Замечание Тристана было обоснованным, ведь Кристин надела лишь шаровары и чоли, которая обнажала ее живот от пупка и почти до груди. От Адалин не ускользнуло то, как жадно поглядывал на полоску белоснежной нежной кожи Изекиль.

— Тебя что-то смущает? — обманчиво заботливым тоном спросила Кристин.

— Меня, в общем-то, тяжело смутить. Но миреасцы — народ более чопорный. Ты смущаешь собственных стражников.

— И это говорит человек, который сегодня на рассвете вышел из хаммама голышом. — С сарказмом сказала Адалина, выковыривая из толстой кожуры граната алые ягодки. — Даже в другом конце дворца слышались вопли молодой служанки: «Там голый господин! Он совсем-совсем голый! Всевышний меня забери, я увидела одноглазого змея до замужества, теперь никто не возьмет в жены несчастную Амалу! — Адалина точно спародировала писклявый голос бедняжки.

— Откуда я знал, что она шла туда со стопкой чистых полотенец? — Спокойно ответил Тристан. — И ты забыла добавить, что она говорила про большого одноглазого змея.

— Разве? Я думала, она эту часть произнесла на миреасском наречии. «Бальчи» — на их языке означает «сморщенный».

Изекиль поперхнулся медовой настойкой от смеха и даже надменная с виду Кристин захихикала.

— Ты мне уже нравишься. — Сказала она, на что Адалина наградила ее легкой улыбкой. — А что касается тебя, брат, вместо того чтобы разгуливать голышом, лучше бы занялся делом.