Лучшие песни
Мои лучшие песни рыскали в поисках слов,
А слова исчезали блуждающими огоньками,
Приближается ночь, нам в охоте не повезло,
Мои лучшие песни привычную злобу лакали.
Убежали гулять во двор, переполненный тьмою,
И взмывали под мятыми шкурами голода вихри,
Мои лучшие песни их сплюнули в небо воем
И, укрывшись землей, на недели смиренно стихли.
А потом кто-то будто рухнул с небес закатом,
И умело, как Палочник, лезет по дому к окнам,
Чтобы впиться под ребра и тушей нести куда-то -
На края, что небрежно измазала ржавая охра.
И под ребрами от напряжения что-то треснет,
По конечностям - дрожь, словно вижу нечистых тварей,
Слышу, как заскулили вблизи мои лучшие песни,
Одержимо несутся за вспыхнувшими словами.
Странный опыт размоют приливы черной волны,
И никто не утащит в уже затемненные дали,
Мои лучшие песни рядом со мной не нужны,
Мои лучшие песни опять ничего не поймали.
И уходят в тоске, пока вновь не представится случай,
И удачный момент продлится фатально мало,
Мои лучшие песни я творчеством так измучил,
Что они бы заткнули за пояс Сизифа с Танталом.
Но не видят они над собой поражений тени,
Из которых сложила кривую мозайку судьба,
Мои лучшие песни живут лишь внутри тех мгновений
И попыток их растянуть со словами в зубах.
Мои лучшие песни, давайте за вас поплачу,
Но для вас это все не горе, а принцип яви -
Дать себя поглотить поэтической неудаче
И любым безуспешным попыткам её исправить.
Давно...
Мои лучшие песни рыскали в поисках слов,
А слова исчезали блуждающими огоньками,
Приближается ночь, нам в охоте не повезло,
Мои лучшие песни привычную злобу лакали.
Убежали гулять во двор, переполненный тьмою,
И взмывали под мятыми шкурами голода вихри,
Мои лучшие песни их сплюнули в небо воем
И, укрывшись землей, на недели смиренно стихли.
А потом кто-то будто рухнул с небес закатом,
И умело, как Палочник, лезет по дому к окнам,
Чтобы впиться под ребра и тушей нести куда-то -
На края, что небрежно измазала ржавая охра.
И под ребрами от напряжения что-то треснет,
По конечностям - дрожь, словно вижу нечистых тварей,
Слышу, как заскулили вблизи мои лучшие песни,
Одержимо несутся за вспыхнувшими словами.
Странный опыт размоют приливы черной волны,
И никто не утащит в уже затемненные дали,
Мои лучшие песни рядом со мной не нужны,
Мои лучшие песни опять ничего не поймали.
И уходят в тоске, пока вновь не представится случай,
И удачный момент продлится фатально мало,
Мои лучшие песни я творчеством так измучил,
Что они бы заткнули за пояс Сизифа с Танталом.
Но не видят они над собой поражений тени,
Из которых сложила кривую мозайку судьба,
Мои лучшие песни живут лишь внутри тех мгновений
И попыток их растянуть со словами в зубах.
Мои лучшие песни, давайте за вас поплачу,
Но для вас это все не горе, а принцип яви -
Дать себя поглотить поэтической неудаче
И любым безуспешным попыткам её исправить.
Давно...
❤3
Шлейермахер
Однажды ты положишь на весы -
Сравнишь мое возможное с реальным,
И, сделав вывод, вырвешь мне язык,
Спустившись на вороньих крыльях тайны.
Мне терпкость крови заполняет рот,
И тонет в ней новорожденный крик,
От горла к сердцу пустота ползет,
Захватывая области внутри.
Накроет каждый глаз слезы кристалл,
Чтоб борозды оставить на лице,
Но будет до сверкания чиста
Твоя, внезапно понятая, цель. -
Я был потрепан уходящим сном,
К земле клонился под горбом печали
О том, что все мои слова давно
Никак не соотносятся с вещами.
Мертвели строки в постоянном страхе
Для образов использовать словарь,
Найдется ли когда-то Шлейермахер,
Желающий мой текст истолковать?
Раз речь себя закапывает в соре,
То зрел вопрос - поймешь ли ты-ме-ня,
Когда в моем мутнеющем обзоре
Творения покинут и-ме-на?
Но мне без языка не до вопросов,
Их даже сформулировать слабó,
Зверею, будто Навуходоносор,
Увязнувший в тягучести слогов.
