Stria — складная линейка из латуни от Makers Cabinet
Makers Cabinet — студия, возникшая из понятного профессионального раздражения. Трое дизайнеров, познакомившихся в Central Saint Martins, в 2017 году начали с простого вопроса: почему канцелярские инструменты, от которых напрямую зависит точность работы, выглядят как одноразовые расходники. Вместо поисков очередной новой формы они предложили альтернативу: инструменты, рассчитанные на долгую работу, на естественный износ и на то, что со временем он становится «своим».
Stria — их версия линейки. Складная латунная, с матовой поверхностью, разворачивающаяся в длину 30 см, с метрической и дюймовой разметкой на разных сторонах. Формат без дизайнерских сюрпризов: измерять и сверять.
Вся логика предмета сходится в шарнире по принципу «ласточкин хвост». Он задаёт характер движения и позволяет настраивать сопротивление под руку. Тактильные фиксации с шагом 45° добавляют ещё один сценарий: угол фиксируется на ощупь, без привычного прицеливания в цифры и деления.
Архитектурность Stria — в отсутствии интерпретаций: одно и то же действие даёт один и тот же результат.
Makers Cabinet — студия, возникшая из понятного профессионального раздражения. Трое дизайнеров, познакомившихся в Central Saint Martins, в 2017 году начали с простого вопроса: почему канцелярские инструменты, от которых напрямую зависит точность работы, выглядят как одноразовые расходники. Вместо поисков очередной новой формы они предложили альтернативу: инструменты, рассчитанные на долгую работу, на естественный износ и на то, что со временем он становится «своим».
Stria — их версия линейки. Складная латунная, с матовой поверхностью, разворачивающаяся в длину 30 см, с метрической и дюймовой разметкой на разных сторонах. Формат без дизайнерских сюрпризов: измерять и сверять.
Вся логика предмета сходится в шарнире по принципу «ласточкин хвост». Он задаёт характер движения и позволяет настраивать сопротивление под руку. Тактильные фиксации с шагом 45° добавляют ещё один сценарий: угол фиксируется на ощупь, без привычного прицеливания в цифры и деления.
Архитектурность Stria — в отсутствии интерпретаций: одно и то же действие даёт один и тот же результат.
❤🔥8🔥5
Светильник P23 от ALOT
Есть свет, который заполняет пространство, и есть свет, который отмечает отдельные его сущности. Первый делает комнату «видимой» целиком. Второй — действует точечно и осмысленно: выхватывает поверхности, подчёркивает границы зон — рабочей, обеденной, прикроватной. Такой свет превращает интерьер из единой размытой картинки в систему ясно различимых узлов, каждый из которых обретает собственную роль и характер.
С таким пониманием пространства работает светильник P.23 от ALOT. В предметах бренда чувствуется архитектурное происхождение: они рождаются из простых архетипов и ясных узлов, где форма — следствие конструкции.
Собранный из листового металла, P.23 выглядит как схема, которую можно нарисовать одной линией: строгая вертикальная опора и вынесенная горизонталь, под которой спрятан световой козырёк. Жёсткая конструктивная логика и индустриальная эстетика, в которой свет задан как прямая функция.
Есть свет, который заполняет пространство, и есть свет, который отмечает отдельные его сущности. Первый делает комнату «видимой» целиком. Второй — действует точечно и осмысленно: выхватывает поверхности, подчёркивает границы зон — рабочей, обеденной, прикроватной. Такой свет превращает интерьер из единой размытой картинки в систему ясно различимых узлов, каждый из которых обретает собственную роль и характер.
С таким пониманием пространства работает светильник P.23 от ALOT. В предметах бренда чувствуется архитектурное происхождение: они рождаются из простых архетипов и ясных узлов, где форма — следствие конструкции.
Собранный из листового металла, P.23 выглядит как схема, которую можно нарисовать одной линией: строгая вертикальная опора и вынесенная горизонталь, под которой спрятан световой козырёк. Жёсткая конструктивная логика и индустриальная эстетика, в которой свет задан как прямая функция.
❤🔥12
Семнадцатый день адвента открываем вместе с каналом «Каталог Алвара Аалто» — медиа, которое последовательно исследует и пишет о наследии Аалто и предметном дизайне. Сегодняшний объект — ваза Savoy, возникшая из поисков архитектора выразить характерную для него пластику в масштабе малой формы.
