Искусствоведческие По́лины sorrows
Возвращаюсь к любимому занятию - любованию женскими портретами XVIII века, случайно найденных на просторах интернета. Вообще эту методологию еще предстоит осмыслить - Google и Яндекс Картинки при поиске по изображению (так я обычно быстро нахожу нужную страницу…
Возможно, вы обратили внимание, а может и нет, но второй женский портрет в том посте написан женщиной же. Первой профессиональной художницей Швеции, принятой в Шведскую королевскую академию свободных искусств в 1773.
Справедливости ради, Ульрика Фредрика Паш была дочерью, сестрой и племянницей известных художников. В 1750-х годах её старший брат Лоренц уехал учиться заграницу, а карьера отца пошла на спад, и Ульрике пришлось работать экономкой для содержания семьи. Однако с помощью постоянных упражнений уже к 1756 году мастерство 22-летней художницы позволяло материально поддерживать старого отца и младшую сестру.
Через 10 лет в год возвращения брата отец Ульрики умирает, и она открывает свою мастерскую, которую делит с Лоренцом. В только созданную в 1773 году Королевскую академию свободных искусств их принимают в один день. Хотя талант Ульрики в портретировании был признан академией, сама она не считала себя серьезным живописцем.
Справедливости ради, Ульрика Фредрика Паш была дочерью, сестрой и племянницей известных художников. В 1750-х годах её старший брат Лоренц уехал учиться заграницу, а карьера отца пошла на спад, и Ульрике пришлось работать экономкой для содержания семьи. Однако с помощью постоянных упражнений уже к 1756 году мастерство 22-летней художницы позволяло материально поддерживать старого отца и младшую сестру.
Через 10 лет в год возвращения брата отец Ульрики умирает, и она открывает свою мастерскую, которую делит с Лоренцом. В только созданную в 1773 году Королевскую академию свободных искусств их принимают в один день. Хотя талант Ульрики в портретировании был признан академией, сама она не считала себя серьезным живописцем.
👍3
При этом кисти художницы принадлежат портреты королевской семьи, аристократов и состоятельных горожан, которые ценились выше, чем работы её брата Лоренца Паша. Вот вам выдающаяся скандинавская художница-портретистка - едва известна в узких кругах.
Ульрика Паш. Автопортрет, 1770-е. Шведская королевская академия изящных искусств.
#женщинывискусстве
#полиныгероини
Ульрика Паш. Автопортрет, 1770-е. Шведская королевская академия изящных искусств.
#женщинывискусстве
#полиныгероини
👍4
Какие детские портреты! И очаровательная девушка в розовом платье🌸
1. Кристина София Сильфвершельд (1726-1779), до 1796. Национальный музей, Стокгольм.
2. Карл Адольф Меллерсвард, 1775. Финская национальная галерея.
3. Хедвиг Ульрика Хеденгран, 1772. Финская национальная галерея.
4. Мальчик с картой Скандинавии, 1771. Национальный музей, Стокгольм.
5. Девочка за рукоделием, конец 1760-х. Частная коллекция.
6. Фредрика Мария Сван, супруга Йонаса Оберга, до 1796. Национальный музей, Стокгольм.
7. Густав Адольф Ройтерхольм, 1776. Национальный музей, Стокгольм.
8. Доротея Элизабет Шульц, в замужестве Зауэр, 1771. Национальный музей, Стокгольм.
9. Граф Сэмюэль аф Угглас (1750-1812), до 1796. Национальный музей, Стокгольм.
10. Адольф Людвиг Штирнельд, 1780. Национальный музей, Стокгольм.
1. Кристина София Сильфвершельд (1726-1779), до 1796. Национальный музей, Стокгольм.
2. Карл Адольф Меллерсвард, 1775. Финская национальная галерея.
3. Хедвиг Ульрика Хеденгран, 1772. Финская национальная галерея.
4. Мальчик с картой Скандинавии, 1771. Национальный музей, Стокгольм.
5. Девочка за рукоделием, конец 1760-х. Частная коллекция.
6. Фредрика Мария Сван, супруга Йонаса Оберга, до 1796. Национальный музей, Стокгольм.
