Сегодня в 11:00 в СПб должно начаться судебное заседание по делу «Сети». В здание 224 гарнизонного суда с самого утра не пускают никого, кроме сотрудников, полицейские назвать причину отказываются. В здание прошли два бойца СОБР. Вокруг здания находится более 10 сотрудников полиции.

В здание суда приглашают родных (по списку) и начали пускать журналистов. Сейчас прошли 7х7, Дождь, Сота вижн, Медиазона, Аль Джазира. Неизвестно, будут ли пускать слушателей.

Прямая трансляция из зала суда

https://youtu.be/CWQ5yDw4Sgc

Тройка судей во главе с Романом Мурановым заходит в зал. Они объявляют, что заключения экспертов по «Своду „Сети“» готовы.

Адвокат Филинкова Виталий Черкасов говорит, что у него есть два заявления. Во-первых, он говорит, что суд не обеспечил право журналистов и слушателей на свободное посещение суда. Не допущены журналисты «Новой газеты», «Белсата», «МБХ медиа», «Настоящего времени», РАПСИ, «Росбалта», «Когита.ру». Он просит пустить в суд всех этих журналистов.

Затем Черкасов говорит, что у Филинкова появились основания не доверять составу суда. Вызвано тем, что он сверил аудиозапись судебного заседания, которое прошло 10–11 апреля 2019 года, с протоколом, который вел суд, и обнаружил больше 50 фактов существенного искажения его показаний, а также показаний Бояршинова, свидетелей Кириллова, Филинковой и других.

— К примеру, в протоколе в качестве ответов Бояршинова использован фрагмент из обвинительного заключения, — объясняет Черкасов. — Там был дан анализ следователя, на суде Бояршинов таких показаний не давал.

Судья Муранов перебивает защитника и спрашивает, отвод это или нет. Черкасов говорит неразборчиво, они с судьей начинают спорить, можно ли рассматривать протокол заседаний.

— Это все — обоснование отвода? — снова спрашивает судья.

Черкасов говорит, что ходатайствует приобщить диск с записью заседания, если она не будет приобщена, то будет ходатайствовать об отводе.

http://amp.gs/JyAI

Виктор Филинков поддерживает ходатайство защитника, Юлий Бояршинов не против. Адвокат Алексей Царев говорит, что не против подать замечания. Про показания своего подзащитного Бояршинова в протоколе он говорит так: если они указаны так же, как на следствии, то это потому, что он давал такие же показания.

Прокурор не видит расхождений между протоколом и аудио, против приобщения замечаний не возражает.

Суд удовлетворяет ходатайство частично, приобщает замечания на протокол, приложенные к ходатайству на диске, они будут рассмотрены «в установленном законом порядке».

— Что касается допуска журналистов — вы прекрасно видите, максимально была исполнена просьба и требование о допуске прессы, зал полностью заполнен, были допущены родственники и журналисты по спискам подсудимых, — объясняет судья Муранов.

http://amp.gs/JyAA

​Судьи возвращаются из совещательной комнаты. В первую очередь они просят покинуть зал отца Юлия Бояршинова: он заявлен как свидетель в деле.

Затем судья Муранов тихо читает решение: замечания к протоколу приобщены и будут рассмотрены в установленном порядке, поэтому оснований для отвода суда нет.

http://amp.gs/JyAA

​Защита Бояршинова предлагает допросить его отца, Николая Николаевича, по характеристике личности. Все поддерживают, прокурор не возражает.

Николая Николаевича просят вернуться в зал, из которого его попросили уйти пять минут назад. Он одет в светлые джинсы и синюю рубашку, зеленый свитер повязан на шее.

Николай Николаевич представляется, говорит, что пенсионер. Суд разъясняет ему права, в том числе, что он может не давать показания против близких родственников, в том числе против сына. Отец говорит, что с Юлием отношения отличные.

— Нас интересует, каков Юлий как ваш сын. Какие у вас отношения в семье, — начинает допрос Царев.

— Очень хорошие, очень доверительные. Он всегда был очень внимательный.

Юлий сильно смущается, опускает голову.

Николай Николаевич рассказывает, что Юлий помогал семье. За пару лет до ареста Юлия у отца почти не было заказов, сын оплачивал и квартплату, и продукты.

— Заказов все меньше и меньше, народ беднеет, — замечает мужчина.

Суд просит его говорить погромче.

http://amp.gs/JyAA

​Отец Бояршинова продолжает рассказывать про сына: он увлекался спортом, читал, путешествовал. Очень много участвовал в благотворительных акциях, занимался приютом для диких животных, устраивал фримаркет. Зарабатывал промышленным альпинизмом: «Работа непростая, но у него получалось». Родители беспокоились, но он говорил, что всегда соблюдает технику безопасности.

Пенсия Николая Николаевича — 10 тысяч, у его супруги — тоже 10 тысяч.

— Хватает? — спрашивает адвокат.

