Об убийстве в Угличе

Да была женочка уродливая у Михаила у Битяговского… и сказали про нее царице Марье, и царица ей велела приходить для потехи и та жоночка приходила к царице. И как царевичу смерть сталася, и царица и ту жонку… велела добыть и велела ее убить, что будто та жонка царевича портила.

Разыскное дело 1591 г.

Случалось, что с наступлением святого воскресенья он брал связку сосисок и носил их наподобие (диаконского) ораря; в левой руке он держал горчицу и так с самого утра макал и ел.

Леонтий Неапольский «Жизнеописание Симеона Юродивого и Иоанна Кипрского»

P. S. для диаконов: лауреат диаконской премии будет объявлен 9го января.

Вспомнилось мне, что была у одного протодиакона икона с мощами святого, которому молятся от пьянства. Однажды он вынес эту реликвию из дома, отнёс в монастырь и попросил забрать, поскольку «из-за неё у него после пьянки болит голова»...

Удивительный мы народ: у нас вечерню служат утром, утреню вечером, в последнюю, строгую седмицу рождественского поста объедаются, а на святого, коему молятся от пьянства — упиваются всей страной. У нас поп не боится оскоромиться, а работяга приносит покаяние за растительное масло в постный день... У нас диакон ищет славы и тщеты, а мирянин тихо подвизается в истине. И всё у нас вот эдак. И Дух Божий, будто в назидание миру, пребывая идеже хощет, часто воспламеняет не самые достойные сердца, огнём выжигая всё, что мешает быть праведным. Вот уж действительно «во Христе юродивая Русь». И другой мне не надо.

Византинист Хрисанф Лопарёв в своей работе «Повесть об императоре Феодосии II» анализирует труд писателя V-VI вв Иоанна Руфа «Плирофории», в котором наблюдается интесный мотив.

Некий знаменитый пустынник спрашивает Бога, есть ли на земле подвижник, равный ему. Бог отвечает, что такой праведник есть, и называет... императора. Далее в агиографии случается объяснение того, почему именно он превосходит своими подвигами святого: император, во исполнение своих обязанностей, заставляет себя — не болеть!

С такого ракурса интересно посмотреть на старающихся не заболеть певцов.

Сейчас нам трудно воспринимать Григория (Богослова) иначе как "Отца Церкви", а между тем он был нервным, рефлексирующим и сомневающимся философом.

Сергей Иванов «В поисках Константинополя»

А игумен в монастыре садился всегда рядом со мной, тесно, да близко. Я от такой чести раздувался шире, чем был (а был под 150 кг). В обители разговлялись рыбой, поскольку монахам мяса не положено. Я своё умял. Игумен меня в бок тыкает и спрашивает:

— Котлету мою хочешь?

Смотрю я на его рыбную котлеточку и румянцем зардеваюсь.

— Не шутишь, отче?
— Кушай, угощайся...

И плюх мне котлету в тарельцу.

Я ем и за честь свою горжуся — какой мне от игумена почёт.

А всего и дело было, что игумен был постником великим, но держал это в тайне. Поэтому садился рядом с тем, кто может максимально быстро съесть положенную ему на праздник рыбу...

С Рождеством, православные! Кушайте хорошо! В память о покойном игумене я и нынче разговляюсь рыбой. Благо из Сибири белорыбицу прислали святые люди.

Китеж на Рождество

Лауреат диаконской премии 2026

Зубрицкий Владимир Александрович,
протодиакон (14 лет служения).

Руководитель Большого митрополичьего хора духовенства Ростовской-на-Дону епархии. Принимает активное участие в миссионерских и просветительских проектах Донской митрополии, сотрудничает с Министерством культуры Ростовской области, Ростовским государственным музыкальным театром, Ростовской государственной консерваторией, Ростовским колледжем искусств.

Пением коллектива под управлением протодиакона Владимира Зубрицкого сопровождались богослужения, возглавляемые Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Кириллом в праздник Успения Пресвятой Богородицы в Московском Кремле (2018 г.), во время визита Его Святейшества в Донскую митрополию (2015, 2019 и 2025 гг.)

В 2024 году коллективом записан возрожденный исторический гимн Донского края (ныне гимн Ростовской области).

Отец Владимир получает памятный диплом, две книги и денежное поощрение.

— Читала ваших «Кафоликов». Всю ночь заснуть не могла...
— Любите католиков?
— Люблю хорошую литературу.

Моим начальникам приходится меня читать 🤓

Никогда не смотрел на поющих с такого ракурса. Зависимые от голоса, как от "благодати", они очень многое кладут на алтарь своего кумира, а наличие непотребств, надуманно природно сопровождающих вокальное бытиё (да-да, про то самое), невольно отсылает к традициям похабства.

