Всем привет! На связи Лиза с подборкой винтажа — сегодня показываю комоды и тумбы 1960–1970-х. В проектах с отсылками к ретроэстетике винтажный хайборд вполне можно сделать смысловым центром гостиной: он будет отлично сочетаться с современными элементами интерьера и сможет служить своеобразной витриной для демонстрации предметов искусства и декора.

- Классическая польская тумба в духе mid-century modern — внушительного размера, с раздвижными дверцами с одной стороны и ящиками с другой. Выполнена в шпоне ореха благородного шоколадного оттенка.

- Ещё один симпатичный комод от Kamorka Workshop — у них, кстати, всегда можно найти классные винтажные системы хранения. Эта модель служила бельевой тумбой, но сегодня ее можно приспособить, например, под хранение виниловых пластинок. Мне понравились скруглённые углы боковых стенок и цепочка овальных отверстий на переднем фасаде.

- Отреставрированная компактная тумба по очень приятной цене. Смотрится интересно благодаря контрастной чёрной окантовке и тёмной глянцевой поверхности над ящиками.

- Мой фаворит (и тоже очень выгодный лот) — комод, созданный дизайнером Теофилом Халасом, одной из самых значимых фигур в индустрии польского промышленного дизайна XX века. Не могу перестать любоваться ручками с выемками! Один минус — модель находится в Ростове-на-Дону, и для продавца удобнее самовывоз. Но вдруг кому-то удастся договориться.

К вопросу о поездке в Милан на выставку не через Стамбул. Пишут, что появился еще один бюджетный вариант: с 1 июня запускаются автобусные рейсы из Минска в Ригу. Билет до Минска в бизнес-классе поезда «Ласточка» стоит 3500 рублей.

Имеются также такие варианты:
➖ из Минска в Варшаву через Брест
➖ из Минска в Ригу через Вильнюс
➖ из Минска в Ригу через Даугавпилс

Ну а дальше вы садитесь на самолет и летите хоть в Милан, хоть в любой другой город.

Всем привет, это Катя! Вместо сегодняшней архподборки решила показать вам сервисы, которые я использую, когда готовлю материалы с архивными фотографиями.

◽ Pastvu — здесь не самый удобный интерфейс, но фотографий настолько много, что легко залипнуть надолго. Все снимки наложены на карту, причем очень точно — можно увидеть место, откуда снят конкретный ракурс. Добавлять фотографии сюда могут простые пользователи, а не только музеи, поэтому в коллекции много уютных домашних сюжетов.

Как пользоваться: открываете карту, колесиком мыши или навигатором (который слева) ищете там нужный район или конкретный дом. Все метки имеют разные цвета — зависит от года съемки. Самые темные — ранние (до 1900-х), зеленые — поздние. Можно поставить диапазон, например с 1826 по 1880 год, и посмотреть фотографии старой Москвы.

Кстати, на фотографиях не только Москва. Там сотни фотографий и моего родного Мурома, и других городов.

◽ История России в фотографиях — тоже большое собрание снимков, сделанных на территории России в течение почти полутора веков: с 1840-го по 1999-й. Здесь не только личные архивы пользователей, но еще и множество оцифрованных музейных коллекций. Удобно смотреть фотографии по темами — например, есть “Утраченные здания”, “Фотооткрытки” или “Досуг”.

Архитектор и декоратор Олимпиада Арефьева отмечает в этом году двадцатилетие профессиональной деятельности, так что пережила уже не один кризис. Об особенностях текущего момента она рассказала нашему каналу.

О заказчиках
Сегодняшняя ситуация не очень показательна — все стремятся доделать то, что уже было начато. А вот к концу лета мы поймем, что реально происходит. У меня недавно появился один из крупнейших проектов за всю историю бюро, но там только год уйдет на проектирование. А дальше станет ясно — будем мы заказывать мебель за рубежом или придется делать ее в России. Как я ни люблю Moissonnier, но есть прекрасная “Калежа” — московские ребята, которые льют бронзовые накладки и ручки. При желании с их помощью можно сделать пузатый комод в лимонном цвете не хуже, чем у французов. Для меня это сложнее — придется самой придумать все эти вещи. Но у меня, честно говоря, включился какой-то азарт.

О поставках мебели
24 февраля у нас уже стояла собранная машина с мебелью, готовая к отправке в Россию. Мы выждали две-три недели, а потом все приехало в Москву, и очень быстро. Наши поставщики говорят, чтобы мы не отказывались ни от одной из фабрик. Некоторые производители наотрез отказываются продавать в Россию, но с ними можно работать через другие страны.
Если поставки прекратятся, мы это переживем: столярка у нас всегда была российская, мягкую мебель тоже можно делать на заказ. Недавно работали с мастерской, которая делает мебель для Ираклия Зария, — мне очень понравилось. Это штучные вещи, но зачем нам серийное?

О технических сложностях
Можно привезти диван или раковину, но нельзя привезти лифт. А сейчас нет никаких лифтов, кроме греческих. Но больше всего просел умный дом — все лицензии закрыли, и самая тонкая аппаратура больше не поставляется. Мы делаем сейчас один офис: сама машинка, раздающая сигнал, пришла, а софта на нее нет.

О дефиците комплектующих
Говорят, что у нас прекрасные мастера, и с этим не поспоришь, но фурнитура и лаки, с которыми они работают, — иностранные. Наш столяр недавно ездил по всей Москве и Подмосковью — собирал остатки лаков буквально по 50 мл, а на днях чуть не подрался с другим покупателем из-за австрийских направляющих для кухонных шкафов. Питерские ребята из Lick My Brick, которые делают терраццо, говорят, что зависят от импорта процентов на девяносто. Хотя казалось бы: камни, цемент — что еще тут нужно?
Один из наших заказчиков любит все делать заранее, поэтому заблаговременно купил все, за исключением радиаторов. Лучшие радиаторы делают немцы, но сейчас на всю Москву осталось две батареи Arbonia, а фабрика просто не берет трубку, когда видит российский префикс. Поэтому мы теперь заходим к ним через другую страну. Сейчас одни сложили лапки, а другие, предприимчивые, ищут варианты. И находят — это точно.

О будущем массмаркета
Я недавно прочитала огромную статью в Forbes про фабрики, которые работали с IKEA, — это люди беззубые, которые не умеют ни продать свою продукцию, ни прайс-лист сделать. Но им просто нужны управленцы: если они раньше делали по двадцать тысяч диванов в неделю, то и сейчас могут. Это та ниша, которую надо заполнять. Я думаю, у людей сейчас посттравматический синдром, но он развеется.