16 августа 1945 года СССР и Польша подписали договор о границе. Ее северный участок, показанный в приложении к договору, в общих чертах соответствует современной польско-российской границе. Проблема в том, что сам договор был обнародован только через полтора года после подписания. Все это не способствовало определенности, и, видимо, именно поэтому сообщают, что летом 1945 года граница складывалась стихийно:

Советские военные просто приезжали в фактически уже польский посёлок и предлагали польским чиновникам освободить помещение. Доходило до курьёзов - часть когда-то немецких городов уже была заселена польским гражданским населением, и были случаи, когда поляки из своего дома на территории Польши уходили на работу, а возвращались с работы в свой дом, который к этому моменту уже находился на территории Советского Союза.

Делимитация границы шла еще несколько лет, а демаркация закончилась только в 1956 г.

🇵🇱 Современное Вармийско-Мазурское воеводство – один из самых депрессивных регионов Польши. Винят в этом как раз границу, которая проводилась без учета веками сложившихся хозяйственных связей в Восточной Пруссии: она проходила через деревни (ставшие нежилыми) и подсобные хозяйства, разрезала автомобильные и железные дороги и судоходные маршруты.

Такая любопытная деталь (снова из польского источника):

Ещё и сегодня можно заметить на русской стороне в непосредственной близости от пограничной полосы характерные остатки церковных колоколен. При прохождении границы через какую-либо деревню церкви должны были оставаться на советской стороне. Этот факт трудно приписать благосклонности вождя революции к местам религиозных оправлений. Несомненно, что колокольни являются отличными наблюдательными пунктами. Деревня, называемая по-польски Щурково, по-русски Широкое, а по-немецки Шёнбрух, представляет сегодня печальнейший пример уничтожения естественного деревенского ландшафта. Если судить по карте, она полностью принадлежит Польше. В действительности граница рассекает деревню таким образом, что менее одной трети зданий находится на польской стороне, а за колючей проволокой видны характерные контуры церкви, оставшейся на советской территории.

Все это напоминает о том, что граница Советского Союза была неприступной стеной, даже там, где по другую стороны было союзническое, дружественное государство. Поэтому присказка «Польша – не заграница» звучала немного издевательски. Может, и не заграница в том смысле, что не вожделенный Запад, но уж точно за границей, и какой. Поколению, привыкшему к легкости пересечения границ, сложно уже себе это представить, но… можно только гадать, что станет реальностью для будущих поколений.

Вот и добрались до восточной границы Польши. Впрочем, в польском массовом сознании граница с Калининградской областью, хоть она и на севере, – часть granicy wschodniej. Но сейчас речь пойдет о границах с Литвой, Белоруссией и Украиной.

Их основой стала линия Керзона, контуры которой появились в 1919 году, и именно с этого момента мы начнем повествование. Надо сказать, что лорд Керзон, тогдашний министр иностранных дел Великобритании, автором своей линии не был. Она была плодом коллективного разума, а одна из ведущих ролей в ее появлении принадлежит чиновнику Форин-офиса Льюису Нэмиру. Нэмир, родившийся в Царстве Польском в 1888 г. как Людвиг Бернштейн-Немировский (таки да), эмигрировал в Британию в 1906 г. и всю жизнь недолюбливал поляков. Особенно Романа Дмовского с его антисемитизмом.

В 1919 г. державы-победительницы более-менее разобрались с западными гранцами Польши, но по поводу восточных были разногласия. Никто особо не хотел чрезмерного усиления нового польского государства, а на востоке Европе западные державы предпочли бы иметь дело с понятным и предсказуемым контрагентом. Таковым представлялась белая Россия: как раз в то время деникинцы теснили большевиков и, казалось, имеют шанс на победу. 8 декабря 1919 г. Антанта приняла декларацию, в которой настоятельно рекомендовала полякам принять линию Керзона в качестве своей восточной границы. Предполагалось, что к востоку от нее будет Россия.

На карте, которую публикую повторно, видим линию Керзона в двух вариантах, обсуждавшихся в 1919 г., территории к востоку от нее, которые Польша получила в 1921 г., и современную границу.

Линия Керзона полякам не нравилась. К востоку от нее оставались польские города Львов и Вильно и прочие районы компактного проживания поляков, но дело не только в этом. К концу 1919 г. польские вооруженные формирования стояли далеко к востоку от этой линии, и это горячо приветствовалось местным польским населением. В апреле 1920 г. поляки начали наступление на восток, заняв ненадолго Киев (об этом поговорим позже), но вскоре началось контрнаступление Красной армии, которая к июлю вышла как раз на линию Керзона. В июле Польша, находясь в отчаянном положении, согласилась на предложение британцев провести по ней демаркационную линию с Советской Россией.

