вода остыла, я лежу, лежу
и не могу найти немного воли, 
чтоб встать, лежу, как жук, 
как жук, который очень болен
перевертянкой, колесом
прогнулась спинка мирозданья, 
я выплюну свое лассо
и вынырну из ванны здания, 
я выберусь из рухнувших руин, 
из позабытой штукатурки,
в кровь вбросится серотонин, 
играя с дофамином в жмурки. 
я выберусь отсюда дальше, 
в далеких волн холодный космос, 
я брошу слов широких фальшь,
покину ванну-уроборос.

то в будущем, ну а пока
скрипят по трубам мои кости
и сердце тукает кап-кап,
а кожа — белая известка.
эмаль зубов с эмалью ванны
осыпалась, и по традиции
мелькнет одно воспоминанье:
как я летел воздушной птицей,
как я клевал черный подсолнух,
опавши листья тихо пели,
ударом-апперкотом молнии
я был тогда расстрелян.
и здесь я снова оказался,
то междумирье или сон?
я тень, я призрак-маргинал,
я атом, квант, я электрон!

большому взрыву надо кушать
первичный суп галина бланка,
лежит моя большая туша,
лежит и плачет, хулиганка.

ни разу так не делала, но вот решила дописать

кстати да

ты жрешь транки, а я стою
и смотрю на россию сверху, 
хорошо живется в раю, 
боже сыпет на землю перхоть. 
он встает по утрам с перегаром
и колотит меня кулаками:
я принимаю удары, 
а сердце глухое, как камень. 
комками оно свернулось, 
комочками переварилось, 
и позвоночник сутулый
сложился пятном чернильным. 
ты жрешь свои блядские транки, 
а я их наелась вдоволь, 
укрыла мои останки
метель в чистом русском поле, 
укрыла-припорошила,
захрустел пенопластовый снег, 
спутанность сухожилий —
я больше не человек. 
я просто картонный ангел, 
перебинтованный страхом, 
кажется, в этом цугцванге
время ползет черепахой. 
ты медленно убиваешь
способность линейно мыслить, 
я не хочу думать о рае, 
забрызганным твоим самоубийством. 

Борис Божнев

шрам на животе порноактрисы —
это искренне. чаще видишь надутую кожу, пластик и гуталиновые губы,
но дело не в них конкретно,
сугубо личное дело.
личное дело каждого — сортировать пластик,
как сортировали испокон веков,
как сортировали наши предки.
редкий не знает, что существует 7 видов пластика.
планета дышит спокойно, ровно и почти не заметно.

(моё первое осмысленное стиховое вот, вместе с рэпом про вещего Олега написала года 4 назад)

пишу сценарий одержимую потребность любить и быть любимыми (не только в романтическом смысле). основное место действия: психушка. время: ковидный расцвет начала 20х.

освежаю знания драматургии и наткнулась на «кристалл героя», тест по голливудской системе.
предлагаю примерить на себя и при большом желании (любить и быть любимыми) написать в комментах ответы на него.

Тест:

1. Какое самое большое заблуждение на ваш счет существует в среде ваших знакомых и друзей?

2. Чего вы больше всего боялись в детстве?

3. Как вы думаете, что является вашей самой сильной стороной, лучшим качеством?

4. Что больше всего восхищает вас в людях?

5. Какая ваша черта характера создает наибольшие проблемы при общении с другими людьми?

6. Какую черту характера вы больше всего ненавидите в людях?

щас буду главную героиню, которая хоть и в моем биографическом зазеркалье, но во многом отличается по характеру и неслабо так

про меня:

1. не знаю, что веду пуританскую жизнь, возможно
2. маминой шубы, висящей на стене напротив кровати
3. то, что я мстительность свою никогда не воплощаю в жизнь или очень-очень редко
4. уверенность, благородство и чувство юмора
5. додумывание их оценок меня, то есть эгоцентризм
6. нечестность. в работе, в личной жизни, в творчестве

ниже ответы про то, что есть что в этом тесте

1. Это маска, которую вы надеваете, выходя в мир.

2. Детские страхи — самые устойчивые, это — причина
надевания маски, то, чего я больше всего боюсь и прячу
от окружающих.

3. Это качество на ваш взгляд является вашей сильной
стороной. Не удивляйтесь — для того, чтобы победить
ваш страх, нужно от него избавиться. Это качество вы вы-
работали в течении жизни, чтобы косвенно справляться
со своим страхом. Эта черта — своеобразный костыль, ко-
торым вас наделила жизнь, чтобы вы как-то ковыляли по
границам своего страха.

4. Это ваше истинное «Я»: то, кем вы хотите стать.

5. Это ваша ахиллесова пята, в которую обычно целят ва-
ши враги.

6. Это темная сторона вашей личности, проявляющаяся
в результате травмирования вашей ахиллесовой пяты.

