На этой неделе (в четверг) в Doctrina et Nobiles начинается цикл лекций, к созданию которого я немного причастна - про музеи, конечно. Хотя базовых музеологических дисциплин у меня не было, историю коллекционирования не сложно полюбить и в свободное время. В DN все сошлось - довольно нишевая для искусствоведения тема и лектор, предложивший прекрасную программу, не ограничивающуюся только кабинетами редкостей или современными мегамузеями. Начинаем, конечно, с диковинок и коллекций Ренессанса (12.10) и охватим колониально-проблемные музейные проекты эпохи Просвещения (26.10), ещё более политизированные музеи XX века (9.11), посчитаем чужие деньги в разговоре о меценатстве (23.11) и закончим современностью, пытающейся что-то перепридумать (7.12). Приглашены все!
#doctrinaetsorrows

Луи-Леопольд Буайи (Буальи). Публика смотрит на "Коронацию Наполеона" Давида в Лувре, 1810. Музей Метрополитан, Нью-Йорк.

Выбрала эту картину для обложки второй лекции о музеях в эпоху Просвещения - тут и про музеи, и про пропаганду, и про публику. Напомню, коронация Наполеона состоялась в 1804, громадное полотно (10 на 6 метров) Жак-Луи Давид писал в 1805-7 и впервые выставил в 1808. Ну а в собственную картину Буальи не преминул включить себя (самый правый мужчина в профиль), своего сына и друзей. А почему нет, как говорится

Для больших ценителей Чечота (знаю, такие здесь есть):

на планете собирают средства на издание второй большой книги Ивана Дмитриевича «Эпоха модерна в поисках классической традиции», приуроченной к 70-летнему юбилею автора. Можно купить это и другие издания по специальной цене и поучаствовать в большом деле🎋
#книжныеsorrows #smolnysorrows

P.S. Немного скучаю по обществу любителей классических искусств в Эдинбурге, с которыми ходила на концерты и оперу (какая же у Scottish Opera потрясающая постановка "Джанни Скикки"!), а после пропустить по стаканчику за разговорами о высоком. За последние пару месяцев в Шотландии я успела попасть на "Спящую красавицу" Мэттью Борна (похоже на мюзикл, но без песен) и "Трамвай "Желание" Scottish Ballet (впечатляюще и эмоционально), но уже самостоятельно.
В четверг после "Жизели" шла домой мимо служебного входа в театр и заметила там группку балетоманов (видимо) в ожидании артистов. На секунду захотелось присоединиться к ним, но усталость взяла верх. Но как здорово иметь компанию в таких делах! Всех fellow балетоманов приглашаю писать в бот и караулить любимых танцовщиков вместе❤️‍🩹

Вчера упоминала этот пост - пусть будет тут, больно поэтично написан!

(А ещё случайно выяснила, что в парижском музее Мармоттан-Моне на днях откроется подозрительно похожая на далвичскую выставка Berthe Morisot and the Art of the 18th century. Обещают больший акцент на мастеров XVIII века, у которых училась и которыми вдохновлялась Моризо. Так что если Париж у вас в пределах досягаемости - не пропустите❤️‍🩹)
#выставочныеsorrows

В лондонской Dulwich Picture Gallery завершилась выставка Берты Моризо — французской художницы-импрессионистки. Выставка показалась мне чрезвычайно остроумной, а сама галерея — одним из лучших художественных пространств Лондона (даже жаль, что она не очень известна; если вдруг вы в наших окрестностях или собираетесь сюда, загляните обязательно).

Экспозиция представила живопись Моризо с точки зрения того, кем художница вдохновлялась и как пришла к собственному уникальному стилю. Выяснилось, что среди вдохновителей были в том числе мои любимые художники эпохи рококо, у которых Моризо позаимствовала палитру и сияющую розовую дымку, окутывающую фигуры в её картинах. Только у неё цвет и свет, свойственный рококо, получил совсем другую задачу. Он позволил ей передавать ту странную ностальгию, которую мы испытываем, когда сталкиваемся с чем-то хрупким и мимолётным, моментом покоя и гармонии в ничем не примечательной повседневности: мы как будто начинаем скучать по этому моменту ещё до того, как он завершится. Таким секундам и посвящено творчество Моризо: как писала она сама, это была её главная художественная амбиция, к которой она могла лишь приближаться временами, но всегда ощущала не до конца реализованной.

На иллюстрации одна из картин с выставки — портрет пятнадцатилетней Жюли Мане, единственной дочери Берты Моризо и Эжена Мане (не путать с его братом, Эдуардом Мане). Думаю, именно благодаря подходу Моризо и интересу к мимолётности ей удалось запечатлеть такую неуловимую материю, как девическая подростковая угловатость и робость, и очарование этого переходного периода — от детства к взрослению.

#визуальныйпонедельник