожаробезопасности. Точный состав держится в секрете, и если вы рассчитываете выведать его, устроившись в Zbozhzha подмастерьем, то даже не надейтесь — пока Иван и Михаил все делают сами, в четыре руки, без помощников. На изготовление одного абажура уходит около двух недель. “Значительную часть этого времени занимает сушка каждого слоя на ласковом белорусском солнце”, — рассказывает Иван.
В коллекции пока два светильника — Pershy и Patchvara. Зато есть выбор из нескольких текстур, для каждой из которых придуманы названия на беларусском языке и тоже отсылающие к природе — коре дерева, морской пене, меху животного и так далее. В плане — расширение ассортимента светильников и вазы.
Иван Крук и Михаил Мойсеюк дружат с детства. Прежде чем заняться дизайном, Михаил работал хирургом, а Иван занимался рекламой и фотографией. “Мы всегда мечтали создавать что-то вместе. И вот как раз сейчас все так сложилось, чтобы это начать”, — рассказывает Иван.
Название Zbozhzha (читается «збожжа») выбрали, потому что искали слово, которого нет в других языках. По-беларусски оно означает “хлеб” и “зерновые”. Не про дизайн, но про близость к природе — для начинающих дизайнеров, поклонников стиля ваби-саби, это важно. “В этом слове есть определенная связь с природой, ведь зерно — это то, с чего начинаются жизнь и рост”, — написал мне Иван.
Прежде чем выпустить первую коллекцию светильников, дизайнеры долго экспериментировали, в том числе с материалом. В основе — переработанный картон, в который добавлют глину и минералы, для прочности и пожаробезопасности. Точный состав держится в секрете, и если вы рассчитываете выведать его, устроившись в Zbozhzha подмастерьем, то даже не надейтесь — пока Иван и Михаил все делают сами, в четыре руки, без помощников. На изготовление одного абажура уходит около двух недель. “Значительную часть этого времени занимает сушка каждого слоя на ласковом белорусском солнце”, — рассказывает Иван.
В коллекции пока два светильника — Pershy и Patchvara. Зато есть выбор из нескольких текстур, для каждой из которых придуманы названия на беларусском языке и тоже отсылающие к природе — коре дерева, морской пене, меху животного и так далее. В плане — расширение ассортимента светильников и вазы.
👍61❤22🔥17
Очень деликатная интервенция в архитектуру и образ старой квартиры. Это Париж, дом XVIII столетия, площадь квартиры 180 м², проект сделало бюро After Bach, которое открыли в 2000 году мебельный дизайнер Франческо Бальцано и галеристка Джессика Бергиг.
В квартире сохранилась анфиладная планировка, но многое дизайнеры добавили от себя. Например, камины из бельгийского камня и арки — это мотив, который здесь повторяется из комнаты в комнату (оцените интерьер ванной).
Цветовая палитра включает цвет слоновой кости, розоватый беж и сложный оттенок зеленого, в которой выкрашены не только стены и столярка, но местами еще и потолок. Я бы назвала эту комбинацию винтажной, есть в ней какая-то благородная припыленность.
Очень нравится, как традиционная архитектура соединяется с минимализмом. В таком немногословном пространстве классические элементы обстановки вроде паркета или филёнчатых ставень читаются особенно ярко.
📷 Vincent Leroux
Подробности у Yatzer
В квартире сохранилась анфиладная планировка, но многое дизайнеры добавили от себя. Например, камины из бельгийского камня и арки — это мотив, который здесь повторяется из комнаты в комнату (оцените интерьер ванной).
Цветовая палитра включает цвет слоновой кости, розоватый беж и сложный оттенок зеленого, в которой выкрашены не только стены и столярка, но местами еще и потолок. Я бы назвала эту комбинацию винтажной, есть в ней какая-то благородная припыленность.
Очень нравится, как традиционная архитектура соединяется с минимализмом. В таком немногословном пространстве классические элементы обстановки вроде паркета или филёнчатых ставень читаются особенно ярко.
📷 Vincent Leroux
Подробности у Yatzer
❤88🔥29👍17
Это иллюстрация из книги о молодых американских антикварах The New Antiquarians: At Home With Young Collectors Майкла Диаз-Гриффита, которая выйдет 28 июня. Автор дал любопытное интервью Curbed, которе я частично вам сейчас перескажу.
Диаз-Гриффит считает, что американским антикварным рынком правит конфликт отцов и детей. Беби-бумеры (поколение двух послевоенных десятилетий) любили XIX век и оформляли свои квартиры по образу английских поместий. Следующее за ними поколение Х (годы рождения с 1965-го по 1980-й) отвергало родительские вкусы. Ему мы и обязаны нескончаемой модой на мид-сенчури.