Я сплюну кровь, и слоги сцепит вой,
Сознание в естественную темень
Забросит сверхестественный покой,
Возникший от чудовищной потери.
Как тишиной сменяется гроза,
И остается только взять свой жребий,
И, если мне найдется, что сказать -
Я лучше расскажу тебе на небе.
24.10.25
Однажды ты положишь на весы -
Сравнишь мое возможное с реальным,
И, сделав вывод, вырвешь мне язык,
Спустившись на вороньих крыльях тайны.
Мне терпкость крови заполняет рот,
И тонет в ней новорожденный крик,
От горла к сердцу пустота ползет,
Захватывая области внутри.
Накроет каждый глаз слезы кристалл,
Чтоб борозды оставить на лице,
Но будет до сверкания чиста
Твоя, внезапно понятая, цель. -
Я был потрепан уходящим сном,
К земле клонился под горбом печали
О том, что все мои слова давно
Никак не соотносятся с вещами.
Мертвели строки в постоянном страхе
Для образов использовать словарь,
Найдется ли когда-то Шлейермахер,
Желающий мой текст истолковать?
Раз речь себя закапывает в соре,
То зрел вопрос - поймешь ли ты-ме-ня,
Когда в моем мутнеющем обзоре
Творения покинут и-ме-на?
Но мне без языка не до вопросов,
Их даже сформулировать слабó,
Зверею, будто Навуходоносор,
Увязнувший в тягучести слогов.
Я сплюну кровь, и слоги сцепит вой,
Сознание в естественную темень
Забросит сверхестественный покой,
Возникший от чудовищной потери.
Как тишиной сменяется гроза,
И остается только взять свой жребий,
И, если мне найдется, что сказать -
Я лучше расскажу тебе на небе.
24.10.25
❤6
Forwarded from VOINOVPOETRY
VOINOVPOETRY
Чертополох/ октябрь 2025
Продолжаем собирать цифровой гербарий русской поэзии.
Задержка номера связана с тем, что он оказался таким же бунтарским и непредсказуемым, как чертополох, но вобрал в себя больше, чем мы могли ожидать.
Именно поэтому мы вдвойне рады представить вам свежий "октябрьский" выпуск, в котором:
Интервью
Влад Маленко рассказал Серафиме Ананасовой о его личной «Третьяковке», объяснил, почему главное в поэзии — неоскудевание смысла, и ответил на вопрос, с кем бы заперся на месяц: с поэтом, или с философом.
Целых пять эссе о любви к слову:
1) Максим Плакин о шоколадном Пушкине и важности подзабывать утомительную смыслоцентричность
2) Борис Кутенков вскрывает подсознание поэзии и предлагает взглянуть в зеркало, которое не льстит
3) Дмитрий Орел о Борисе Рыжем
4) Анна Встяная рассказывает о легендарном проекте 10-х «Птицу ЕМЪ»
5) Серафима Ананасова предостерегает от комизма в поэзии
Одиннадцать замечательных подборок стихотворений от авторов, гармонично синхронизиоующихся с лейтмотивом номера:
1) Серафима Ананасова объясняет, почему княжна сбежала от князя
2) Поэт Дмитрий Блажкевич ищет что-то меньше Москвы
3) Алан Мусаев обещает непременно обернуться
4) Савелий «тонны» Ладонин рассказывает, как переживает пластилиновые дни
5) Владислав Верховенский просит Шлеймахера истолковать его текст
6) Дмитрий Фламин призывает обращаться к молитвам русских широт
7) Максим Грузнов словами вырисовывает пустой пакетик чая
8) План Б ощущает отчуждение
9) Арсений Левоев не возвращается домой
10) Лена Стрельникова собирает ракушки у моря
11) Павел Мицкевич отдаёт любимой жизнь и зарплату
Кроме того, в октябрьском номере появился новый раздел: «переводы», в котором Михаил Поздняков один на один встретился с поэзией мрачного финского автора, ищущего свет.
Читайте https://voinovpoetry.ru/issue/6901e288c2b9f83173d1f55e
С уважением и любовью,
Андрей Войнов
🥀 🤩 VOINOVPOETRY🤩 🥀
Чертополох/ октябрь 2025
Продолжаем собирать цифровой гербарий русской поэзии.
Задержка номера связана с тем, что он оказался таким же бунтарским и непредсказуемым, как чертополох, но вобрал в себя больше, чем мы могли ожидать.
