Что ж, – сказала она, – надо же молиться. Помолиться, поплакать, свечку поставить, подать, помянуть. И я люблю все это, свечки, лампадки, ладан, ризы, пение, – если певчие хорошие, – образа, у них оклады, ленты. Да, все это такое прекрасное. И еще люблю… его… знаешь. распятого… Людмила проговорила последние слова совсем тихо, почти шепотом, покраснела, как виноватая, и опустила глаза. – Знаешь, приснится иногда, – он на кресте, и на теле кровавые капельки.