Отец говорит, что не хватает, и что когда Юлий помогал, было легче.

— Нас не очень к нему пускают. Насколько это возможно, мы переписываемся.

Николай Николаевич жалуется, что свидание последнее было только в январе. Говорит, что если будет вынесен приговор с лишением свободы, то все равно будут его поддерживать.

13:03
​Теперь Николай Бояршинов рассказывает про обыск. Часть изъятых предметов — жесткий диск, флешки — связаны с его работой и Юлию не принадлежат. Кроме того, изъяли диски из ноутбуков, и только один из них принадлежал сыну. Адвокаты спрашивают, какие принадлежали отцу, мужчина перечисляет.

Судья Муранов делает замечание слушателям, которые перемещаются по залу. Он говорит, что покинуть зал можно только по разрешению суда.

13:08
Защита продолжает спрашивать Николая Бояршинова про изъятые во время обыска вещи.

— Что-то из вещей еще ваших изъяли?

— А нам список не предоставили, я уже за это время не помню.

Николай Николаевич говорит, что остальные вещи были не так важны.

Теперь адвокат Виталий Черкасов спрашивает об отношениях Николая с его сыном Юлием, они были доверительные. Насильственных действий Юлий ни к кому не применял, была речь о самообороне в какой-то момент.

— Я вот человек неспортивный, но все равно думал, что в какой-то момент надо себя защитить, — говорит отец подсудимого.

— Готов ли был он допустить причинения вреда неограниченному числу лиц?

— Да нет, конечно.

— Агрессии по отношению к другим гражданам не было?

— Нет.

— А навыки самообороны ему нужны были в каких целях?

— Чтобы защитить себя. Он молодой человек и хочет не быть просто мальчиком для битья. Просто на улице чтобы кто угодно не подходил и не давал по лицу.

— В общении с вами он высказывался, что в определенных случаях он допускает какие-то насильственные действия в отношение государственных институтов власти?

http://amp.gs/JyAA

Теперь Николай Бояршинов рассказывает про обыск. Часть изъятых предметов — жесткий диск, флешки — связаны с его работой и Юлию не принадлежат. Кроме того, изъяли диски из ноутбуков, и только один из них принадлежал сыну. Адвокаты спрашивают, какие принадлежали отцу, мужчина перечисляет.

Судья Муранов делает замечание слушателям, которые перемещаются по залу. Он говорит, что покинуть зал можно только по разрешению суда.

Фото Ivan Petrov

Юлий Бояршинов в суде 25 февраля 2020.
Фото Ivan Petrov

Защита продолжает спрашивать Николая Бояршинова про изъятые во время обыска вещи.

— Что-то из вещей еще ваших изъяли?

— А нам список не предоставили, я уже за это время не помню.

Николай Николаевич говорит, что остальные вещи были не так важны.

Теперь адвокат Виталий Черкасов спрашивает об отношениях Николая с его сыном Юлием, они были доверительные. Насильственных действий Юлий ни к кому не применял, была речь о самообороне в какой-то момент.

— Я вот человек неспортивный, но все равно думал, что в какой-то момент надо себя защитить, — говорит отец подсудимого.

— Готов ли был он допустить причинения вреда неограниченному числу лиц?

— Да нет, конечно.

— Агрессии по отношению к другим гражданам не было?

— Нет.

— А навыки самообороны ему нужны были в каких целях?

— Чтобы защитить себя. Он молодой человек и хочет не быть просто мальчиком для битья. Просто на улице чтобы кто угодно не подходил и не давал по лицу.

— В общении с вами он высказывался, что в определенных случаях он допускает какие-то насильственные действия в отношение государственных институтов власти?

— Насильственные? Нет.

Адвокат Виктора Филинкова Виталий Черкасов теперь спрашивает про то, что происходило после ареста Юлия Бояршинова. ​

— Во время арестов у вас были свидания, переписка была?

— Да, конечно.

— Вы знали, в каких условиях он находится по арестом?

— Да, в [СИЗО] «Горелово». Я, конечно, не мог знать всей информации. О чем-то знал, о чем-то догадывался.

— Вам известно, что после ареста ваш сын жаловался на действия сотрудников правоохранительных органов?

— Да, было такое, что когда его арестовали и пришли с обыском, он сказал, что его били. Меня удивило, что он пожаловался, он не жаловался обычно.

— В отношении кого он пожаловался?

— Тех, кто его задерживал. Его арестовала полиция, потом его привели на обыск, во время обыска он мне сказал, что его били.

— Внешние признаки телесных повреждений были?

— Следы на лице, а раздеваться ему не давали.

— В какую область лица, какие признаки?

— Я помню, что под глазом у него был синяк, он был довольно серый, выглядел нехорошо. Потом я еще узнал, что его еще не кормили и не давали пить, в общем-то жестко.

http://amp.gs/JyAA

Граждане коллективно подписывают жалобу на суд, недопускающий гласности процесса и препятствующий проходу пешеходов. Мимопроходящим людям приходится совершать манёвры по проезжей части из-за создавшегося у входа в суд затора.