Именно поэтому мы вдвойне рады представить вам свежий "октябрьский" выпуск, в котором:
Интервью
Влад Маленко рассказал Серафиме Ананасовой о его личной «Третьяковке», объяснил, почему главное в поэзии — неоскудевание смысла, и ответил на вопрос, с кем бы заперся на месяц: с поэтом, или с философом.
Целых пять эссе о любви к слову:
1) Максим Плакин о шоколадном Пушкине и важности подзабывать утомительную смыслоцентричность
2) Борис Кутенков вскрывает подсознание поэзии и предлагает взглянуть в зеркало, которое не льстит
3) Дмитрий Орел о Борисе Рыжем
4) Анна Встяная рассказывает о легендарном проекте 10-х «Птицу ЕМЪ»
5) Серафима Ананасова предостерегает от комизма в поэзии
Одиннадцать замечательных подборок стихотворений от авторов, гармонично синхронизиоующихся с лейтмотивом номера:
1) Серафима Ананасова объясняет, почему княжна сбежала от князя
2) Поэт Дмитрий Блажкевич ищет что-то меньше Москвы
3) Алан Мусаев обещает непременно обернуться
4) Савелий «тонны» Ладонин рассказывает, как переживает пластилиновые дни
5) Владислав Верховенский просит Шлеймахера истолковать его текст
6) Дмитрий Фламин призывает обращаться к молитвам русских широт
7) Максим Грузнов словами вырисовывает пустой пакетик чая
8) План Б ощущает отчуждение
9) Арсений Левоев не возвращается домой
10) Лена Стрельникова собирает ракушки у моря
11) Павел Мицкевич отдаёт любимой жизнь и зарплату
Кроме того, в октябрьском номере появился новый раздел: «переводы», в котором Михаил Поздняков один на один встретился с поэзией мрачного финского автора, ищущего свет.
Читайте https://voinovpoetry.ru/issue/6901e288c2b9f83173d1f55e
С уважением и любовью,
Андрей Войнов
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6🐳2
РОМАНТИЗМ (черновая, но настоявшаяся версия)
Время жатвы - больными колосьями
Через дни пробивается жалость -
От того, что все прелести осени
В сердца зеркале искажались.
В сером парке деревья мне рады -
Машут кроны, как руки кривые,
Привлекают достойные взгляды,
Чтобы кто-то их души в мир вывел.
В дрожи голых ветвей опредметил
Позабытый мифический лес,
Где до лопанья кожи ветер
Защекочет, как Шуралé.
Небеса подбираются ближе,
Нагоняя священную жуть,
Только я почему-то не вижу
И под ноги глаза увожу.
Рядом сорванных листьев жар-птицы
Одиноких художников звали -
Зов пытается в голову влиться,
Но моя голова - восковая.
Время жатвы - чернели покосы,
Как на теле пестреющем рана,
И горящими пальцами осень
Потихоньку меня раздирала.
Так никто никого не обидит,
Чем-то новым становится ноль -
Это входят осенние нити
В дырку, некогда бывшую мной.
С обретенной прозначностью спаяны
Существом все осенние дети,
И в единой тоске ожидаем мы -
Тех, кто наши красóты заметит.
Время жатвы - больными колосьями
Через дни пробивается жалость -
От того, что все прелести осени
В сердца зеркале искажались.
В сером парке деревья мне рады -
Машут кроны, как руки кривые,
Привлекают достойные взгляды,
Чтобы кто-то их души в мир вывел.
В дрожи голых ветвей опредметил
Позабытый мифический лес,
Где до лопанья кожи ветер
Защекочет, как Шуралé.
Небеса подбираются ближе,
Нагоняя священную жуть,
Только я почему-то не вижу
И под ноги глаза увожу.
Рядом сорванных листьев жар-птицы
Одиноких художников звали -
Зов пытается в голову влиться,
Но моя голова - восковая.
Время жатвы - чернели покосы,
Как на теле пестреющем рана,
И горящими пальцами осень
Потихоньку меня раздирала.
Так никто никого не обидит,
Чем-то новым становится ноль -
Это входят осенние нити
В дырку, некогда бывшую мной.
С обретенной прозначностью спаяны
Существом все осенние дети,
И в единой тоске ожидаем мы -
Тех, кто наши красóты заметит.
❤7
АНГЕЛ МОСКОВСКИЙ
"Смерть! Где твое жало?"¹ —
Там, где прорезались кости,
Те, что рассветным пожаром
Греешь ты, ангел московский.
Тление облачных комьев
Выдаст, что небо здесь — слепок,
Изредка солнце напомнит
Вспышку нетварного света.