Глубоко погружаясь в тему русского, византийского, исламского, латинского и, местами, индуистского юродства, начинаю замечать признаки юродствования в самой фактуре нашей профессии. И в таком контексте в известном оперном Юродивом Мусоргского/Пушкина («Борис Годунов») обретаешь всё меньше юродства как такового, поскольку образ похаба в большей степени обретается не в этом персонаже, а в Варлааме с Мисаилом или Пьяном Казаке («Мазепа»).

Самопрощение об руку с самообожествлением – это и есть юродствование.

Безграничное самоуничижение рука об руку с величайшей гордыней – это и есть юродствование.

Мучительство, перемешанное с самоистязанием, – это и есть юродствование.

Скромность, переросшая в тщеславие, – это и есть юродствование.

О концертах в церквях

25 лет назад, приобщаясь к западно-европейской музыкальной культуре, на каждом шагу мне говорили: «посмотрите как у них хорошо — концерты в храмах», «почему у нас в храмах нельзя давать концертов»... И я этому внимал. Тогда мне не объясняли, что храмы, в которых даются такие концерты — пусты, что параллельно их сдают в аренду даже иноверцам, что через пару десятилетий в тех храмах будут давать шоу ощипанных куриных тушек в подгузниках, а немолодые пасторки, отметят главный праздник христианской Европы — танцем на шесте, установленном прямо у алтаря (посоветовав прихожанам, которым не нравится, поискать другую церковь...).

Много ещё чего увидено с тех пор и, глядя в удручающие рилсы, я задаюсь лишь одним вопросом: почему несчастные прихожане это терпят?, ведь происходящее нравится не всем... Неужели у них нет ни одной нашей свечницы-бабки, способной наброситься с бранью, с кулаками, готовой за волосы вытащить из храма? Какое же счастье, что они у нас есть!

И перестаньте уже клясть и жаловаться на наших старух, они — херувимы, стоящие на страже нашего рая.

До первой звезды нельзя

Это действительно так и касается не только 6го января, но и 18го — сегодня до вечера по традиции не следует вкушать пищи.

Однако!

Поскольку вечерню, как водится у нас, отслужили с утра, свечу, символизирующую ту самую звезду, уже вынесли на положенное место, а значит — вкушать постную пищу уже можно.

Диалог в режуправлении

— Чего пришёл?
— Да в столовую иду. Зашёл попрощаться.

Оставил распоряжения по поводу похорон. Кратко завещал отпевать в скитской часовне, гроб же поставить для службы не положенным образом, а поперёк — как жил всю свою жизнь.

Священник:

— Вообще с ума сошёл? Люди не поместятся.

— Какие люди. Мне никого не надо.

— Люди, которые тебя почитают! А враги как же? О них ты подумал? В гроб тебе поплевать на дорожку! Нет уж! Договоримся, чтоб в Исаакии отпевали, специально, чтобы хоть после смерти смирился. А будешь возникать, мы тебя ещё через алтарь пронесём, под твоими «любимыми» херувимчиками.



P. S. Эдак ведь придётся жить...

📷: Михаил Вильчук

О местничестве

Это малопонятное явление из «Хованщины» демонстрирует колоссальную социальную живучесть и сегодня. Пример имел место на неких гастролях, когда ответственный за распределение гримёрок выделил ближние помещения гостям (нам), а дальние — своим. Среди «своих» оказалось два Заслуженных артиста, которые были крайне возмущены обстоятельством своего дальнего и тесного расположения. Я застал их за терзанием ответственного и слышал те самые слова:

«Невместно, да заслуженные бояре в тесноте с холопами седят, дондеже оные, не по достоинству своему, места наилучшие себе присваивают».

Безо всякого распределения в нашей гримёрке (расписанной на две фамилии) собралось пятеро: потеснились — не треснули. И были среди нас не только Сусанин, но и царь.

Наглядный пример местнических «достоинств».

(из рукописей Иосифа Мавра)

Собаки лают. Караван стоит.
Мы вглядывались так во время оно, Как грозный римский полководец Тит Сжигает храм и царство Соломона.

Стоит жара. Верблюд колючки ест.
Собакам кость по вкусу, а не палка.
Нам жаль давно оставленных невест,
А храма Соломонова не жалко.

В ларях рубины, царственный атлас, Верблюд нагружен пестрыми коврами.
Ваш гневный Бог оставил, верно, вас,
А наши боги вечно будут с нами.

Все кончено. Ликует грозный Тит:
К лицу пустыне — лишь пустое место.
Над чернью солнце бледное блестит.
Дорогу! Нас в Египте ждут невесты.


Борис Ковалев «Ахиллесова пьета»


👇🏻