Но это не устраивало уже Москву. РККА не стала останавливаться на достигнутом, а двинулась на Варшаву. И, надо сказать, это было катастрофическое решение. Польский пролетариат, вопреки фантазиям Ленина, вовсе не обратил оружие против своих эксплуататоров, и из советизации Польши ничего не вышло. Под Варшавой Красная армия потерпела в августе 1920 г. тяжелое поражение и была отброшена назад.

Любопытно, что незадолго до поражения под Варшавой в Минске начались мирные переговоры. Польская делегация приехала на них в мрачном настроении, но ситуация на фронте радикально изменилась в течение нескольких недель. Переговоры были перенесены на нейтральную территорию, в Ригу, где марте 1921 г. был подписан договор, зафиксировавший новую границу Польши с БССР и УССР, которая просуществовала до 1939 г.

Польша одержала победу в войне с Советской Россией и приобрела обширные территории на востоке, вопреки позиции Антанты. Казалось бы, живи и радуйся. Но нет, как в межвоенный период, так и сейчас Рижский договор называют порой «предательством». О том, почему так – в следующих постах.

В общем и целом, Польша вышла из бурных событий 1918-1921 гг. победительницей. Да, на западе ей хотелось большего приращения территорий, но мазуры, о которых мы уже говорили, и силезцы, о которых скажем, предпочли остаться в Германии. Однако на востоке она получила гораздо больше того, что были готовы ей гарантировать западные державы. Тем не менее, Рижский договор получил в Польше такие эпитеты, как «преступный», «позорный» и «предательский».

Вот, один современный публицист пишет, что полякам нужно было не останавливаться на достигнутом, а идти на Москву, свергать большевиков и создавать империю «от Финского залива до Каспийского моря».

Это вполне соответствует представлениям Пилсудского, который говорил в июле 1919 г.:

У нас такой бесценный момент, такая великолепная возможность совершить на востоке великие дела, занять место России, только под другими лозунгами, и мы колеблемся? […] Я не боюсь силы России. Если бы я сейчас захотел, то пошел бы сейчас на Москву, и никто бы не смог противостоять моей силе […] Я предпочту погибнуть, нежели печалиться позже о том, что мне не хватило смелости воспользоваться единственной возможностью воскресить во всей целости великую и могучую Польшу».

Вот и все, что нужно знать о целях Польши. Ровно к тому же стремились и другие польские деятели, в том числе и оппоненты Пилсудского. Украинский сюжет был здесь второстепенным. Дмовский предпочел бы иметь в качестве восточного соседа Польши Россию, а польских украинцев полонизировать. Пилсудский грезил о независимой Украине под покровительством Польши, но в эту Украину не входили бы Галичина и Волынь (о чем он и договорился с Петлюрой).

Украинский план Пилсудского заключался по сути в том, чтобы закрыть тему восточной границы Польши и дать возможность вассальной Украине удовлетворить любые территориальные притязания за счет России. Ничего не напоминает? Почти то же самое сделал Сталин, только в противоположном направлении. Почему то, что не удалось одному Иосифу, удалось другому? На этот вопрос пусть каждый ответит сам.

Украинский эксперимент Польши – от приручения Петлюры до признания УССР – занял немногим больше года. Пропольская Украина существовала несколько месяцев. Чуть больше месяца продержался в Киеве Петлюра на польских штыках. Краткий исторический эпизод, не имевший особых последствий. А вот если изучать польско-украинский сюжет 1918-1921 гг. по современным польским материалам, то может сложиться впечатление, что речь идет о грандиозных событиях общеевропейской, а то и мировой значимости. Польша в этом нарративе выглядит лучшим другом украинцев. И УНР признала, и совместно с украинской армией боролась против большевиков. И вообще могла стоять у истоков украинской независимости, если бы не «предательство» в Риге. И большевиков бы свергла, если бы только захотела.

В реальности же в Риге Польша получила больше, чем могла переварить. В межвоенный период национальный вопрос в стране, где меньшинства составляли треть населения, только обострился. Украинцы Восточной Галиции при поддержке разведок соседних стран (Германии, Австрии, Чехословакии) создавали военизированные организации, которые занимались саботажем, диверсиями и натуральным террором. После заключения Рижского договора Петлюра, не оставлявший надежд на свержение власти большевиков, стал для Польши обузой, и его попросили убраться подобру-поздорову. В 1926 г. Петлюра был застрелен в Париже Самуилом Шварцбурдом, который заявил на суде, что убийство было актом мести за еврейские погромы, которые творили петлюровцы. Погромы были лютые, и суд присяжных Шварцбурда полностью оправдал.

Польша, как и любая страна, руководствуется на международной арене собственными эгоистическими интересами. Но ее специфика заключается в генерировании невероятного количества пафосных вбросов в духе «за нашу и вашу свободу». Иногда все это затуманивает мозги самим генерирующим, и тогда польская дипломатия теряет берега.