«Дойти до самой сути…», Б. Пастернак

До недавнего времени литература оставалась искусством с высокой ценой каждой правки. Лев Толстой переписывал «Войну и мир» не менее семи раз, отдельные сцены — до двадцати. Фёдор Достоевский возвращался к рукописям на каждом этапе работы, наслаивая правки, вставки и приписки к уже написанному. Печатные машинки лишь усилили этот процесс создания: промахнулся — перепечатываешь страницу целиком. Сегодня текст можно стереть, переписать или сгенерировать за секунду. Вместе с этим почти исчезло ощущение необратимости.

Перьевая ручка — это всегда про процесс. Про замедление и ритуал, которые возвращают вес самому действию. Ты заправляешь чернила, прикасаешься пером к бумаге, ведёшь протяжные линии букв.

​​Ручка из коллаборации Moleskine × Kaweco — это сочетание двух логик. Немецкий подход к прагматике предмета, доведенный до функционального совершенства, встречается с итальянским вниманием к ритуалу. Лёгкий корпус, понятная эргономика, стабильное перо M. В итоге практичность перестаёт быть сухой, а романтика — избыточной.

Скетчбук для архитектора

Двадцать третий адвента открываем вместе с каналом Nowadesign — медиа о предметном, промышленном и цифровом дизайне во всем его многообразии.

«Спроектировать кресло — задача не менее трудная, чем спроектировать небоскреб», — признавался Мис ван дер Роэ. Макинтош, Ритвельд, Аалто, Сааринен, Нимейер, Гэри, Хадид — каждый из них в какой-то момент остался один на один с листом бумаги и идеей, которой предстояло стать воплощенной.

В архитектуре поиск истины начинается с первых линий: мягких, сомневающихся, противоречивых.

Скетчбук BЙR × a— (ex-Amarchist) сделан под это состояние. Это скетчбук, заточенный под эскизное проектирование.

Внутри — девять гайдлайнов, пример журнальной графики плана, масштабные сетки 1:50, 1:100, 1:200 и 1:500. Есть листы кальки, чтобы проектировать мультивариантно и быстро. Бумага нескольких типов подобрана под разные графические техники — тушь, линер, уголь, графит.

Оставить его нетронутым, положить в коллекцию или ждать особого повода — вопрос личного выбора.

Можно ли купить историю?

Покупка старинного дома — это не про квадратные метры. Это выбор объекта с характером и собственной судьбой, прожившего несколько жизней.

Такой дом даёт редкое сегодня ощущение материи времени — глубины, накопленной утратами и приобретениями. Того, что неодинаково, неровно и потому ощущается живым. Кирпич или дерево сохраняют следы прожитого: сбившуюся геометрию, различие оттенков, дефекты, неровность кладки.

В дереве этот слой особенно личный. Резные наличники и карнизы ценны не столько орнаментом, сколько рукой мастера; в пропорциях и повторяющихся мотивах читаются школа и традиция, передававшиеся поколениями.

Подобные постройки почти никогда не существуют вне контекста. Они связаны с ландшафтом, буквально сцеплены с ним. В деревне своя поэзия: поля до лесной кромки, просёлочные дороги, низкий горизонт, утренний туман. В небольшом городе — купеческие дома с высоким цоколем, ворота во двор, тяжёлые наличники и улицы человеческого масштаба.

Чаще всего такие объекты остаются незаметными. Их приходится буквально выискивать в разрозненных объявлениях и локальных источниках. Проект Домвдали собирает и публикует предложения о продаже исторических зданий по всей России, возвращая им контекст за пределами рыночного описания.

Для архитектора восстановление старой постройки — почти терапия: выход из цепочки быстрых решений и согласований в режим бережного чтения по слоям.

Такой дом можно реставрировать годами: по выходным, фрагментами, начиная уже сейчас. Использовать как дальнюю дачу или как личную мастерскую для неспешной работы и наблюдений. Спасти от разрушения, сохранить историю. Аккуратно продолжить его прошлое, добавив свою главу так, чтобы она не перекрыла остальные.