Как-то зашел к одной знакомой, – рассказал Норштейн в одном из интервью, – а у нее на стене фотография висит, из какого-то французского журнала. Ее нашел сын этой знакомой, увидел на земле скомканный лист бумаги, развернул, а там – эти глаза. Фотография мокрого котенка, с привязанным к шее булыжником. Его только что вытащили из воды, и фотограф – снял. Буквально секунду назад котенок был на том свете и теперь сидит на разъезжающихся лапах, и один глаз у него горит дьявольским бешеным огнем, а второй – потухший, уже где-то там далеко – совершенно мертвый. Как тут не вспомнить глаза булгаковского Воланда! И вот глаза того котенка перерисовали нашему персонажу. В эпизоде, где Волчок стоит в дверях дома, качает колыбельку и наклонил голову набок... Мы оставили эти глаза в наиболее острых, болевых точках, где требовалось напряжение горящего взора