Последняя небольшая ремарка: на самом первом портрете Сибилла Саксен-Лауэнбургская изображена скорее в образе алхимика, мага, чем ведьмы. В пользу этого говорит как подпись ('as magician'), так и символы алхимических элементов на платье (они частично пересекаются с астрологическими). А прическа всего лишь по моде барокко :)

Теперь точно последняя ремарка: окончательно сформулировала позицию относительно маскарадных костюмов - это экзотизация Другого, сведение его культурной ценности исключительно к декоративности. И потому не несущая никакого нежелательного контекста для матери семейства и католички.

А портреты, написанные до смерти маркграфа и до постройки дворца, были перенесены в увеселительное убежище и идеально вписались в "экзотическую" обстановку китайского фарфора. Ведь шинуазри это и есть та самая зловещая экзотизация.

A Meissen gold-mounted snuff box, circa 1735-40