Разгулье русского человека
Ну-ка, Ваня, выпьем, что ли,
Право, важное винцо!
Маком-цветом заалеет
Загорелое лицо.
Ну, держи стакан ровнее,
Да рукою не тряси,
Выпей сам; да мне скорее
С добрым словом поднеси.
Мы от царского кружала
Веселешеньки пойдем, -
Шапки на бок посодвинем
И лихую запоем.
Красные на нас молодки
Из-под ручки поглядят;
Втихомолку нас похвалят
И примолвят: "То-то хват!"
Встретим батьку — шапку снимем,
И под руку подойдем: -
Он сама ведь добродетель
И давно у нас попом.
Там близ церкви деды наши
Внуков с поля в хаты ждут,
И одни промеж собою
Речь разумную ведут.
Мы поклонимся учливо
На завальнях старикам;
Гладя бороды седые,
Ухмыльнутся они нам.
Ну, держи ж стакан ровнее,
Да рукою не тряси,
Выпей сам, да мне скорее
С добрым словом поднеси.
В.И. Аскоченский. 1843 год.
Ну-ка, Ваня, выпьем, что ли,
Право, важное винцо!
Маком-цветом заалеет
Загорелое лицо.
Ну, держи стакан ровнее,
Да рукою не тряси,
Выпей сам; да мне скорее
С добрым словом поднеси.
Мы от царского кружала
Веселешеньки пойдем, -
Шапки на бок посодвинем
И лихую запоем.
Красные на нас молодки
Из-под ручки поглядят;
Втихомолку нас похвалят
И примолвят: "То-то хват!"
Встретим батьку — шапку снимем,
И под руку подойдем: -
Он сама ведь добродетель
И давно у нас попом.
Там близ церкви деды наши
Внуков с поля в хаты ждут,
И одни промеж собою
Речь разумную ведут.
Мы поклонимся учливо
На завальнях старикам;
Гладя бороды седые,
Ухмыльнутся они нам.
Ну, держи ж стакан ровнее,
Да рукою не тряси,
Выпей сам, да мне скорее
С добрым словом поднеси.
В.И. Аскоченский. 1843 год.
❤🔥20
Съел кусок пирога, выпил рябиновой и пошёл на Садовую к Изюмову… У Изюмова холодного пива выпил… в горло ударило… От Изюмова к Кошкину, потом к Карлу Карлычу… оттеда к дяде Петру Семёнычу… Племянница Настя шоколатом попоила… Потом к Ляпкину зашёл… Нет, вру, не к Ляпкину, а к Дарье Никодимовне… От неё уж к Ляпкину пошёл… Ну-с, и везде хорошо себя чувствовал… Потом у Иванова, Курдюкова и Шиллера был, у полковника Порошкова был, и там себя хорошо чувствовал… У купца Дунькина был… Пристал ко мне, чтоб я коньяк пил и сосиску с капустой ел… Выпил я рюмки три… пару сосисок съел — и тоже ничего… Только уж потом, когда от Рыжова выходил, почувствовал в голове… мерцание… Ослабел… Не знаю, отчего…
А.П. Чехов, из рассказа «Новогодние великомученики». 1885 год.
А.П. Чехов, из рассказа «Новогодние великомученики». 1885 год.
Всех, кому не безразличен Штирборт, поздравляю с Новым годом.
Наша жизнь состоит из набора случайностей, и не нам решать, проснёмся ли мы завтра. Нам часто говорят, что случайность правит квантовым миром; что она-де есть камешек, что порой намертво клинит жернова истории; что даже случайно раздавленная в прошлом бабочка сильно повлияет на наше будущее, но отчего-то нам никогда не говорят, что на будущее ничуть не меньше повлияет и наше настоящее. Вероятно, чтобы не напоминать лишний раз, что ваше будущее зависит лишь от вас самих.
Я желаю вам жить настоящим. Делайте, что должно, и будет что будет. Молитесь и трудитесь. Стучите — и вам откроют. Сражайтесь — и вы победите. Знайте, что нельзя победить, не явившись на битву. Знайте, что нет ничего хуже недеяния. Знайте, что сказано: праздных и Бог ненавидит; праздный не может быть верным.
Я желаю вам там, где другие видят случайность, видеть Провидение Того, для кого день, как тысяча лет, и тысяча лет — как один день. Знайте: ни одна из малых птиц не забыта у Бога. Знайте: не все мы умрем, но все изменимся. Знайте: блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.
Любите друг друга, ведь Бог есть любовь.
И помните: нет большей любви, чем умереть за други своя.
Всегда ваш.
Наша жизнь состоит из набора случайностей, и не нам решать, проснёмся ли мы завтра. Нам часто говорят, что случайность правит квантовым миром; что она-де есть камешек, что порой намертво клинит жернова истории; что даже случайно раздавленная в прошлом бабочка сильно повлияет на наше будущее, но отчего-то нам никогда не говорят, что на будущее ничуть не меньше повлияет и наше настоящее. Вероятно, чтобы не напоминать лишний раз, что ваше будущее зависит лишь от вас самих.
