Не мечтай о светлом чуде:
Воскресения не будет!
Ночь пришла, погаснул свет…
Мир исчезнул… мира нет…

Только в поле из-за леса
За белесой серой мглой
То ли люди, то ли бесы
На земле и над землей…

Разве ты не слышишь воя:
Слава Богу, что нас двое!
В этот темный, страшный час,
Слава Богу: двое нас!

Слава Богу, слава Богу,
Двое, двое нас с тобой:
Я — с дубиной у порога,
Ты — с лампадой голубой!

С. Клычков

"Хмурая ночь окутала всю степь тяжёлым мраком, и в небе неподвижно стояли ещё серые облака. В одном месте их было белесоватое, странное пятно – это луна хотела пробиться сквозь тучи и не могла. Приехали к плотине.
– Стой! – сказал Тихон Павлович, вышел из телеги и посмотрел кругом. Шагах в сорока от него тёмной, угловатой кучей рисовался во мраке ночи хутор; справа, рядом с ним – запруда. Тёмная вода в ней была неподвижна и страшила этой неподвижностью. Всё кругом было так тихо и жутко. Густо одетые тенью ивы на плотине стояли прямо, строго и сурово. Где-то падали капли… Вдруг на запруду налетел ветер из рощи; вода испуганно всколыхнулась, и раздался тихий, жалобный плеск… И деревья, стряхивая сон, тоже зашумели.

Тихон Павлович посмотрел, как вода, тронутая ветром, снова засыпала, успокаиваясь постепенно, но ещё пока покрытая мелкой рябью и точно дрожавшая, посмотрел, глубоко вздохнул и пошёл к хутору, глухо бормоча:
– Жизнь… Колебание одно только… рябь.
Но его не успокаивало это, и, чувствуя себя виноватым пред всеми и пред самим собой, он остановился, взял в руки бороду, дёрнул себя за неё, качнул головой и громко произнёс:
– Старый ты чорт, Тишка!.."

М. Горький. Тоска

"Прошло лето, настала дождливая осень. Две недели лил дождь, почти не переставая, а когда на несколько часов затихал — отовсюду поднимались дымчатые холодные туманы. Прошел раз снег большими белыми хлопьями, прилег на минуту белым разорванным ковром на зеленой еще траве и тотчас же растаял, — и стало еще мокрее, еще холоднее. В больнице уже с пяти часов зажигали огонь, а весь день стоял холодный сумрак, и деревья за окном уныло размахивали ветвями, словно стряхивали с себя последние мокрые листья. От непрерывного шума дождя по железной крыше, от сумрака и отсутствия развлечений больные беспокоились, чаще страдали припадками и постоянно на что-нибудь жаловались..."

Л. Андреев. Призраки

Твои очи, сестра, остеклели:
Остеклели — глядят, не глядят.
Слушай! Ели, ветвистые ели
Непогодой студеной шумят.

Что уставилась в дальнюю просинь
Ты лицом, побелевшим, как снег.
Я спою про холодную осень,—
Про отважный спою я побег.

Как в испуге, схватившись за палку,
Крикнул доктор: «Держи их, держи!»
Как спугнули голодную галку,
Пробегая вдоль дальней межи —

Вдоль пустынных, заброшенных гумен. Исхлестали нас больно кусты.
Но, сестра: говорят, я безумен;
Говорят, что безумна и ты.

Про осеннюю мертвую скуку
На полях я тебе пропою.
Дай мне бледную, мертвую руку — Помертвевшую руку свою:

Мы опять убежим; и заплещут
Огневые твои лоскуты.
Закружатся, заплещут, заблещут, Затрепещут сухие листы. Я бегу… А ты?

А. Белый

"Видимо, именно эта бросающаяся в глаза связь со словом "кость" породила наиболее типичное представление о внешнем облике Кощея - крайне худого, скелетообразного человека. И мало кто знает, что в древнерусском языке слово "кощей" также имело значение "отрок" и "пленник". Кажется странным, что одним и тем же словом обозначались такие разные понятия. Существует ли между ними сходство? Да, оно состоит хотя бы в том, что оба - и отрок, и пленник - не являются полноценными членами общества".

"Можно так же предположить, что свойство бессмертия означает вечную молодость Кощея, то есть он вечный отрок, а вовсе не вечный старик. Об этом , кстати, говорит явно демонстрируемая в сказках его сексуальная активность..."

"О том, что Кощей во многих сказках не худосочный и слабосильный старик, а богатырь, обладающий огромной силой, свидетельствует то, что он способен поднимать меч в пятьсот пудов; от его дыхания герои-воины как комары летят; он может биться в течение целого дня. ...
В древнерусском языке "кош" ("куш", "кошт", "кощ") было связано не только с понятием худобы ("сух телом"), но также и судьбы - через бросание жребия для определения воли верховных божеств. Славянская богиня Макошь (Мокошь) - Мать Судьбы. Слово "кощуны" обозначало вид мифологических сказаний волхвов, посвященных богам и предкам - судьбоносных, пророческих вирш, которые с приходом христианства были объявлены дьявольскими. Отсюда происходит и "кощунствовать", т.е. говорить что-то, несоответствующее представлениям христианской церкви об истинах мира".