расшифровка моих ответов

1. так и есть.
2. мамино влияние, получается. правда
3. то есть мне нужно научиться давать сдачи
4. правда, хочу
5. эгоцентризм — основа комплексов, поэтому да. обидчики часто прохаживались по ним. маленькие глаза, большие уши, маленьковый рост, трясущие руки, вспыльчивость, истеричность
6. к сожалению, бывает, бывает и бывает еще как

закон о забвении я вдруг нарушил
и вспомнил твою милосердную душу
как ты похищала мою тревогу
и продолжала склонять к вере в бога
много путей, много дорог
в передней толпится куча сапог
вязаный коврик, растоплен камин
а я в этом домике грустно один
один-одинешенек хрустально сижу
печальную песню протяжно мычу
про медленный танец, про запах лаванды
из шкафа протянет скелет поминальный
венок из крапивы и шелковых лент
в центре искрится твой последний портрет
обратный билет, прозрачный штришок
вижу тень от твоих серебрянных ног
закат алых губ, рассвет синих глаз
выстрел в оба виска, как в рассказе «кавказ»

забери что-нибудь кроме сердца
забери у меня другой еще орган
ты шумишь на 52 герцах
мы с тобой одиноко похожи
мы с тобой одиноки, но вместе
мы с тобою в толпе прохожих
на моей руке набит рваный крестик
а на твоей ничего, но тоже
что-то внутри зажато
что-то под бронзой кожи
что-то бьет стекловатой
и колючей рогожей
это как будто шило
это как будто жало
ты хороший и милый
поэтому я обижаюсь
хочу чтобы все идеально
хочу чтобы было навеки
я выскребаю наскальный
рисунок, чтоб стать человеком. 

ясным светом пронзится стремглав
позолоченным инеем солнца
русско-белорусская лав
закрыла свои оконца

русско-белорусский вулкан
спит, на вершине лукавой
располежен его капкан:
русско-белорусская лава

рассветет. не будет нужды
выходить на улицу в балаклаве
и будут шептать дрозды
о русско-белорусской лаве

мама будет плакать по-апрельски,
утирая черно-бурых слез капель.
подоспеет март вослед хромая,
приволочет с собой стоны мая.

до того хрипела по-январски,
и восстал декабрь пролетарский.
баррикады звуки струн прорвали,
прилетел грохочущий февраль.

и дышала сентябрем на листья,
паром поднимая уши лисьи.
вспыхнули ноябрьским подвалом
октября горящие оскалы.

а потом в ночи и по-июньски
хоронили в ветре русском
эмигрантов. повернулось в август
и июлем обратилось солнце-аист.

мы нашли их прах в капусте
и, чтоб вжилось в память, пусть не
потеряет отзвук имени,
матушка ведь помнит Хиросиму,

ураган Катрину, Нагасаки,
катаклизмы, Ктулху, кракена,
апокалипсис и откровение,
черного кота и суеверия.

доверяет нам безоговорочно планета,
порождая новые портреты,
она помнит, плачет по-апрельски,
и по новой мчится та же карусель.

мчится и несется год от года
бесконечных месяцев дорога,
части бога упокоены навеки,
а земля гудит и плачет человеком.

детей сдам в ломбард,
жену в детский дом
драгметаллы в психушку
я песенный бард
в жилище пустом
как мышка-норушка

скриплю челюстями
жадно ворую воздух
целую взасос иконы
в плацкарте частями
ночью поздней
поеду в короне

из бургер-кинга
из сендвич-монарха
из царя-бутерброда
в окно выброшу книги
обблеванный бархат
все для народа

волосы слиплись в комок
и развевается на ветру
мантия из целофана
я весь промок
к утру я умру
фатум моргана

мы встретились в лимбе в полночь, 
утонули во тьме друг друга, 
луна была очень полной, 
касалась небесного круга. 
нам туда не добраться:
не хватит сил увидеть, 
осталось между скитаться
в полуразобранном виде. 

мы встретились в лимбе в полдень, 
утонули в свете сердечном
и стали молить и ползать, 
казалось, бесконечно, 
пространство убегало
к времени на свидание, 
его оказалось так мало
нужно для привыкания. 

мы встретились просто в лимбе
или, наверное, не встретились, 
может, мы нас не узнали, 
либо не заметили. 
вроде так и должно быть, 
нас нет больше на портрете, 
на прощание в лобик, 
где-то завыл ветер. 

Путник идет по пустынной земле
От кратера к кратеру, что ли, 
Восемь тысяч шагов, один лье:
Марсианское русское поле. 

По дороге без дома и без дорог
Путнику видятся миражи, 
Износил десять тысяч железных сапог:
Марсианская русская жизнь.

Десять тысяч ушло каменистых хлебов, 
Долго ли времени длиться? 
Птица-сирин клюëт до кровавых зубов:
Марсианская русская птица.

Десять тысяч чугунных, леденящих планет
Истесал он, чтобы вернуть, 
Не поймет никогда даже космопоэт
Марсианский наш русский путь.