Устал ждать мемуаров. В конце концов, я могу не дожить до их написания и весь багаж моей нейронной сети останется бесполезным для окружающих.
Вкусивши все тяготы педагогики в двадцать с небольшим (мало кому известно, что в свои 24 я был целым доцентом кафедры сольного пения на Урале), я зарёкся никогда не преподавать. Тем не менее, просьбы о совете, занятиях и прочих бесполезностях меня не отпускают. Каждый юный поющий хочет знать: "как Вы поёте?!" Да никак. Просто думаю. Думаю до сцены. Думаю на сцене. Думаю после сцены. Всё время думаю. Нет, не о чужих аплодисментах, как большинство (простите мне эту шпильку). Думаю о Собакиных, Сусаниных и прочих, кого провидение сподвигло иконописью намалевать на сцене. Полагаю, что о них, об оперных героях, я и буду в основном писать. И этим, возможно, отдам свои педагогические долги, чтобы было чем возразить на очередное: "Вы должны!"

Ну и, конечно, буду ворчать. Обильно. Про всё в профессии.

Добро пожаловать!

Ваш С.В.

Вчера в 11:30 мы пели Симона Бокканегра. Низы особенно удавались. Кто бы сомневался, в такую рань. Басята знают, что там много солей, фа# и фа-бекар... После каждого низа какой-то добрый самаритянин неистово кричал мне "браво".
В результате все нормальные люди решили, что я его специально для этого нанял....)

В финале есть очень интересный текст: "vincitor tra le larve morrai". Если вы решите перевести эту фразу, скорее всего у вас получится: "победитель среди личинок умирает". И лишь самый последний, устаревший вариант (не во всех переводчиках) предложит вам "le larve" в качестве - "призраков". Жалко. Смерть среди личинок - то ещё кино. Прямо в духе дедушки режиссёрской оперы - Ханса Нойенфельса, с которым я имел приятность работать. В его зальцбургской "Пиковой" труп Екатерины пожирал хор в костюмах червей.

О Фиеско я могу говорить очень много. А написать надо мало и по делу. Я об этом думаю. Собираюсь. А пока, знайте: почти никто из исполнителей этой партии не понимает про что поёт.

Шеф как-то спросил: "Вы поёте у меня в Войне и мир?"
Я взял себя за бородищу и ответил:
"Маэстро! Вот с этим (с бородой), во французском белом парике и с чёрной повязкой на глазу - я буду неотразим!"

Не побрили)

Очень хотели побрить на Кочубея, открыть подбородок, которого я не видел с 2008 года (тогда я побрился единственный раз с 2004). Я уже предвкушал, как половина зала умирает со смеху от моего выхода на сцену. Но шеф распорядился оставить бороду в покое. Потом я заметил, что её не стоит и укорачивать: начальству это не нравится. Наконец-то!
А когда-то мне всю плешь проели этой бородой. Даже Титель, с которым я никогда не работал, говорил и мне, и моему агенту, что "лицо артиста должно быть чистым!" Можно подумать, я не моюсь.
В Екатеринбурге завтруппой придумала хитрый план. Подговорила директора, чтоб тот меня вызвал и заставил побриться. Он меня вызвал. Сдал её с потрохами. И сказал, что я могу не бриться. Я ему какого-то бородатого рок-музыканта напоминал. А в Челябинске режиссёр меня на первой же репетиции встретил воплями про бритьё. Чуть не заплевал. Классно познакомились. Люблю, когда нутро наружу, без подвохов. Потом, кстати, завтруппой Челябинской оперы лично мне бороду стригла. Позже её сожрала другая завтруппой. Надеюсь, не за бороду. Она всех жрала. А её, кажется, сожрал дирижёр.
Вот такие бородатые байки.

P.S. Только теперь понимаю, с какой показной иронией столичные мастера именовали меня - ведущий бас Челябинской оперы :)

Разорался на даче. Нервы ни к чёрту. А чего вы хотите, столько лет на сцене истерю и умираю?! Соседи перепугались до полусмерти. Купили себе имение, чтоб отдыхать, а тут такие вопли. Сначала глаза прятали. Через время успокоились и стали анализировать. Пришли к моему прорабу и спрашивают: "У Станислава такой голос... Кто он?" Прораб не выдал. Молодец. Пусть и дальше думают, что я поп. Попы же они такие, хорошего не жди😅

Пишет мне с утра человек. Спрашиваю: "Чего не спишь?" Отвечает: "На работу еду - война".

