Спаскома
Спецвыпуск второй, страница 14: «Дело государственной важности»
В детстве одним из моих любимых фантастов был Альфред Бестер. Очень, прямо очень мне импонировали его чеканная лаконичность и запредельная событийная плотность. Если бы «Тигр! Тигр!» писал кто-то из современных авторов, этот небольшой роман разросся бы до двенадцатитомного цикла с заделом на продолжение. Но его писал Бестер, своей практикой обрубания второстепенных веток доводивший дерево сюжета до состояния телеграфного столба.
Позднее я узнал, что Бестер работал сценаристом журнальных комиксов, и наконец понял, откуда у него была такая неутолимая жажда экономить площадь бумажного листа. Ибо кто хоть раз пытался впихнуть в ограниченное пространство баббла невпихиваемое, кто вжимал в считанные журнальные страницы целые эпические сюжеты, тот навсегда теряет тягу к длинным описаниям и с недоверчивой злобой поглядывает на ротозеев-литераторов, которые заставляют персонажей выдавать многословные монологи.
В этом выпуске мне хотелось уместить огромный объём информации, но пришлось оставить только самое важное, отрезая и выбрасывая буквально абзацами, и вырванные куски сочились кровью в моей мысленной мусорной корзине. Одно меня радует: если после такого я и вернусь к большой прозе, то буду как Альфред Бестер — одновременно скупым и щедрым и, может, хотя бы в малой части таким же крутым.
Сегодня вторник, в Алма-Ате ясно, и мы наконец-то сдвинули второй спецвыпуск с той мёртвой точки, на которой он стоял последние пару лет!
Позднее я узнал, что Бестер работал сценаристом журнальных комиксов, и наконец понял, откуда у него была такая неутолимая жажда экономить площадь бумажного листа. Ибо кто хоть раз пытался впихнуть в ограниченное пространство баббла невпихиваемое, кто вжимал в считанные журнальные страницы целые эпические сюжеты, тот навсегда теряет тягу к длинным описаниям и с недоверчивой злобой поглядывает на ротозеев-литераторов, которые заставляют персонажей выдавать многословные монологи.
В этом выпуске мне хотелось уместить огромный объём информации, но пришлось оставить только самое важное, отрезая и выбрасывая буквально абзацами, и вырванные куски сочились кровью в моей мысленной мусорной корзине. Одно меня радует: если после такого я и вернусь к большой прозе, то буду как Альфред Бестер — одновременно скупым и щедрым и, может, хотя бы в малой части таким же крутым.
Сегодня вторник, в Алма-Ате ясно, и мы наконец-то сдвинули второй спецвыпуск с той мёртвой точки, на которой он стоял последние пару лет!
❤19