Теперь пришли миллениалы (1981–1996). Но они всегда интересовались стариной, так что появление среди них коллекционеров было вопросом времени (и денег, которые часто появляются с возрастом). Им как раз книжка и посвящается. Миллениалов буквально интересует дедушкина мебель — тот самый XIX век, который собирали бумеры. Но, в отличие от бумеров, они не стремятся к исторической достоверности, замешивают актиквариат с винтажными и современными вещами, и их дома выглядят эклектично.
Поколение Z (с 1996 года и дальше) тоже потихоньку вступает в игру. Идеальный дом в их представлении напоминает интерьеры Акселя Вервордта, в которых каждая вещь значима и самодостаточна. В книге, как я понала, такие тоже есть.
Еще один интересный момент, о котором рассказывает Диаз-Гриффит, — новые антиквары особенно ценят вещи с дефектами, будь то следы использования или даже признаки предыдущего неудачного ремонта.
Советую пойти по ссылке — там еще несколько фотографий из книги. Что касается самой книги, то обращайтесь в книжную лавку Ольги Косыревой, — она говорит, что если будет интерес, привезет осенью несколько экземпляров в Россию.
Диаз-Гриффит считает, что американским антикварным рынком правит конфликт отцов и детей. Беби-бумеры (поколение двух послевоенных десятилетий) любили XIX век и оформляли свои квартиры по образу английских поместий. Следующее за ними поколение Х (годы рождения с 1965-го по 1980-й) отвергало родительские вкусы. Ему мы и обязаны нескончаемой модой на мид-сенчури.
Теперь пришли миллениалы (1981–1996). Но они всегда интересовались стариной, так что появление среди них коллекционеров было вопросом времени (и денег, которые часто появляются с возрастом). Им как раз книжка и посвящается. Миллениалов буквально интересует дедушкина мебель — тот самый XIX век, который собирали бумеры. Но, в отличие от бумеров, они не стремятся к исторической достоверности, замешивают актиквариат с винтажными и современными вещами, и их дома выглядят эклектично.
Поколение Z (с 1996 года и дальше) тоже потихоньку вступает в игру. Идеальный дом в их представлении напоминает интерьеры Акселя Вервордта, в которых каждая вещь значима и самодостаточна. В книге, как я понала, такие тоже есть.
Еще один интересный момент, о котором рассказывает Диаз-Гриффит, — новые антиквары особенно ценят вещи с дефектами, будь то следы использования или даже признаки предыдущего неудачного ремонта.
Советую пойти по ссылке — там еще несколько фотографий из книги. Что касается самой книги, то обращайтесь в книжную лавку Ольги Косыревой, — она говорит, что если будет интерес, привезет осенью несколько экземпляров в Россию.
❤35👍21🔥6
Что-то давно мы не смотрели на мебельные новинки, поэтому предлагаю сегодня оценить дебютную коллекцию уличной мебели Molteni & C.
Что интересно: большинство фабрик из высшей мебельной лиги (а Molteni, безусловно, одна из них), начали делать уличные коллекции еще до пандемии, и у них такие вещи отличаются от «домашнего» ассортимента разве что выбором материалов.
А вот Molteni не пытается выдать свои уличные модели за «домашние», их назначение легко считывается. Ну разве что кресло D154 легко представить себе в какой-нибудь гостиной. Модель была придумана еще в 1954 году Джо Понти. Диваны и кресла с плетеными бочками Palinfrasca тоже с историей — в основе дизайн Луки Меды 1994 года.
Остальные вещи, объединенные в линейку Timeout, — работа арт-директора фабрики Винсента ван Дуйсена. В том числе и уличная кухня Helios.
#милан2023
Что интересно: большинство фабрик из высшей мебельной лиги (а Molteni, безусловно, одна из них), начали делать уличные коллекции еще до пандемии, и у них такие вещи отличаются от «домашнего» ассортимента разве что выбором материалов.
А вот Molteni не пытается выдать свои уличные модели за «домашние», их назначение легко считывается. Ну разве что кресло D154 легко представить себе в какой-нибудь гостиной. Модель была придумана еще в 1954 году Джо Понти. Диваны и кресла с плетеными бочками Palinfrasca тоже с историей — в основе дизайн Луки Меды 1994 года.
Остальные вещи, объединенные в линейку Timeout, — работа арт-директора фабрики Винсента ван Дуйсена. В том числе и уличная кухня Helios.
#милан2023
❤23👍12🔥3