⚡1
Forwarded from Каталог Алвара Аалто
Адвент-подарок дня — ваза Savoy. Она появилась в 1936 году как конкурсный проект для стекольной фабрики Karhula–Iittala с рабочим названием «Eskimåerindens skinnbuxa» – в переводе со шведского, «кожаные штаны эскимосской женщины», которое явно не ожидаешь увидеть в модернистских набросках.
Для стекольной фабрики 1930-х эта форма, строго говоря, была непривычной. У неё нет симметрии, нет опорного радиуса. По сути, Savoy – это попытка архитектора в стекле поймать язык, который уже давно фигурировал в его проектах: волнообразные перегородки, кресла с текучей геометрией, изогнутый потолок лекционного зала библиотеки Выборга. Эта же пластика проявляется и в бассейне Villa Maire — вытянутом и разорванном неровностями.
У этой формы есть и второе, куда более устойчивое прочтение — картографическое. Вид сверху напоминает фрагмент финского ландшафта: озёрные заливы, перешейки, островные разрывы. Важный аргумент: отец Аалто был картографом, и он с детства видел мир в виде сложных, рваных береговых линий. Наконец, в этой форме зашита фамилия автора. «Aalto» по-фински — «волна».
Хотя Аалто считается одним из ключевых представителей интернационального модернизма, его собственная версия модернистского языка строилась иначе. В те годы, когда международный стиль выстраивал мир через строгую геометрию, он формулировал альтернативу: модернистскую простоту без жёсткости, внимание к деталям, движению и свойствам материала
#дизайнсовсегомира
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥9
Хорошо ли вы выучили уроки?
«Уроки Лас-Вегаса» — редкий случай, когда книга по архитектуре читается как вскрытие профессии при живом пациенте. В 1968 году Роберт Вентури, Дениз Скотт Браун и Стивен Айзенур везут студентов Йеля не к Парфенону и не в Рим, а на Лас-Вегас-Стрип. В город, который уже живёт по иным пространственным и семиотическим законам, где вывеска важнее фасада, парковка важнее площади, а здание существует не столько в пространстве, сколько в поле восприятия автомобилиста. Этот китч работает на мгновенное считывание на скорости движения. Чистая оптика постмодернизма.
Главный вклад Вентури — возвращение символизма в архитектуру без сентиментальности и морализаторства. Его «декорированный сарай» утверждает принцип: форма может быть предельно простой и сложной по смыслу за счёт знака, вынесенного наружу. «Утка», напротив, здание-знак целиком, оказывается куда более рискованной стратегией, чем принято считать. Вентури показывает, что модернизм проиграл не потому, что был слишком строг, а потому что отказался работать с коммуникацией. Архитектура, которая не умеет говорить, начинает кричать.
Лас-Вегас же говорит громко, иногда безвкусно, но предельно ясно — и именно поэтому его стоит изучать, а не игнорировать с видом оскорблённого интеллигента. Вентури не оправдывает «плохой вкус», он показывает, что вкус — не единственный критерий архитектурной состоятельности.
«Уроки Лас-Вегаса» — редкий случай, когда книга по архитектуре читается как вскрытие профессии при живом пациенте. В 1968 году Роберт Вентури, Дениз Скотт Браун и Стивен Айзенур везут студентов Йеля не к Парфенону и не в Рим, а на Лас-Вегас-Стрип. В город, который уже живёт по иным пространственным и семиотическим законам, где вывеска важнее фасада, парковка важнее площади, а здание существует не столько в пространстве, сколько в поле восприятия автомобилиста. Этот китч работает на мгновенное считывание на скорости движения. Чистая оптика постмодернизма.
Главный вклад Вентури — возвращение символизма в архитектуру без сентиментальности и морализаторства. Его «декорированный сарай» утверждает принцип: форма может быть предельно простой и сложной по смыслу за счёт знака, вынесенного наружу. «Утка», напротив, здание-знак целиком, оказывается куда более рискованной стратегией, чем принято считать. Вентури показывает, что модернизм проиграл не потому, что был слишком строг, а потому что отказался работать с коммуникацией. Архитектура, которая не умеет говорить, начинает кричать.
Лас-Вегас же говорит громко, иногда безвкусно, но предельно ясно — и именно поэтому его стоит изучать, а не игнорировать с видом оскорблённого интеллигента. Вентури не оправдывает «плохой вкус», он показывает, что вкус — не единственный критерий архитектурной состоятельности.
❤🔥8🔥8