7. Густав Адольф Ройтерхольм, 1776. Национальный музей, Стокгольм.
8. Доротея Элизабет Шульц, в замужестве Зауэр, 1771. Национальный музей, Стокгольм.
9. Граф Сэмюэль аф Угглас (1750-1812), до 1796. Национальный музей, Стокгольм.
10. Адольф Людвиг Штирнельд, 1780. Национальный музей, Стокгольм.
👍3❤2
Эх, а ещё 26 января университетский семинар по искусству XVIII века приглашал на презентацию книги Кальницкой "Петергоф, помнящий Петра" в Петровском зале СПбГУ. Из-за очередного перехода на дистант презентация не состоялась и, вероятно, не состоится вовсе. Жаль, Е. Кальницкая - выпускница кафедры истории искусства исторического факультета СПбГУ и ученица не так давно ушедшей Татьяны Валериановны Ильиной, матриарха петербургской школы истории искусства России XVIII века
#поляdoingscience
#поляdoingscience
Forwarded from ку-ку
#представьтесебе
директор музея-заповедника «Петергоф» Елена Кальницкая с февраля не появляется на рабочем месте и несколько раз замечена в Израиле моими коллегами. При этом в музее делают вид, что ничего не происходит и никаких новостей не объявляют. А 1 июля 33-й музей «Петергофа» Павильон Катальной горки вообще открыла замминистра культуры Алла Манилова, подруга Кальницкой.
Знакомые коллеги в музее предполагают, что дело либо в болезни, либо в испуге из-за возможного снятия с должности Маниловой, которая могла поддерживать директора и улаживать скандалы вокруг многомиллионных растрат по реставрации. Третья версия тоже связана со стройкой, по которой опять же могли вылезти нелицеприятные подробности. Возможно, даже в рамках приговора замминистра Григорию Пирумову, который когда-то пересекался с «Петергофом».
Однако мой собеседник в Минкульте убеждает, что Кальницкая, которую в сентябре ждёт 70-летие, тяжело болеет, если не сказать больше, и физически не может заниматься рабочими вопросами. (Если все так, то желаю ей здоровья.) Плюс по его мнению, Манилова не просто так засветилась в «Петергофе»: контракт с ней все ещё не продлён, а 16 июля ей исполнится 65 лет...
Как бы то ни было обескураживает политика замалчивания. Она в нашей сфере началась не вчера, но проявилась во всей красе после 24 февраля. В связи с кейсом Морозовых и закрытием выставок в Третьяковке. Но теперь выходит за рамки разумного. Понятно, что прозрачность может быть только в демократической стране. Но не стоит забывать, что директор любого госмузея — чиновник, а это значит, что обязан отчитываться о любых мало-мальски резонансных вопросах. Не только перед коллегами и руководством, но и перед посетителями. А то складывается ощущение, что ряд руководителей наших музеев видят себя их владельцами и решили поступать, как вздумается.
Фото сайта «дворцы-сады-парки»
директор музея-заповедника «Петергоф» Елена Кальницкая с февраля не появляется на рабочем месте и несколько раз замечена в Израиле моими коллегами. При этом в музее делают вид, что ничего не происходит и никаких новостей не объявляют. А 1 июля 33-й музей «Петергофа» Павильон Катальной горки вообще открыла замминистра культуры Алла Манилова, подруга Кальницкой.
Знакомые коллеги в музее предполагают, что дело либо в болезни, либо в испуге из-за возможного снятия с должности Маниловой, которая могла поддерживать директора и улаживать скандалы вокруг многомиллионных растрат по реставрации. Третья версия тоже связана со стройкой, по которой опять же могли вылезти нелицеприятные подробности. Возможно, даже в рамках приговора замминистра Григорию Пирумову, который когда-то пересекался с «Петергофом».
Однако мой собеседник в Минкульте убеждает, что Кальницкая, которую в сентябре ждёт 70-летие, тяжело болеет, если не сказать больше, и физически не может заниматься рабочими вопросами. (Если все так, то желаю ей здоровья.) Плюс по его мнению, Манилова не просто так засветилась в «Петергофе»: контракт с ней все ещё не продлён, а 16 июля ей исполнится 65 лет...