В Мариинском - опера Прокофьева "Война и мир", от которой я успешно отбрыкиваюсь несколько лет, о чём писал выше. В ней две части. Первая - "мир", вторая - "война". С утра репетируют "войну".

Вам пишут сумасшедшие? Артистам пишут. Мне пишут. По много лет подряд. Сегодня тоже написали. Одна из них на протяжении нескольких лет требует проходки на спектакль. В основном, в Большой. Я от такой наглости в осадок выпадаю. Молчу год. Молчу два-три. В предпоследний раз написала - друзья мне посоветовали заблочить. Решился. Но опоздал. Сама заблочила. А через несколько дней опять разблочила и написала. Я пишу: "Видите, что Вам не отвечают!". Сегодня спросила, какой у меня диагноз)))) Да, как у всех: аллергия, гипертония, гастрит. Ещё - хронический избыток терпения.
Заскринил.
Заблочил.

Переслали пиратское видео. Кто-то снял сцену казни Кочубея в Большом.
До чего трагичный у меня вид. Прямо не верится, что это я. Хоть с дивана слезай и как-то соответствуй.

Кочубей - одна из самых сложных партий в моём репертуаре. Если учесть, что Бориса Тимофеевича я не пою (и едва ли спою в ранней редакции), то, пожалуй - самая сложная. Владимир Ванеев поёт в "Мазепе" обе партии: и Мазепы, и Кочубея. И однозначно декларирует, что Мазепу ему петь проще. Все знают про вставной ля-бемоль Мазепы в арии про спрятанное сало, но мало кому известно, что, кроме этой ноты, партия написана в приемлемой и даже низкой тесситуре. Чтоб вы понимали: Мазепа не раз спускается на соль. А Кочубей весь наверху. Весь и всегда.
Если Кочубей, велением судеб, оказался центральным басом, ему крышка. Просто крышка и всё. Без вариантов. И выхожу я на сцену именно с этим ощущением - всё, ребята, мне конец! Это партия, которой боится любой бас (если он бас, а не вот это вот). Я её так боюсь, что даже сил на истерику не остаётся. Это тот случай, когда ты надеешься не проснуться в день спектакля. Но, зараза, просыпаешься и вынужден идти в театр. Помножьте на аллергию на всё на свете, приступы которой первым делом отрезают верх! А мне ещё везёт на прямые трансляции, записи и прочие ответственные мероприятия, наподобие премьер в солидных местах. Во время оно только на приснопамятном MEZZO сколько раз крутили "Мазепу"! (И не только). А потом вы удивляетесь, чего я хожу с кислым видом. Да, несладко мне, ребята.
(Про стресс от трансляций я ещё поворчу отдельно)
Кстати, спасибо Ребекке за репост. Кажется, она написала мне впервые именно после просмотра трансляции "Мазепы".
Про звук. У меня есть приём, к которому периодически цепляются "знатоки". Иногда они под похожими отрывками пишут (так, чтобы я точно увидел) что-то в стиле: "ну, что это за голос, ни баритон, ни бас". Пишут это часто басы. Вы их не знаете и никогда не узнаете. Почему они пишут - обсуждать не будем. Обсудим, почему я это делаю. Этот приём - молитва. Никто не орёт Богу в голос!
(Кроме протодиаконов, но это особый культурологический атавизм)
Молитва Кочубея ли, Сусанина ли, Бориса ли (!) - это не общение на равных. Это обращение беспомощного существа - к всемогущему. Подчёркиваю. Обе стороны совершенно точно осознают свои позиции: "беспомощность" и "всемогущество". Как вы себе представляете раскатистый бас "малого", обращенный к "великому": обертоны "ничего", направленные ко "всему"?! Я пою эти моменты так, как говорил бы с Богом. Пел. И буду. И это ещё вопрос, "исполняю" ли я, или, действительно, "общаюсь".
В Сусанине много низа. Много громких звуков. В партии есть, где себя показать. Однако, я не приемлю ни в каком виде громкое и полнозвучное звучание арии. Если бы я судил на конкурсе, вылетели бы все громко вопящие - за непонимание предмета. В арии нет никакой агонии. Агония будет потом. До жути её там будет, попробуй допеть. Я Вам расскажу однажды, кто такой И.Сус., сколько ему было лет, причём тут лес и заря.
И ещё. У П.И. в унисоне с Искрой стоит f. Я его не одобряю. Если тенор звучит, сознательно ухожу на второй план, создаю "подушку" его обертонам. Потому что тенору не высоко. Он звучит спокойно. А если бас выдаст на ми-бемолях f - будет не предсмертная молитва мучеников, а протодиаконский турнир.

