Сброс настроек до базовых

Наступает момент, знакомый каждому, кто живёт в большом городе. Когда дело уже не в усталости и не в количестве проектов. Просто всё начинает давить сразу. Город, люди, плотный фоновый шум, который никогда не выключается. Где-то рядом всегда что-то едет, гудит, чистит. Всё вокруг живёт по собственному расписанию, независимо от тебя. И ты вдруг ловишь себя на мысли, что тишина стала роскошью.

Тогда возникает простое желание — сбежать. Так, чтобы вокруг никого. Вообще. Чтобы не было ни звука цивилизации, ни случайных людей — только природа и возможность побыть наедине с собой.

В этих мыслях постепенно складывается образ дома, который не привязан к одному месту. Его можно поставить там, где хочется пожить какое-то время: в лесу, в горах, среди снега. Аккуратно встроенное в ландшафт пространство с лаконичной, выверенной архитектурой. За окном — природа во всех её проявлениях, а внутри — тепло и ощущения покоя.

Ты просыпаешься и засыпаешь в тишине. Утром надеваешь тапочки, накидываешь белый халат, берёшь чашку кофе и выходишь на террасу. Воздух холодный и плотный, пахнет деревом и дымком.

Вечером делаешь барбекю. Потом сауна. А после выходишь на улицу, поднимаешь голову вверх и видишь небо с россыпью звёзд. Когда мы вообще в последний раз видели звёзды?

Мы называем это поиском формы. Аалто уезжал на остров, Райт — в пустыню, Цумтор — в альпийскую деревню, Ле Корбюзье — в хижину 16 м². Хорошая традиция сформированная лучшими из лучших. Их примеру можно последовать, выбрав своё место.

«Дойти до самой сути…», Б. Пастернак

До недавнего времени литература оставалась искусством с высокой ценой каждой правки. Лев Толстой переписывал «Войну и мир» не менее семи раз, отдельные сцены — до двадцати. Фёдор Достоевский возвращался к рукописям на каждом этапе работы, наслаивая правки, вставки и приписки к уже написанному. Печатные машинки лишь усилили этот процесс создания: промахнулся — перепечатываешь страницу целиком. Сегодня текст можно стереть, переписать или сгенерировать за секунду. Вместе с этим почти исчезло ощущение необратимости.

Перьевая ручка — это всегда про процесс. Про замедление и ритуал, которые возвращают вес самому действию. Ты заправляешь чернила, прикасаешься пером к бумаге, ведёшь протяжные линии букв.

​​Ручка из коллаборации Moleskine × Kaweco — это сочетание двух логик. Немецкий подход к прагматике предмета, доведенный до функционального совершенства, встречается с итальянским вниманием к ритуалу. Лёгкий корпус, понятная эргономика, стабильное перо M. В итоге практичность перестаёт быть сухой, а романтика — избыточной.

Скетчбук для архитектора

Двадцать третий адвента открываем вместе с каналом Nowadesign — медиа о предметном, промышленном и цифровом дизайне во всем его многообразии.

«Спроектировать кресло — задача не менее трудная, чем спроектировать небоскреб», — признавался Мис ван дер Роэ. Макинтош, Ритвельд, Аалто, Сааринен, Нимейер, Гэри, Хадид — каждый из них в какой-то момент остался один на один с листом бумаги и идеей, которой предстояло стать воплощенной.

В архитектуре поиск истины начинается с первых линий: мягких, сомневающихся, противоречивых.

Скетчбук BЙR × a— (ex-Amarchist) сделан под это состояние. Это скетчбук, заточенный под эскизное проектирование.

Внутри — девять гайдлайнов, пример журнальной графики плана, масштабные сетки 1:50, 1:100, 1:200 и 1:500. Есть листы кальки, чтобы проектировать мультивариантно и быстро. Бумага нескольких типов подобрана под разные графические техники — тушь, линер, уголь, графит.

Оставить его нетронутым, положить в коллекцию или ждать особого повода — вопрос личного выбора.

Можно ли купить историю?

Покупка старинного дома — это не про квадратные метры. Это выбор объекта с характером и собственной судьбой, прожившего несколько жизней.

Такой дом даёт редкое сегодня ощущение материи времени — глубины, накопленной утратами и приобретениями. Того, что неодинаково, неровно и потому ощущается живым. Кирпич или дерево сохраняют следы прожитого: сбившуюся геометрию, различие оттенков, дефекты, неровность кладки.

В дереве этот слой особенно личный. Резные наличники и карнизы ценны не столько орнаментом, сколько рукой мастера; в пропорциях и повторяющихся мотивах читаются школа и традиция, передававшиеся поколениями.

Подобные постройки почти никогда не существуют вне контекста. Они связаны с ландшафтом, буквально сцеплены с ним. В деревне своя поэзия: поля до лесной кромки, просёлочные дороги, низкий горизонт, утренний туман. В небольшом городе — купеческие дома с высоким цоколем, ворота во двор, тяжёлые наличники и улицы человеческого масштаба.

Чаще всего такие объекты остаются незаметными. Их приходится буквально выискивать в разрозненных объявлениях и локальных источниках. Проект Домвдали собирает и публикует предложения о продаже исторических зданий по всей России, возвращая им контекст за пределами рыночного описания.

Для архитектора восстановление старой постройки — почти терапия: выход из цепочки быстрых решений и согласований в режим бережного чтения по слоям.

Такой дом можно реставрировать годами: по выходным, фрагментами, начиная уже сейчас. Использовать как дальнюю дачу или как личную мастерскую для неспешной работы и наблюдений. Спасти от разрушения, сохранить историю. Аккуратно продолжить его прошлое, добавив свою главу так, чтобы она не перекрыла остальные.