— Это активист, актив такой. В Горелово, СИЗО-6.

— Активисты из числа подследственных?

— Да.

— Какого рода показания чтобы он дал и в отношении чего?

— От него хотели показаний для следователя, для дознавателя.

— По тому делу, которое рассматривается?

— Да.

— Вы или защита вашего сына обжаловали [происходящее]? Если да, то куда?

— Мы пытались как-то улучшить условия, перевести в идеале в спецблок, где небольшие камеры, но это сделать не удавалось. После этого он снова получал побои за нашу просьбу перевести.

— Это по условиям, а по фактам применения насилия вы обращались?

— Да, супруга ходила сначала к начальнику СИЗО, а потом к начальнику по спецблоку. Писали в прокуратуру, факты были не подтверждены.

— Каким-то образом вы, либо защитники Юлия подавали жалобу в судебном порядке? На национальном уровне?

— Было два судебных заседания в Ломоносовском суде…

— Я правильно понимаю, что жалоба была подана в Ломоносовский суд и в ЕСПЧ?

— Да.

У Виталия Черкасова и Виктора Филинкова вопросов нет. Адвокат Юлия Бояршинова Ольга Кривонос спрашивает у Николая Николаевича, как оказываемое на Юлия давление характеризует его.

— Он оказался крепче, чем я думал.

Судья Муранов спрашивает у свидетеля, сколько у них детей. У супруги есть сын от первого брака, а у Николая Николаевича — только Юлий.

Теперь вопросы задает прокурор. Он спрашивает, как они жили; отец отвечает: в квартире было две комнаты, в одной родители, в другой — Юлий.

— Официально трудоустроен был?

Николай Бояршинов объясняет, что Юлий находил работу все время, «наверное, это не называется официально».

— Ну так опасной работой нельзя, наверное, заниматься сам по себе?

— Нет, конечно, он обучался, повышал уровень допуска.

— Какое у него образование?

— Он ушел из университета, когда у меня совсем плохо с работой стало.

— Он на платном учился?

— Нет.

— Он ушел, чтобы вам помогать?

— Да.

— Он жил в отдельной комнате — она закрывалась?

— На ней был условный замок, он показал, как она открывается.

— Вы в его отсутствие в комнату заходили?

— Да.

Прокурор спрашивает у отца Юлия Бояршинова, в какой момент сын сказал, что к нему применялось насилие.

— Он уличил момент, потому что нам запрещали с ним общаться. Сказал: «Меня били».

— Он сообщил, кто [бил]?

— Это было понятно.

— Он вам сказал, кто?

— Да, в полиции. А потом, в полиции, мне сказали, что он просто упал.

— Вы ходили выяснять в отдел? В какой?

— В ближайший.

Николай Бояршинов не помнит номер отдела.

— Сами полицейские после обыска предложили прийти и мне устроили что-то вроде неофициального допроса. Я человек наивный, — добавляет он.

— Это в отделе?

— Да.

Защитники возражают: вопросы не имеют отношения к характеристике личности подсудимого и предмету разбирательства. Суд говорит, что прокурор может задавать любые вопросы и напоминает, что Николай Бояршинов не обязан отвечать на них против себя и сына.

​— Вы вообще знаете, в чем он обвиняется? — интересуется прокурор.

— М-м-м-м, да.

— В чем? — спрашивает судья Муранов.

— В участии в террористическом сообществе.

— И все?

— А, да, и банка старого дымного пороха, на которую не было разрешения.

— А вы Филинкова знаете?

— Не был знаком никак, только на суде увидел.

Суд спрашивает, что имел в виду Николай Бояршинов, когда говорил, что у него нет заказов. Он объясняет, что делает витражи. Затем судья уточняет, в каком вузе и на каком факультете учился Юлий Бояршинов — он учился в ИТМО на лазерных технологиях.

Больше вопросов к Николаю Бояршинову нет.

Теперь судья Муранов оглашает результаты экспертизы. Первые две касаются аудиозаписей, перед экспертами стояли два вопроса: имеется ли на записи устная речь Филинкова и Бояршинова и какого содержания, и имеются ли на ней признаки монтажа.

Результаты обеих экспертиз приобщают к материалам дела. По поводу монтажа эксперты пришли к выводу, что никаких признаков не имеется. По поводу самой записи они указали, что образцы голосов пригодны для идентификации за исключением одного фрагмента. На аудиозаписях присутствуют реплики Бояршинова и Филинкова, на расшифровке они обозначены как М-1 и М-2.

Судья спрашивает у прокурора, что еще можно успеть сегодня. Прокурор предлагает дать сторонам возможность ознакомиться с результатами экспертизы и объявить перерыв.

Стороны обсуждают, кого допросят на следующем заседании; судьи говорят, что надо допросить Илью Шакурского и Максима Иванкина, защита также просит Василия Куксова.