Продолжаем рассказ об истории ГУМа. Начало здесь, а полная версия в Дзене.

1934–1953: трудные времена и две попытки сноса

В 1930-е в Москве вовсю проходила сталинская реконструкция. Из дореволюционного купеческого города с узкими улочками и симпатичными домиками с церквями его превращали в главный коммунистический город мира с широкими дорогами и монументальными постройками. Ради достижения этой цели за непродолжительный период Москва лишилась множества уникальных построек и навсегда потеряла свой прежний вид.

Параллельно с этим бюрократический аппарат молодого государства разрастался, а места для него было недостаточно. С этой проблемой столкнулся и Народный комиссариат тяжелой промышленности, поэтому для него решили построить свое здание — прямо на месте ГУМа, который достался новой власти в наследство от дореволюционной эпохи. С 1934-го по 1936-й провели два конкурса Наркомтяжпрома. Проектов было предостаточно, в том числе за авторством именитых архитекторов, как Алексей Щусев (который построил Мавзолей Ленина на той же Красной площади) и Борис Иофан (автор печально известного Дома на набережной).

Впрочем, место для здания решили поменять, а затем строительство и вовсе отменили. ГУМу повезло — иначе он составил бы компанию множеству замечательных московских построек, на которые нам только и остается смотреть на фотографиях с чувством досады. Да и Красной площади тоже повезло. Короткая эпоха конструктивизма имела огромное влияние на развитие мировой архитектуры в целом, но появление здесь одного из таких гигантов (при том что некоторые проекты объективно хороши) просто задавило бы Кремль.

Меньше чем через десять лет ГУМ вновь имел все шансы исчезнуть с лица Москвы. В 1942 году война была в самом разгаре, но уже тогда начались первые разговоры о том, что в честь победы, до который было довольно далеко, необходимо установить монумент. Если конкретнее, то по случаю победы в битве под Москвой. Монумент Победы, разумеется, должен был появиться на Красной площади, и, как вы догадываетесь, жертвой нового объекта вновь должен стать ГУМ. Первым проектом была Арка Героев 1942 года. Точно не известно, должна ли была она заменить собой ГУМ, но строить ее предполагалось на Красной площади.

К идее монумента вернулись уже в 1944 году, когда речь шла о победе не в конкретном сражении, а о приближающемся конце войны. Его появление было возможно благодаря расширению Красной площади «путем сноса зданий, потерявших значение для Москвы». Легко догадаться, что таким зданием был как раз ГУМ. Памятник представлял из себя ступенчатую пирамиду, на которой стояла фигура советского солдата. А у въезда на Красную площадь планировалось установить арку, ради которой мог быть снесен Исторический музей. Обсуждались и варианты, в которых монумент будет стоять на месте того же Исторического музея, который передвинут на Никольскую улицу (опыт перемещения домов у Москвы уже был в 1930-е).

В некоторых проектах ГУМ вновь предлагалось снести либо спрятать за некими трибунами, перед которыми должен стоять памятник, или как-то реконструировать его. Судя по всему, последний проект, посвященный победе в войне, появился в 1948 году. ГУМ, конечно же, сносят, но еще и здания, находящиеся за ним. И на их месте возникает уже не просто монумент, а целый Музей Победы.

И хотя власти сами поначалу требовали сделать монумент на Красной площади, в итоге от этой идеи они отказались, потому что варианты со сносами и передвижениями объектов им пришлись не очень-то по душе. Вот так ГУМ в очередной раз был спасен.

Вот мы и добрались о последней «серии» логрида об истории ГУМа. Начало здесь, а полная версия в Дзене — там, больше иллюстраций, так что заходите.


1953–1991: возрождение легенды, козни Суслова и 200-я секция

5 марта 1953 года умирает Сталин, который сначала закрыл ГУМовские магазины, а затем дважды хотел его снести. И уже 24 декабря 1953 года (снова юбилей — 60 лет!) ГУМ открывает свои двери. К слову, за день до этого был казнен работавший в ГУМе Лаврентий Берия. За эти девять месяцев здание пережило реконструкцию и вновь становится главной торговой точкой страны. Это, конечно, был уже не тот ГУМ, что до революции, но люди, отстояв в очередях, могли хорошо закупаться по меркам тех времен. Еще в ГУМе появляется столовая и Гастроном, который фактически работает там и сегодня. Вскоре расселили и коммунальные квартиры.

Казалось бы, к тому моменту всё самое плохое для ГУМа должно было остаться в прошлом. Но в 1970-е неожиданно он сталкивается с очередной угрозой. На этот раз история настолько комична, что больше похожа на городскую легенду.

В период правления Брежнева фактически вторым человеком в стране был Михаил Суслов. Ему якобы всегда не нравился ГУМ — мол, напротив Мавзолея с телом вождя идет какое-то торгашество. Говорят, что он хотел сделать там какой-то выставочный зал. Шанс выпал Суслову, когда Брежнев уехал в отпуск. Суслов этим воспользовался, предложив членам Политбюро закрыть ГУМ, и его идея получила одобрение. Проблема в том, что Суслов не учел одного важного фактора. В ГУМе существовал магазин в магазине — секция 200. Ходить туда могли лишь высокопоставленные партийцы, их семьи, особо отличившиеся деятели СССР вроде космонавтов или людей культуры, иностранные делегации. Там не было никаких очередей, ассортимент ощутимо отличался от остального ГУМа вплоть до наличия иностранных товаров, и наведываться в эту секцию любили Виктория и Галина Брежневы — жена и дочь Леонида Ильича.

Если верить этой истории, то спасли ГУМ именно Виктория и Галина. Они случайно узнали от работниц 200-й секции, что скоро магазина больше не будет, и сообщили об этом ничего не подозревающему Брежневу. Когда он вернулся из отпуска, то во время очередного заседания Политбюро принялся недовольно выяснять, что происходит и почему он об этом узнает только сейчас. Затем якобы спросил, решен ли теперь вопрос, все сказали, что да, и на этом закончилась последняя попытка закрыть ГУМ.

Дальнейшая история ГУМа не пестрит такими бурными сюжетами. После распада СССР в нем открылось множество бутиков, в нулевые в нем вновь заработал фонтан, а еще спустя какое-то время — туалет в тех же интерьерах, как в 1893 году. Носит он название «исторический», и в нем можно аж побриться и принять душ. Специфическое, конечно, решение, но радует одно — больше на ГУМ уже никто не покушается.