Ну вот. Долг исполнил. Теперь можно снова на диван, с чистой совестью. Хотя, если быть честным, это я писал всё так же лёжа на нём))) А вы - не поленитесь, пройдите по ссылке на пиратское (пиратство - это плохо), посмотрите и послушайте. Прекрасный пример адаптации Чайковским церковного хорала. Потому и потрясает, что веками мы этим мотивчиком молимся.

Позвонили. Не могут без меня в "Лючии". Гадость этот ваш Раймондо. Терпеть не могу. Совершенно бестолковый персонаж. Глупее у меня в репертуаре нету. Вырежи его из оперы - ничего не изменится! Говорил об этом всем. Даже шефу. "Похоже,- говорю,- Доницетти басу денег задолжал, потому написал такую дрянь!" Нет у меня других объяснений существования этой партии. Смотрю на толстенный клавир и ни слова (!) не помню. Мозг меня жалеет. Забыл. Теперь надо вспоминать. Приходите 4-ого в Мариинский. Окунитесь в мою любовь к Раймондо.

Начались репетиции Сусанина. Ожидается два крупных ввода.
Всё время думаю о фон Розене (автор текста оперы). Иногда хочется усмехнуться, но, по сути, этот придворный менестрель часто достоин слёз. Например, есть две почти одинаковые фразы, которые легко спутать. Перфекционизм заставляет бдить и не ошибаться, поэтому я себе напоминаю: отвратительная рифма - поётся первой, плохая - второй. Некоторые предложения просто неуместны к исполнению. Их заменили официально и неофициально, но тех, что оставили, вполне достаточно для раздумий. Иным нравится "розан в огороде"... Один покойник шутил про "капусту", он объяснил мне, что розан в огороде - это декоративная капуста. Меня ошеломило. Скорее всего оратор был прав, поскольку являлся большим и уважаемым специалистом в музыкальной литературе (R.I.P.). Другой оратор уведомил меня, что о Розене хорошо отзывался Пушкин. Удивили. Знали бы вы, как я люблю плохеньких певцов! Готов всю жизнь о них прекрасно отзываться!
На фоне Розена в "Жизни за царя", Шпажинский со своим либретто к "Чародейке" выглядит просто мэтром, хотя, все по его поводу плюются без стеснений. А в нём есть логика и стиль. Которых я не очень наблюдаю у фон Розена.
Я как-то был в ресторане с одним американцем, живущим в России. Он заказал себе... борщ. Сусанин Георга фон Розена - это борщ, приготовленный немцем, живущим в России. Очень старательным немцем. Услужливым. Но, право, какой там борщ?! Не согласны? "Куда вести мне след мы изо тьмы на свет. Не то нам людям путь, что ветрам дуть..." А так?))

Арно Бернар мечтал поставить "Фальстафа" со мной в Мариинском. Прожужжал мне об этом все уши. Ставить позвали другого режиссёра. Но, поскольку жужжание не прошло даром, мне позвонил заведующий оперой и могильным голосом сообщил, что меня хотят.
Я ответил:
"Прекрасно понимаю. Вы открываете клавир и видите: Фальстаф, (запятая) толстый рыцарь... Тут всё сходится. Но дальше - (тире) и - БАРИТОН!"

Отшутился. А сказал бы "это невозможно" и точно заставили бы петь.

Романс Фиеско из оперы "Симон Бокканегра" - безверхая ария с низом - мечта любого начинающего баса. Целый Верди почти за даром. Всего-то и надо, напустить печального вида и монотонно простонать:

Прощай, дворец.
Подлый соблазнитель.
Молись, Мария, за меня.

