Британская марка Kast вносит легкий элемент безумия в слишком предсказуемый ассортимент раковин. Их Wave Collection сделана под впечатлением от британского постмодернизма и итальянского радикального дизайна. Как видно из промосъемки, особенно здорово такие раковины смотрятся в ярком окружении.

Из-за нескончаемых своих поездок пропустила все последние мероприятия в «ГЭС-2», так что пока без личного впечатления — на первом этаже Дома культуры появилось что-то среднее между лаунджем и детской игровой площадкой. Официально это называется «биоморфный обитаемый объект». Авторы — подростки-участницы проекта «Молодые взрослые», а также взрослые чуть постарше – архитекторы из клуба «Драконпроект» и бюро «Дружба».

Сделана эта штука по методу соучастного проектирования — это когда будущие пользователи пространства становятся его соавторами. В процессе этого соучастия выяснилось, что пространство «ГЭС-2» многими посетителями воспринимается как холодное и неуютное. По правде говоря, со знаковой архитектурой такое часто бывает — великие архитекторы грешат тем, что пренебрегают человеческим масштабом. Интересно будет посмотреть, исправит ли «биоморфный обитаемый объект» эту проблему и догадаются ли посетители недетского возраста, что эта штука не только для детей.

📷 Аня Тодич

Давненько у нас тут не было цветного безумия, поэтому давайте посмотрим на кофейню Cafe Nuances, форменную студией Uchronia (мне все время кажется, что это название имеет отношение к морским ежам, но на самом деле имеется в виду альтернативная история). Заведение, как видно по его фасаду, компактное, но никаким минимализмом, характерным для таких пространств, тут и близко не пахнет.

Интерьер, по словам авторов проекта, навеян тунисскими закатами. Из мебели, которая тоже спроектирована Uchronia, — пара диванов, фланкирующих вход, и фасолевидные столики, они же — табуреты. Это уже третья точка Cafe Nuances, оформленная Uchronia, из чего мы делаем логичный вывод, что такой экстравагантный дизайн не отпугивает посетителей, а наоборот.

📷 Félix Dol Maillot

Подробности у Dezeen

Братья Ронан и Эрван Буруллек ради благотворительности отдали на растерзание свой стул Belleville — полсотни дизайнеров сделали свои версии этой модели, чтобы потом продать их с аукциона в пользу фонда La Source Garouste, который работает с социально неблагополучными подростками.

Коллеги были довольно безжалостны — Элиза Фуин вообще оторвала стулу ножки и превратила сиденье в зеркало. Среди участников проекта были также Кристиан Лубутен, Констанс Гиссе и Филипп Старк — он со свойственной ему нескромностью оставил на стуле свой автограф. Авторов остальных переделок смотрите у Wallpaper.

Строили, строили — и наконец сфотографировали! Гостиничный комплекс в парке «Кудыкина Гора» работает уже год, но достойные фотографии этого проекта бюро Megabudka появились только недавно.

Это их вторая работа в парке — началось все в 2021 году с Центра гостеприимства, терема с черным фасадом. Megabudka — едва ли не единственное бюро, которое размышляет, каким может быть современный русский стиль в архитектуре. Но если Центр гостеприимства был признан удачей, то вокруг гостиницы в соцсетях бюро много спорят. Спрашивают: а что здесь, собственно, русского?

Мне самой этот проект нравится — как раз тем, что в нос не бьет с порога русским духом. Это не аттракцион, а прежде всего отель, построенный, как подчеркивают авторы, “с опорой на экономическую модель”.

Три корпуса гостиницы — сблокированные номера. Megabudka как бы противопоставила их уже имевшимся в парке гостевым домикам: последние устроены так, что их обитатели невольно воспринимают прилегающий участок как “свой” и строят невидимые заборы, а постояльцы гостиницы не будут приватизировать территорию даже мысленно. Тут, наоборот, царит коллективизм — номера выходят на обращенные внутрь комплекса галереи, которые задуманы как место отдыха и сошиалайзинга. Если же хочется уединения, то другой стороной окна комнат и их лоджии смотрят на реку.

Архитекторы намеренно отказались от ограждения галерей, чтобы “заземлить” архитектуру, — летом там будет буйствовать трава, а зимой дома обступают сугробы. В этом единстве с природой тоже можно усмотреть “русский код”, но он здесь присутствует и в более очевидных форматах. Например, белые оштукатуренные корпуса — это отсылка к мазанкам, типичным для славянской сельской архитектуры. В торцевых объемах корпусов считывается образ русской печи, а маленькие арочные окошки на боковых фасадах заставляют вспомнить петровские палаты.

Внутри царит полный минимализм, но милые детали вроде “русских” зеркал и расписных изразцов над кроватями позволяют сказать, что это минимализм с русским лицом.

📷 Ольга Мелекесцева, Илья Иванов