Флорентийский кабинет так назван по его декору: панели pietra dura (аппликации из пластин разных сортов мрамора и полудрагоценных камней) выполнялись на предприятии герцога Тосканского Козимо III Медичи во Флоренции (Медичи везде, абсолютно верно)
Подходим еще ближе к изначальному предмету разговора - маскарадному портрету. Зеркальный зал - своего рода кабинет редкостей - в этом случае хранит китайский фарфор, который эффектно отражается в зеркалах, рассеивающих свет от канделябров.
В пространстве между зеркалами на стенах Зеркального зала находятся небольшие изображения семьи маркграфини в маскарадных костюмах. В барочную эпоху это был один из популярнейших видов развлечений, позволявший примерить самые невероятные и диковинные для европейского двора образы. Предположительно, эти портреты были написаны Людвигом Ивенетом (Ludwig Ivenet) еще при жизни маркграфа Людвига Вильгельма, до 1707 года. Некоторые из изображенных костюмов, вероятно, существовали на самом деле, другие были фантазией художника.
То есть ответ на вопрос о парадоксальности костюма Сибиллы на первом портрете таков: самые экстравагантные и парадоксальные наряды были частью маскарадной культуры барокко и не бросали тень на христианское благочестие маркграфини. Напротив, наряжались обычно в максимально далекие своему статусу образы, противопоставляя их себе еще больше.
Слева направо: маркграфиня в костюме вакханки, садовницы, рабыни; сын маркграфов в образе "мавра"; маркграф костюме турка. Гуашь, пергаментная бумага.
То есть ответ на вопрос о парадоксальности костюма Сибиллы на первом портрете таков: самые экстравагантные и парадоксальные наряды были частью маскарадной культуры барокко и не бросали тень на христианское благочестие маркграфини. Напротив, наряжались обычно в максимально далекие своему статусу образы, противопоставляя их себе еще больше.
Слева направо: маркграфиня в костюме вакханки, садовницы, рабыни; сын маркграфов в образе "мавра"; маркграф костюме турка. Гуашь, пергаментная бумага.
Последняя небольшая ремарка: на самом первом портрете Сибилла Саксен-Лауэнбургская изображена скорее в образе алхимика, мага, чем ведьмы. В пользу этого говорит как подпись ('as magician'), так и символы алхимических элементов на платье (они частично пересекаются с астрологическими). А прическа всего лишь по моде барокко :)
Теперь точно последняя ремарка: окончательно сформулировала позицию относительно маскарадных костюмов - это экзотизация Другого, сведение его культурной ценности исключительно к декоративности. И потому не несущая никакого нежелательного контекста для матери семейства и католички.
А портреты, написанные до смерти маркграфа и до постройки дворца, были перенесены в увеселительное убежище и идеально вписались в "экзотическую" обстановку китайского фарфора. Ведь шинуазри это и есть та самая зловещая экзотизация.
A Meissen gold-mounted snuff box, circa 1735-40
А портреты, написанные до смерти маркграфа и до постройки дворца, были перенесены в увеселительное убежище и идеально вписались в "экзотическую" обстановку китайского фарфора. Ведь шинуазри это и есть та самая зловещая экзотизация.
A Meissen gold-mounted snuff box, circa 1735-40
Наконец попала на "Линию Рафаэля". Пока без подписей и мыслей, просто поток картин в самое сердце 💘
#выставочныеsorrows
#выставочныеsorrows