Как бы то ни было обескураживает политика замалчивания. Она в нашей сфере началась не вчера, но проявилась во всей красе после 24 февраля. В связи с кейсом Морозовых и закрытием выставок в Третьяковке. Но теперь выходит за рамки разумного. Понятно, что прозрачность может быть только в демократической стране. Но не стоит забывать, что директор любого госмузея — чиновник, а это значит, что обязан отчитываться о любых мало-мальски резонансных вопросах. Не только перед коллегами и руководством, но и перед посетителями. А то складывается ощущение, что ряд руководителей наших музеев видят себя их владельцами и решили поступать, как вздумается.
Фото сайта «дворцы-сады-парки»
😱4
Пёстрая декоративность, графичность и подчёркнутая изысканность фигур - это живопись венецианской школы позднего Средневековья aka раннего Ренессанса. С пространством все сложно, зато цвет совершенен!
Висячий натюрморт там не по прихоти художника-энтузиаста овощеводства, а в качестве дополнительной библейской метафоры: яблоки и муха символизируют скверну греха, щегол и огурец (да!) - искупление. [Хотя - во-первых, это красиво!]
Карло Кривелли. Мадонна с младенцем, ок. 1480. Музей Метрополитен.
Висячий натюрморт там не по прихоти художника-энтузиаста овощеводства, а в качестве дополнительной библейской метафоры: яблоки и муха символизируют скверну греха, щегол и огурец (да!) - искупление. [Хотя - во-первых, это красиво!]
Карло Кривелли. Мадонна с младенцем, ок. 1480. Музей Метрополитен.
❤8
Искусствоведческие По́лины sorrows
Пёстрая декоративность, графичность и подчёркнутая изысканность фигур - это живопись венецианской школы позднего Средневековья aka раннего Ренессанса. С пространством все сложно, зато цвет совершенен! Висячий натюрморт там не по прихоти художника-энтузиаста…
Справедливости ради, в небольшой заметке на Arzamas Мария Пироговская квалифицирует огурец как греховный овощ, опираясь на пару научных публикаций. Предыдущая версия была высказана в описании картины на сайте Метрополитена, так что консенсус по этому вопросу все ещё не достигнут🥒
Arzamas
Растение дня: Огурец
История символов и смыслов: от морковки и жасмина до капусты и огурца
👍3
Forwarded from Музеи Московского Кремля
Рукоять для трости.
Германия, Мейсен, 1740-1750 гг.
Мейсенская фарфоровая мануфактура.
Модельмейстер: Иоганн Иоахим Кендлер.
Фарфор.
Роспись надглазурная, моделировка скульптурная, тиснение.
Длина: 11,7 см; высота: 8,8 см.
#экспонатдня
Германия, Мейсен, 1740-1750 гг.
Мейсенская фарфоровая мануфактура.
Модельмейстер: Иоганн Иоахим Кендлер.
Фарфор.
Роспись надглазурная, моделировка скульптурная, тиснение.
Длина: 11,7 см; высота: 8,8 см.
#экспонатдня
❤5👍2
Тем временем американские коллеги живут свою жизнь: Анна Сагал опубликовала небезынтересную (и красивую) книгу Botanical entanglements: Women, Natural Science, and the Arts in Eighteenth-Century England. Опираясь на конвенциональную связь женственности и домашнего быта с природой, натуралистки и художницы XVIII века приобретали особое право на изучение ботаники, энтомологии и окружающего мира в целом - в ситуации, когда дамы и настоящая наука считались вещами несовместными. Сагал раскрывает тезис об особом положении женщин, так или иначе вовлеченных в науки о природе, обращаясь к ряду персоналий разной степени изученности. Их исследовательская деятельность могла принимать самые разные формы, социально приемлемые для женщин: это могла быть поэзия, журнальные заметки, иллюстрации, рассказы или рукоделие. Автор также затрагивает актуальные нынче общие вопросы взаимоотношения человека и растительного мира (привет, posthuman активисты!).
(Фото из Twitter @aksagal/Dr. Katie Sagal)
#книжныеsorrows
#цветочкидня
(Фото из Twitter @aksagal/Dr. Katie Sagal)
#книжныеsorrows
#цветочкидня
👍5❤2