Начинаем день красиво — в пространстве Villa Albertine, институции, которая занимается культурными связями между Францией и США. Находится все это дело на пятом этаже нью-йоркского особняка, в котором когда-то жил предприниматель и филантроп Пейн Уитни. На фотографиях — зал, предназначенный для светских приемов и ужинов, интерьерами которого занимался франко-мексиканский дизайнер Уго Торо.

📷William Jess Laird.

Подробности о проекте смотрите у Wallpaper, а я пока мчу в Воронеж, где сегодня вечером буду выступать с лекцией про русский код в дизайне.

Ирина Маркман вместе с мужем не просто искали квартиру в старом фонде — они решили найти и сохранить детали подлинной старой Москвы. Перед вами — итоги двухлетней спасательной операции в доме, где интерьерами занимался Федор Шехтель.

Это большая история. Прочитать ее целиком, увидеть дополнительные фотографии и то, как выглядела квартира до ремонта, можно в Дзене.

Шехтель внутри
В Москве немало старых, еще дореволюционных домов, но аутентичных интерьеров почти не осталось. “Кандидатов было в обрез. Нам нередко встречались квартиры в старом фонде, но уже с ровными потолками, ламинатом и так далее, — рассказывает Ирина Маркман. — Но однажды мы попали в ту, которая должна была стать нашей. Сказать, что она сразу произвела на нас впечатление, будет преувеличением”.

Дом на Рождественском бульваре был построен для одного из представителей купеческого рода Ушковых. Известно, что на них много работал Федор Шехтель, но в этом доме он занимался только интерьерами. Почему так вышло, в точности неизвестно. О том, что к ее квартире приложил руку великий русский архитектор, сама Ирина узнала уже после того, как купила квартиру, — прежние хозяева, судя по всему, об этом даже не догадывались.

Исходное состояние
Главное, что осталось от Шехтеля в квартире, — лепные потолки. Но рассмотреть их новые хозяева смогли не сразу. “Раскрывшаяся позже красота лепнины была замурована слоями краски и напоминала наросты, подобные древесным грибам”, — рассказывает Ирина. За этим поэтичным описанием стоит реальная разруха. Часть комнат прежние собственники не использовали, там был просто склад вещей. Первое, за что зацепились взглядом Ирина с мужем, был старый паркет. Старые рамы восстановлению не подлежали — это было понятно сразу, а вот кремоны на них выглядели вполне жизнеспособно. Также логика подсказывала, что в такой квартире обязательно должна быть анфилада — ее двери были зашиты в стены, и старые хозяева даже смогли показать, где именно они находились.

Продолжение в Дзене — там подробно о том, что и как было сделано.

В рубрике #планынавыходные, которую — напомню — для «Ромашкового» делает дизайнер и экскурсовод Николай Банников, сегодня три не самых очевидных места на улице Большой Морской в Санкт-Петербурге.

Музей Росфото, Большая Морская, 35
Не каждая выставка тут хорошая, но следить за новостями стоит. Побывать тут надо еще и тем, кто любит архитектуру Северного модерна и книжки с кофе — я периодически закупаюсь в местном книжном. Помимо залов с видом на Морскую есть выставки в дворовом корпусе. Обычно покупаю билет сразу на все экспозиции.

Бар Wöd, Большая Морская, 45
Даже тем, кто решил сократить алкоголь до нижней планки (я), тут будет комфортно. По-моему, это лучший бар вселенной. Судите сами: находится во дворе роскошного особняка Демидовых, всегда можно посмотреть выставки молодых художников, атмосфера очень камерная и все сделано так, чтобы вам было душевно. Если бы я открывал бар, он был бы калькой с этого места. Кстати, в последний раз я пил тут чай, и ничего!

Особняк Половцова, Большая Морская, 52
Посвящается всем любителям роскошной роскоши. Когда просто роскошь уже не роскошь, а надо еще роскошней. Красиво жить не запретишь — да, Госсекретарь Империи Александр Половцов? Камин в библиотеке антикварный флорентийский, отделка большинства залов сохранилась, а дубовый кабинет с тиснеными кожаными обоями недавно сгорел. Чтобы попасть сюда, звоните в приемную Дома архитекторов, который сейчас занимает особняк, и следите за программой мероприятий на их сайте.