Роба Райнера с женой зарезал сын-наркоман. Неделю не знаю, что о этом думать. Когда Пазолини убили – понятно, до сих пор со всех сторон обсуждают. А тут только руками развести.

Райнер был хороший режиссёр за всё хорошее против всего плохого. Вырос он с золотой ложкой во рту. Товарищи по ложе (ложке) объяснили, что такое Всё Плохое. Во-первых, надо бороться с сигаретами – самые страшные наркотики (см. Южный парк). Во-вторых, надо бороться за права меньшинств – и воевать с русскими. Если что, Райнер снял рекламу, где дрессированный Морган Фриман говорит согражданам, что Россия начала войну против США, вооружайтесь! Было это кстати не в 2022 даже, а когда Хиллари первый раз проиграла Трампу выборы. Короче, искал русский след и потерял сынка.

Те, кто восхищается фильмом Stand by Me, обычно не читали оригинал Кинга, который называется ТРУП, ИЛИ ПАДЕНИЕ НЕВИННОСТИ, и не понимают, насколько Райнер выхолостил историю, превратив ее в сопли с сахаром. Но второй раз взявшись за Кинга, он прыгнул выше головы.

Мизери – возможн, лучший роман Кинга, экранизация не хуже. История о зависимости интеллигента от народа, о том, что рукописи не горят, и горящую рукопись можно засунуть своему народу в глотку. Ну и про наркоманию конечно, кинговскую и вообще. Концовка фильма отличается от романной рефлексии. Безумная американская женщина восстаёт из мертвых и показывает автору острый нож.

Примерно одновременно с отличной Мизери старина Стивен Кинг написал на редкость идиотскую книгу Томминокеры, тоже об алкоголизме. Там примерно в том сюжет, что из тысячу лет назад разбившегося в Америке НЛО идут эманации, которые облучают мозги жителей Маленького Города. Что интересно, в целом это идёт жителям на пользу: они все становятся очень талантливыми.

У большинства таланты состоят в том, чтобы, например, оптимизировать бумажную работу в офисе или обустроить собственное жилище с помощью изоленты и палок – неизвестно, знал ли Кинг, что подобная мания самоделкинства типа "очумелые ручки" была типична для советских граждан (а может, и остаётся).

Но в городе живёт ещё и писательница, сочиняет вестерн-макулатуру. И вот она с помощью инопланетной магии умудряется подключить пишмашинку (или уже компьютер, не помню) прямо к мозгу. И кпд у неё утроился: она, скажем, моет посуду, думает про новую книжку, а клавиатура автоматически печатает бестселлер. Более того, она сочиняет даже во сне – а с утра получает листы рукописи.

Непонятно, как Кинг мог написать это, будучи, простите, писателем. Хорошо известно, что даже устная речь не может автоматически переводиться в письменную, надо поправить три раза. "Внутренний голос" тем более не может. Чтобы приготовиться записать фразу, нужно сконцентрироваться, проговорить её про себя. Писатель классического периода мог не писать руками, а диктовать роман жене-секретарше, но не мыть при этом посуду – это работа, а не отдых.

Конечно, Кинг описывает как бы идеальную нейронку для писателя. И тут же роман поясняет, что это вообще плохо, что так инопланетяне крадут душу и тд. Если Томминокеры не бред, а предвидение, то может быть. Неслучайно сегодня одна из главных областей применения ИИ – военная пропаганда. Заполнившие инет порождения коллективного бессознательного наших небратьев по разуму, с горящими кремлями и сельскими сортирами. Такие же уродские и ОДИНАКОВЫЕ, как фантазия плохого художника, телепатически перенесенная на холст инопланетной магией вне процесса творчества.

По-моему, в фильмах Кларка вечная Калифорния изображает ад. Никакого Голливуда, туда ему допуска нет. Как его героям-скейтерам-мексиканцам из «Ну че, рокеры?» в элитный район Беверли-Хиллз. Как андеграундным латиносам — через границу в «Девушке из Марфы». И так далее. В аду «Кен Парка» только секс и смерть сулят мнимую свободу покинутым детям нулевых годов, которые едва могут связать два слова и еще не имеют интернета. Но они тоскуют по чему-то. Томление плоти на желтушном солнце переплавляется в страдание духа.

Пережив для порядка самые долгие ночи перед солнечным поворотом, моя бабушка умерла. Ей было 93 года и она читала мой канал (а также всё остальное). В каком-то смысле я 35 лет жил у бабушкиной юбки.

....он сел на постелю и, тонкую снявши сорочку,
В руки старушки заботливой бросил ее; осторожно
В складки сложив и угладив, на гвоздь Евриклея сорочку
Подле кровати, искусно точеной, повесила; тихо
Вышла из спальни; серебряной ручкою дверь затворила;
Крепко задвижку ремнем затянула; потом удалилась.

Он же всю ночь на постеле, покрытой овчиною мягкой,
В сердце обдумывал путь, учрежденный богиней Афиной.


Как писал Гомер, у каждого героя была бабушка (или кто-то вроде). Но и не только у героев, и даже совсем не, как я.