Я желаю вам жить настоящим. Делайте, что должно, и будет что будет. Молитесь и трудитесь. Стучите — и вам откроют. Сражайтесь — и вы победите. Знайте, что нельзя победить, не явившись на битву. Знайте, что нет ничего хуже недеяния. Знайте, что сказано: праздных и Бог ненавидит; праздный не может быть верным.
Я желаю вам там, где другие видят случайность, видеть Провидение Того, для кого день, как тысяча лет, и тысяча лет — как один день. Знайте: ни одна из малых птиц не забыта у Бога. Знайте: не все мы умрем, но все изменимся. Знайте: блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.
Любите друг друга, ведь Бог есть любовь.
И помните: нет большей любви, чем умереть за други своя.
Всегда ваш.
5❤🔥69
В тринадцатом году ещё не понимая,
Что будет с нами, что нас ждёт, —
Шампанского бокалы подымая,
Мы весело встречали — Новый Год.
Как мы состарились! Проходят годы,
Проходят годы — их не замечаем мы…
Но этот воздух смерти и свободы,
И розы, и вино, и холод той зимы
Никто не позабыл, о я уверен.
Должно быть, сквозь свинцовый мрак
На мир, что навсегда потерян,
Глаза умерших смотрят так.
Г. Иванов. 1948 год.
Что будет с нами, что нас ждёт, —
Шампанского бокалы подымая,
Мы весело встречали — Новый Год.
Как мы состарились! Проходят годы,
Проходят годы — их не замечаем мы…
Но этот воздух смерти и свободы,
И розы, и вино, и холод той зимы
Никто не позабыл, о я уверен.
Должно быть, сквозь свинцовый мрак
На мир, что навсегда потерян,
Глаза умерших смотрят так.
Г. Иванов. 1948 год.
Мороз крепчал. Стоял такой мороз,
Что бронепоезд наш застыл над яром,
Где ждал нас враг, и бедный паровоз
Стоял в дыму и задыхался паром.
Но и в селе, раскинутом в яру,
Никто не выходил из хат дымящих, —
Мороз пресек жестокую игру,
Как самодержец настоящий.
Был лед и в пулеметных кожухах;
Но вот в душе, как будто, потеплело:
Сочельник был. И снег лежал в степях.
И не было ни красных и ни белых.
Николай Туроверов. 1950 год.
Что бронепоезд наш застыл над яром,
Где ждал нас враг, и бедный паровоз
Стоял в дыму и задыхался паром.
Но и в селе, раскинутом в яру,
Никто не выходил из хат дымящих, —
Мороз пресек жестокую игру,
Как самодержец настоящий.
Был лед и в пулеметных кожухах;
Но вот в душе, как будто, потеплело:
Сочельник был. И снег лежал в степях.
И не было ни красных и ни белых.
Николай Туроверов. 1950 год.
Легат, я получил приказ идти с когортой в Рим,
По морю к Порту Итию, а там — путем сухим;
Отряд мой отправленья ждет, взойдя на корабли,
Но пусть мой меч другой возьмет. Остаться мне вели!
Я прослужил здесь сорок лет, все сорок воевал,
Я видел и скалистый Вект, и Адрианов Вал,
Мне все места знакомы тут, но лишь узнав о том,
Что в Рим, домой, нас всех зовут, я понял: здесь мой дом.
Здесь счастлив был я в старину, здесь имя заслужил,
Здесь сына! сына и жену я в землю положил,
Здесь годы, память, пот и труд, любовь и боль утрат
Вросли навек в британский грунт. Как вырвать их, легат?
Я здешний полюбил народ, равнины и леса.
Ну лучше ль южный небосвод, чем наши небеса,
Где августа жемчужный свет, и мгла январских бурь,
И клочья туч, и марта луч сквозь бледную лазурь?
Вдоль Родануса вам идти, где зреет виноград
И клонит лозы бриз, летя в Немауз и Арелат.
Но мне позволь остаться здесь, где спорят испокон
Британский крепкошеий дуб и злой эвроклидон.
Ваш путь туда, где сосен строй спускается с бугра
К волне Тирренской, что синей павлиньего пера.
Тебя лавровый ждет венок, но неужели ты
Забудешь там, как пахнет дрок и майские цветы?
Я буду Риму здесь служить, пошли меня опять
Болота гатить, лес валить, иль пиктов усмирять,
Или в дозор водить отряд вдоль Северной Стены,
В разливы вереска, где спят империи сыны.
Легат, не скрыть мне слез — чуть свет уйдет когорта в Рим!
Я прослужил здесь сорок лет. Я буду там чужим!
Здесь сердце, память, жизнь моя, и нет родней земли.
Ну как ее покину я? Остаться мне вели!
Киплинг.
По морю к Порту Итию, а там — путем сухим;
Отряд мой отправленья ждет, взойдя на корабли,
Но пусть мой меч другой возьмет. Остаться мне вели!
Я прослужил здесь сорок лет, все сорок воевал,
Я видел и скалистый Вект, и Адрианов Вал,
Мне все места знакомы тут, но лишь узнав о том,
Что в Рим, домой, нас всех зовут, я понял: здесь мой дом.