Тщетно поборется память
С блеклостью верхней тверди,
Кто там поможет оставить
Тяжесть земных круговертей?
Ангел московский от века
Вплоть до свершенья времен
Городу быть опекой
Промыслом определен.
В крыльев невидимых купол
Бились снарядами бесы,
Каждый период окутан
Ангельской боли завесой.
Черные бури устелят
Тонкий мир саваном гари,
Бесы на ангельском теле
Известняком оседали.
"Ад! Где твоя победа?"¹ —
Там, где дрожит жертвы знамя,
Кто, опустившись под небо,
Ангела нынче узнает?
Кто его жалостью вскормит,
Чувством проникнув сквозь камень?
Статуя в ангельской скорби
Лик закрывает руками.
Если придем с бедным стражем
К белой бесплотности рая,
Он, растворяясь, нам скажет:
Вечность за вас умирает.
¹ 2 Кор. 15:55
"Смерть! Где твое жало?"¹ —
Там, где прорезались кости,
Те, что рассветным пожаром
Греешь ты, ангел московский.
Тление облачных комьев
Выдаст, что небо здесь — слепок,
Изредка солнце напомнит
Вспышку нетварного света.
Тщетно поборется память
С блеклостью верхней тверди,
Кто там поможет оставить
Тяжесть земных круговертей?
Ангел московский от века
Вплоть до свершенья времен
Городу быть опекой
Промыслом определен.
В крыльев невидимых купол
Бились снарядами бесы,
Каждый период окутан
Ангельской боли завесой.
Черные бури устелят
Тонкий мир саваном гари,
Бесы на ангельском теле
Известняком оседали.
"Ад! Где твоя победа?"¹ —
Там, где дрожит жертвы знамя,
Кто, опустившись под небо,
Ангела нынче узнает?
Кто его жалостью вскормит,
Чувством проникнув сквозь камень?
Статуя в ангельской скорби
Лик закрывает руками.
Если придем с бедным стражем
К белой бесплотности рая,
Он, растворяясь, нам скажет:
Вечность за вас умирает.
¹ 2 Кор. 15:55
❤11🕊1🐳1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Живое чтение последнего на данный момент стиха на вечере Чатла
❤7🕊1👻1
КИТЕЖ-ГРАД
Кто хоть раз на веку увидал Китеж-град —
Тот до кашля вдохнул эфира,
Все пути для него, как победы парад
Под водительством серафима.
Китеж-град укрывает его в свою тень,
Что доставший до неба колóсс,
Под задорную хриплую песню степей
И тревожную — колоколов.
Куполов шлемы станут десятком светил,
Что не сбить ни стрелой, ни ракетой,
Подмигнут, мол, попробуй до нас долети
На хвосте у заката, рассвета.
И какое блажество к сиянию взмыть
И земле отдать страха балласт,
А в процессе взрывать клочья внутренней тьмы,
Словно взором божественных глаз.
Кто хоть раз на веку увидал Китеж-град —
Не прельстится ничем другим,
И во áде ума будет стройно играть
Запредельному городу гимн.
И потянет силком просветленный отряд
Позабывших профанную речь —
Иль в глубины истории русской нырять
Иль на подступах в чувстве сгореть. —
И везде Китеж-град явит свой силуэт,
Подбирая своих новобранцев,
И все это стихом затушует поэт,
Подсмотрев с безопасных дистанций.
Кто хоть раз на веку увидал Китеж-град —
Тот до кашля вдохнул эфира,
Все пути для него, как победы парад
Под водительством серафима.
Китеж-град укрывает его в свою тень,
Что доставший до неба колóсс,
Под задорную хриплую песню степей
И тревожную — колоколов.
Куполов шлемы станут десятком светил,
Что не сбить ни стрелой, ни ракетой,
Подмигнут, мол, попробуй до нас долети
На хвосте у заката, рассвета.
И какое блажество к сиянию взмыть
И земле отдать страха балласт,
А в процессе взрывать клочья внутренней тьмы,
Словно взором божественных глаз.
Кто хоть раз на веку увидал Китеж-град —
Не прельстится ничем другим,
И во áде ума будет стройно играть
Запредельному городу гимн.
И потянет силком просветленный отряд
Позабывших профанную речь —
Иль в глубины истории русской нырять
Иль на подступах в чувстве сгореть. —
И везде Китеж-град явит свой силуэт,
Подбирая своих новобранцев,
И все это стихом затушует поэт,
Подсмотрев с безопасных дистанций.
❤7🐳2🥰1🕊1