Скучно. Нудно. В лучших традициях.
Как-то я посетовал, что артистам не достаёт образования, на что мне ответили: "не семинарского ли?" А хоть бы и так. Верди в церковных вопросах был образован много лучше, чем большинство людей сегодняшних. Будь у вас некоторые знания в области христианства, вы бы точно знали, что мученики умирают насильственной смертью. Или, что Дева Мария - дева (непорочна). А если бы знали Ветхий Завет, ни секунды бы не сомневались, какие таинственные знаки написаны божественной рукой для Симона в финале оперы.
Марию убили. Это бесспорный факт. Она умерла во дворце. Слуги нашли её тело ровно в середине арии Фиеско и разразились уменьшенным септакордом:
- Мертва!
- Господи! (вольное от miserere)
Фиеско знает, что она мертва. Он уже простился со своим замком, который стал для его дочери "холодной могилой". Он уже нахамил Деве Марии за то, что она не сохранила честь его дочери. И, поскольку Богородица оказалась бессильной, он решил эту проблему сам. Для Фиеско "бесчестье" превыше "горя". У Мариса Дрюона в "Проклятых королях" есть очень важная для понимания момента сцена. Там низкородный банкир просит руки разорившейся аристократки. Её семья живёт в кредит. Долги огромны. И должны они этому самому банкиру. Однако, понятия о крови столь высоки, что за предложение жених огребает всеми помоями. Теперь вспоминаем кто есть Симон - плебей, обрюхативший род Фиеско.
Аристократ - это не хорошие манеры. Это другая порода людей. Высшая. Есть они, а есть все остальные. Бастард Симона и Марии - это все остальные. Если вам показалось, что дедушка всю жизнь искал свою внученьку, чтобы любить, вам - показалось. Когда Фиеско сообщает, что готов простить Симона, если тот отдаст "плод своей нечистой любви", он замыслил недоброе. Ему не нужен живой гибрид высших людей и недочеловеков. Ему не нужна живая память о бесчестье его рода. Эта девочка ему не нужна. Аристократы - это убийцы. Люди меча. Опора трона. В театральной эстетике мы забываем о том, что лезвие способно убивать. Фиеско - убийца.
Чем он занимается 25 лет, скрываясь под видом монаха? Организовывает бесконечные мятежи. Убивает людей. Для нас слово "гвельфы" ничего не значит. А для Верди и итальянцев, знающих свою историю - гвельфы и гибеллины - рана, не заживавшая века. Оперные имена (Спинола и Дория), тайные письмена (cifre arcane), re di Tartaria и прочие нюансы - это гиперссылки от Верди. Предполагается, что публике эти понятия известны полностью, на базовом уровне. Обращаясь к операм мастеров, вы должны владеть, если не знаниями, то хотя бы гуглом. И активно им пользоваться. Тогда вы точно будете понимать, что в арии Симона цитируется Петрарка. Будете знать, о каком сражении идёт речь в финале оперы.
Важно знать и обычаи эпохи. Например, бракосочетания и связанные с ним традиции приданого. Вы думаете, что Фиеско открывает Габриелю правду о происхождении Амелии из любви? Благородный Фиеско прибрал к рукам имущество Гримальди, выдав за Амелию Гримальди неизвестную сироту. А сообщил об этом Габриелю, чтобы тот не рассчитывал на приданое. На войну нужны средства. Оружие само себя не куёт. Да и наёмники стоят денег. Именно поэтому сцена Фиеско и Адорно вырывается из музыкального контекста дуэтом в стиле барочного хорала. Она звучит, "как в старину", потому что монах Андреа - притворяется. Истинное лицо прорывается в конце сцены, когда после церковного, полного бесстрастия пения, из уст старика вырывается: "грядёт день мести"!
Каков он, этот день? Торжественен, как пир Валтасара: исчислено. взвешено. разделено.

Вот что знает о нравах итальянской аристократии Виктор Гюго и делится с нами через уста своей героини:

"Нет, право же, мы все трое родились в отвратительной стране! До чего гнусна республика, где мужчина может безнаказанно топтать несчастную женщину, как это делаете вы, синьор, причем остальные ему говорят: «Ты хорошо делаешь». Фоскари умертвил свою дочь; Лоредано — свою жену; Брагадини… Я вас спрашиваю: разве это не мерзость? Да, вся Венеция сейчас в этой комнате! Вся Венеция в ваших двух лицах! В полном сборе!"

"Анжело. Тиран Падуанский"