Здесь счастлив был я в старину, здесь имя заслужил,
Здесь сына! сына и жену я в землю положил,
Здесь годы, память, пот и труд, любовь и боль утрат
Вросли навек в британский грунт. Как вырвать их, легат?
Я здешний полюбил народ, равнины и леса.
Ну лучше ль южный небосвод, чем наши небеса,
Где августа жемчужный свет, и мгла январских бурь,
И клочья туч, и марта луч сквозь бледную лазурь?
Вдоль Родануса вам идти, где зреет виноград
И клонит лозы бриз, летя в Немауз и Арелат.
Но мне позволь остаться здесь, где спорят испокон
Британский крепкошеий дуб и злой эвроклидон.
Ваш путь туда, где сосен строй спускается с бугра
К волне Тирренской, что синей павлиньего пера.
Тебя лавровый ждет венок, но неужели ты
Забудешь там, как пахнет дрок и майские цветы?
Я буду Риму здесь служить, пошли меня опять
Болота гатить, лес валить, иль пиктов усмирять,
Или в дозор водить отряд вдоль Северной Стены,
В разливы вереска, где спят империи сыны.
Легат, не скрыть мне слез — чуть свет уйдет когорта в Рим!
Я прослужил здесь сорок лет. Я буду там чужим!
Здесь сердце, память, жизнь моя, и нет родней земли.
Ну как ее покину я? Остаться мне вели!
Киплинг.
Ex oriente lux*
«С Востока свет, с Востока силы!» —
И, к вседержительству готов,
Ирана царь под Фермопилы
Нагнал стада своих рабов.
Но не напрасно Прометея
Небесный дар Элладе дан.
Толпы рабов бегут, бледнея,
Пред горстью доблестных граждан.
И кто ж до Инда и до Ганга
Стезею славною прошел?
То македонская фаланга,
То Рима царственный орел.
И силой разума и права —
Всечеловеческих начал —
Воздвиглась Запада держава,
И миру Рим единство дал.
Чего ж еще недоставало?
Зачем весь мир опять в крови?
— Душа вселенной тосковала
О духе веры и любви!
И слово вещее не ложно,
И свет с Востока засиял,
И то, что было невозможно,
Он возвестил и обещал.
И, разливаяся широко,
Исполнен знамений и сил,
Тот свет, исшедший из Востока,
С Востоком Запад примирил.
О, Русь! в предвиденье высоком
Ты мыслью гордой занята;
Каким же хочешь быть Востоком:
Востоком Ксеркса иль Христа?
*Свет с Востока (лат.).
В.С. Соловьёв. 1890 год.
«С Востока свет, с Востока силы!» —
И, к вседержительству готов,
Ирана царь под Фермопилы
Нагнал стада своих рабов.
Но не напрасно Прометея
Небесный дар Элладе дан.
Толпы рабов бегут, бледнея,
Пред горстью доблестных граждан.
И кто ж до Инда и до Ганга
Стезею славною прошел?
То македонская фаланга,
То Рима царственный орел.
И силой разума и права —
Всечеловеческих начал —
Воздвиглась Запада держава,
И миру Рим единство дал.
Чего ж еще недоставало?
Зачем весь мир опять в крови?
— Душа вселенной тосковала
О духе веры и любви!
И слово вещее не ложно,
И свет с Востока засиял,
И то, что было невозможно,
Он возвестил и обещал.
И, разливаяся широко,
Исполнен знамений и сил,
Тот свет, исшедший из Востока,
С Востоком Запад примирил.
О, Русь! в предвиденье высоком
Ты мыслью гордой занята;
Каким же хочешь быть Востоком:
Востоком Ксеркса иль Христа?
*Свет с Востока (лат.).
В.С. Соловьёв. 1890 год.
🕊18
В рыжих утесах пустыни
Жилище мое отныне.
Там, где ветер утесы грызет,
Где летят, громыхая, камни,
Буду глядеть, как солнце рвет
Скалы своими когтями.
Вовек виноградом не станет
Кактус с семью ветвями,
След по себе оставлю
Стертыми в кровь ногами.
Утес говорит: «Будь стоек!»
Ветер кричит: «За мною!»
А солнце: «Я вылижу кости твои, — говорит, —
А после в песках зарою!»
Сидней Кейс, действующая армия, 1942 год.
Поэт погиб от пулевого ранения 29 апреля 1943 года в Тунисе, при отражении немецкой атаки.
Жилище мое отныне.
Там, где ветер утесы грызет,
Где летят, громыхая, камни,
Буду глядеть, как солнце рвет
Скалы своими когтями.
Вовек виноградом не станет
Кактус с семью ветвями,
След по себе оставлю
Стертыми в кровь ногами.
Утес говорит: «Будь стоек!»
Ветер кричит: «За мною!»
А солнце: «Я вылижу кости твои, — говорит, —
А после в песках зарою!»
Сидней Кейс, действующая армия, 1942 год.
Поэт погиб от пулевого ранения 29 апреля 1943 года в Тунисе, при отражении немецкой атаки.