Советы что пересмотреть на Новый год от кинокритиков и сочувствующих. Забавно, что снова в одном списке выпускники мастерской Захара Прилепина в лице меня и писательницы Анны Чухлебовой, которая советует «Ивана Васильевича» со своим фирменным демонизмом. А я — «С широко закрытыми глазами» со всем оптимизмом.

https://blog.okko.tv/articles/zhanr-sueta-i-krinzh-krinzhem-chto-peresmatrivayut-na-novyi-god-kinokritiki-i-pisateli

Главная фигура умолчания года в отечественной кинокритике — некий сериал Жаркое соперничество. Насколько я понял, это канадская (то есть, в общем, британская) фильма про запрещенных в России хоккеистов-геев. Один спортсмен, значит, канадец, а второй — русский, зовут Розанов. Лёд и пламень.

Выбор фамилии, естественно, сознательный, подарок английских интеллектуалов. Какой был бы простор для дискуссий лет пять назад! Насмешка ли это над Россией, свидетельство ли каких-то тенденций и так далее. Ведущие колумнисты контркультурных СМИ подмигивали бы: Настоящий-то Розанов тоже был того, этого — Люди лунного света.

Понятно, почему хоккеисты. Распиаренная некогда «красная машина» времен холодной войны переписывается на «секс-машину». Как побежденную Японию из страны самураев переоформили в страну хентая. Про кей-поп молчим.

Может быть, так римляне времени упадка искренне видели в сюжетах о богах и героях античной древности некий альманах гомоэротических историй. «О Ахилл! — О Патрокл!»

Сейчас прикола в России просто не поняли. Нет культурного повода. У нас и аниме превратилось в боевую религию штурмовиков на Донбассе. А шутка с Розановым — с благодарностью надо смотреть на интерес мировых медиакорпораций к философии хотя бы в таком виде.

Ведь как писал Розанов здорового человека: «Раса, последнею выступившая на историческое поприще, к которой принадлежим и мы, в особенностях своего психического склада несет наибольшую способность выполнить великую задачу... раса славянская входит как внутреннее единство в самые разнообразные и, по-видимому, непримиримые противоположности. Дух сострадания и терпимости, которому нет конца, и одновременно отвращение ко всему хаотичному и сумрачному заставляет ее, без какой-либо насильственности, медленно, но и вечно созидать ту гармонию, которая почувствуется же когда-нибудь и другими народами; и, вместо того чтобы, губя себя, разрушать ее, они подчинятся ее духу и пойдут, утомленные, ей навстречу».

Венесуэла в огне!

Как ни странно, Венесуэла отвечает за одно из первых как культурных, так и эротических впечатлений моего детства. Благодаря сериалу Брюнетка Клара. На ТВ девяностых его называли Морена Клара — видимо переводчики приняли слово morena за часть имени, так его воспринимал и я. (Морена также считается богиней смерти в славянской мифологии). И вот, прикованный к экрану красотой этой Морены (ее играла целая мисс мира), я пытался разобраться (сколько мне было — пять?) в хитросплетениях венесуэльской мелодрамы.

Запомнилось и поразило в сюжете одно: с бедняжкой Кларой довольно часто случалась амнезия. Как правило, в результате травмы. Минимум по разу Клара неудачно падала с лошади и с лестницы в роскошном колониальном палаццо, что позволяло сценаристам и дальше крутить интригу. Впрочем, в отличие от более знаменитых рабынь Изаур, Морена выходила всего какой-то год — год 1994-й.

Лет десять назад мы с другом посмотрели первый и последний эпизод сериала. Выяснилось любопытное: Клара была незаконнорожденной дочерью богатого помещика и крестьянки, видимо, индейских кровей (потому подчеркивается ее брюнетистость). Она живет в трущобах, непризнанная отцом, как помойная роза, но рассчитывает добиться положенного ей по рождению и талантам статуса. А также встретить соответствующего мужчину.

Мужчины в сериале заняты венесуэльской политикой. Страна находится в фазе олигархического капитализма с остатками колониального феодализма. Но уже в первой серии мы видим Каракас охваченный массовыми протестами. Два года назад здесь также произошел неудачный путч капитана Уго Чавеса, который только что, в 1994-м, вышел из тюрьмы и возглавил свою партию.

К последней серии выясняется, что Клара впридачу к своим амнезиям еще и ослепла, но вовремя прозрела, чтобы быть спасенной каким-то героем, который уведет ее от злого мужа (кажется, олигарха). Не помню, кто этот герой — народный революционер или добрый американский гринго.

Но так ли важно — Венесуэла вместе со всей Латинской Америкой постоянно теряет память, слепнет, гибнет, возрождается. Как в закольцованных Ста годах одиночества колумбийского классика. Здесь нет великой истории, но есть история человеческая (человечная), редуцированный эпос мыльной оперы. Таким, возможно, должен стать весь мир, где конец света то ли отменен, то ли узаконен как обычное состояние.

Чем мыльная опера отличается от гомеровского эпоса — только отсутствием богов (изведенных чавесами и чегеварами)?

И мечтает ли венесуэльская оппозиция, что американский флот принесен освобождение — как в финале фильма Мела Гибсона — забыв, чем это закончилось?